Я проснулся от телефонного звонка и осмотрелся. Да, все хорошо, я в своей квартире на Малберри-стрит. Сегодня среда, после нашей встречи прошел один день, и он был спокойным, как будто бы не было мафиозной войны. Все было совершенно тихо, вот я и решил вернуться домой.

Если честно, я не знал, что будет дальше, но ситуация складывалась предельно хреново. Я бы мог сказать, что не ждал, что так будет, что мне грезились деньги, машины, уважение и женщины, только вот увы, все было не так. Я прекрасно знал, что так и будет, потому что было все то же самое в моей прошлой жизни.

Но остановиться и бросить все я не мог. Мне хотелось сделать что-то, но для этого сперва нужно было занять высокую позицию в обществе. А позиция босса мафии была более, чем высокой. Вот я и начал играть.

А чем все это кончилось в конечном итоге? Да пока ничем не кончилось. Массерия был жив, а вот Маранцано мертв. Во всем этом была всего одна хорошая новость — во время покушения, как выяснилось, были убиты еще и киллеры. И тяжело ранен Паппалардо, который сейчас лежал в коме в Белвью, в лучшей больнице города. И мне оставалось надеяться, что он не придет в себя.

Останусь я в статусе младшего босса после всего, что сделал? Черт его знает. С одной стороны, смерть Маранцано означала полную победу Массерии. Он теперь вполне мог договориться с остальными, разделить сферы влияния. И это означало то, что я ему не нужен. Более того, вреден.

Потому что скинул Паппалардо, потому что слишком амбициозен и слишком опасен.

В общем, проснулся я в совсем паршивом настроении. А телефон продолжал звонить, громко. Я подошел к нему, поднял трубку и сказал:

— Слушаю.

— Привет, Чарли, — послышался знакомый голос. Тяжелый, хриплый и с сицилийским акцентом. — Это Джо.

Я выдохнул. Понятно, Массерия собрался решить вопрос со мной прямо сейчас. Вчера он еще сидел тихо, а сегодня, похоже, выполз из своей норы.

— Доброе утро, босс, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Нам надо увидеться, Чарли, — сказал он. — Ты теперь младший босс вместо Стива, и мы должны обсудить, как будут идти дела. Давно надо было это сделать, но война, сам понимаешь.

— Конечно, босс, — я продолжил говорить вежливо. — Когда и где?

— Сегодня, в полдень. «Нуова Вилла Таммаро», на Кони-Айленде. Ты знаешь, это мой любимый ресторан.

Еще бы я не знал, если меня там чуть не пристрелили. Похоже, что жирный ублюдок соскучился по своей любимой пасте, вот и решил поесть. Точно. Он решил выйти из укрытия и вернуться в свой любимый ресторан. Похоже, что решил, что он теперь в безопасности.

И вот это… Вот это шанс. Мой единственный шанс.

— Буду, босс, — сказал я.

— Приезжай один, — добавил Массерия. — Без людей. Посидим, поедим, поговорим. Может, даже в карты сыграем, как в старые времена.

— Хорошо, босс. Буду в полдень.

Он повесил трубку. Я же так и остался стоять. Ну, сегодня все решится. Либо меня убьют сразу, как я приеду, либо…

Я взял сигареты с тумбочки, прикурил. Самое плохое, что даже спланировать ничего возможности нет. Придется действовать, и действовать быстро. Иначе…

Ладно, все, пан или пропал. Ставлю все на зеро, как делают совсем уж конченые лудоманы.

Я набрал номер Костелло, послышался длинный гудок, и он ответил сразу же, как будто стоял у телефона.

— Фрэнк, это Чарли, — сказал я.

— Чарли, я сам собирался тебе звонить, — сказал Костелло. — Мой человек в полиции передал новости. Маранцано жив, две пули, плечо и живот, но жив. Лежит в «Белвью» под чужим именем, в отдельной палате.

— Там же где Паппалардо? — удивился я.

Вот надо же, бывают ведь такие совпадения. Кто бы мог подумать в самом-то деле, а?

— Не только в одной больнице, они на одном отделении. Оба без сознания, в себя не пришли, там операции были, все дела. Охрана полицейская, людей Маранцано даже не пустили. Слушай, похоже, они решили их разговорить, серьезно разговорить. Мы можем решить этот вопрос, ночью, когда охраны становится меньше.

— Нет, — сказал я. — Пока нет, не трогай их.

Потому что информация о том, что Маранцано жив, может стать моим козырем. И помочь мне выторговать жизнь, если вдруг окажется, что Массерия собирается убивать меня сразу и насмерть.

— Почему? — Костелло явно удивился.

— Потому что Массерия только что позвонил мне и вызвал на встречу. Сегодня в полдень.

— Там же, где и всегда? — догадался он.

— Там же, где и всегда, да, — подтвердил я.

— Похоже, что он вообще ничего не боится, раз решил вылезти из дыры, куда залез, — констатировал Костелло, после чего спросил. — Мы это делаем?

— Делаем, — сказал я. — Позвони Бену и Альберту. Приезжайте и понаблюдайте. Если меня не начнут убивать сразу, не вмешивайтесь. Когда я выйду из-за стола. Принято?

— Принято, — подтвердил он.

Я положил трубку. Да, если все выгорит, то из Фрэнка выйдет действительно хороший консильери. Потому что мы понимаем друг друга без слов. Мы, в общем-то, и не договаривались ни о чем, он сам понял, что надо сделать, и сам предложил. А я соорудил какой-то план.

Сырой, конечно, но все лучше, чем ничего. А теперь посмотрим, выгорит ли все это.

Я принялся готовиться. Тщательно побрился — появиться с щетиной означало неуважение, а босс этого не стерпит. Шрамы от ножа так никуда и не исчезли, и уже никогда не исчезнут. Какое-то время просто смотрел на себя в зеркало, а точнее на лицо, которое досталось мне от настоящего Лаки. Я привык к нему за это время, и оно уже воспринималось, как мое.

Потом вычистил ботинки до блеска. Надел лучший темно-синий костюм из итальянской шерсти, белую рубашку, темный галстук. Если уж идти на встречу с боссом, то нужно выглядеть соответствующе. Тем более, что один из нас эту встречу не переживет.

Все это я делал под утренний выпуск новостей. Диктор бодрым голосом рассказывал, что президент Гувер призвал американцев к терпению, а потом заверил всех, что экономика восстановится уже к лету. Потом речь пошла о местных делах. Говорили о беспрецедентной волне бандитского насилия, захлестнувшей город в последние недели. Комиссар полиции назвал ситуацию неприемлемой и пообещал выделить дополнительные ресурсы для борьбы с организованной преступностью. И призвал сообщать о любой подозрительной активности.

Я подошел к зеркалу, посмотрел на себя. Человек, который смотрел на меня оттуда, выглядел спокойным и собранным. Дорогой костюм, аккуратная прическа, чисто выбритое лицо. Младший босс Семьи Массерия, который едет на обед со своим боссом.

Я вытащил из кобуры пистолет, привычным движением вытащил магазин, убедившись, что он полный, вставил обратно. А потом подумал, снял пиджак и избавился от кобуры. Мне сегодня оружие не пригодится в любом случае. Так что нет смысла его брать.

Снова надел пиджак, пальто и шляпу, а потом вышел из квартиры.

* * *

До Кони-Айленда я добирался долго, все-таки утро среды, и я собрал вообще все пробки, которые только можно было. Ехал на своем «Кадиллаке» и ехал один, как мы и договаривались. Подъехал прямо к ресторану, решив, что нет смысла таиться, вышел из машины.

Ресторан выглядел так же, как и в прошлый раз — одноэтажное здание с вывеской над входом. Только ремонт был уже не таким свежим, все-таки прошел месяц с него, стекла грязные из-за падающего с неба снега.

Да и вообще зима уже полностью вошла в свои права. Выпал снег, и это было по-своему даже красиво. И я любил зиму всегда, еще по России, даже когда снег у нас там выпадал по два метра в высоту, и стояли морозы в минус тридцать. Никогда не понимал коллег, которые предпочитали уезжать из России на Бали или Пхукет. И уж тем более в Турцию или Египет.

Но эту зиму, как ни крути, я мог не пережить. И все могло закончиться прямо сегодня.

Машины со своими парнями я не увидел. То ли не приехали еще, то ли хорошо прятались, черт его знает. Может быть и так, и так. Застряли в пробках, как и я, например. Ну а что, бывает.

У входа стояли двое охранников. Я узнал одного из них — парень по имени Марио, он давно работал на Массерию. Второго не знал, но он даже не посмотрел на меня. Марио же кивнул.

— Мистер Лучано. Босс ждет внутри.

— Он один? — спросил я, сам не зная почему.

— Один, — ответил тот.

Второй приоткрыл мне дверь. Основной зал был пуст, и только за своим любимым столиком около туалета сидел Джо-босс собственной персоной. В хорошем костюме, при галстуке, да и выглядел лучше, чем я ожидал. Как будто бы он даже похудел немного за время, которое провел в укрытии.

Перед ним стояла бутылка красного вина и два бокала. Когда он увидел, как я вошел, поднял голову, улыбнулся и плеснул и во второй бокал.

— Чарли! — сказал он так, будто мы не виделись лет сто, и он по мне жутко скучал. — Заходи, заходи. Садись.

— Приветствую, босс, — ответил я, снял шляпу, повесил пальто на крючок у двери и сел напротив него.

— Выпей, — Массерия тут же пододвинул мне бокал вина.

Я взял и пригубил. Хорошее тосканское, из тех, что привозили контрабандой из Италии. Оно было даже лучше, чем я помнил его по прошлой жизни.

— Хорошо выглядишь, Чарли, — сказал Массерия, разглядывая меня. — Похудел, правда. Но, это ничего, сейчас поедим и наберешь обратно. Я заказал морепродукты. Ты ведь любишь морепродукты?

— Люблю, — кивнул я.

— Вот и хорошо. Здесь готовят лучших лобстеров в городе. И устрицы, ты пробовал здешние устрицы? Нет? Ну, сегодня попробуешь.

Он был в прекрасном настроении, и я даже понимал, почему. Массерия — это не тот человек, который улыбается просто так, и сегодня у него была причина. И эта причина оказалась очевидна: Маранцано, по его мнению, мертв, война выиграна, и он снова босс всех боссов.

Официант принес закуски. Устрицы на льду, креветки в чесночном масле, хлеб, оливки. Массерия тут же набросился на еду, будто не ел по меньшей мере неделю. Впрочем так оно и было — на столе в его укрытии ведь стояла вареная курица, а это не то, что подают в этом ресторане.

— Ешь, Чарли, — сказал он с набитым ртом. — Не стесняйся.

Я взял устрицу, выдавил в нее лимон, проглотил. Она была действительно хороша: свежая, соленая, с привкусом моря. Потом взял креветку, обмакнул в соус. Вот их я любил гораздо больше, чем устрицы, и съел с удовольствием.

— Ну? — Массерия вытер губы салфеткой и откинулся на стуле. Похоже, что утолил первичный голод. — Рассказывай. Как дела в Семье?

— Дела идут, — ответил я, пожав плечами. — Точки работают, приносят деньги. Не так много, как раньше, все-таки война шла, зато парни отобрали несколько точек Маранцано.

— Слышал, слышал, — кивнул Массерия. — Парни молодцы. Это же ты их туда отправил?

— Я, — подтвердил я.

— Хорошо сработал. Видишь, Чарли, ты тут на своем месте. Лучше, чем Стив. Ты умеешь делать дело, пятнадцать точек, надо же.

— Извини, что я без доли, босс, — извинился я. — Я не знал, что ты меня вызовешь, не успел собрать.

— Да позже завезешь, — он махнул рукой. — Но в одном он тебя все-таки обошел. Он завалил Маранцано, Чарли. Самого Маранцано. Конец ему, никто больше не будет оспаривать мою власть.

Я промолчал. Он не знал, что Маранцано жив. Или знал, но делал вид?

Нет, скорее всего, не знал. Если бы знал, то не был бы в таком хорошем настроении. А я его поправлять, естественно, не стал. Пусть думает, что победил.

Принесли основное блюдо. Лобстеры, запеченные с маслом и травами, на огромном блюде, которое заняло полстола. Рядом паста с морепродуктами, мидии в белом вине, жареные кальмары. Это был настоящий праздник живота, и Массерия, похоже, не собирался себе ни в чем отказывать. Он ел жадно, с наслаждением, высасывал мясо, запивал вином.

Он был снова в своей стихии, в своем любимом ресторане, с любимой едой. И с полным правом считал, что Нью-Йорк принадлежал ему.

— Я думаю, все будет просто, — сказал он, махнув клешней лобстера. — У Профачи слабая семья, он присягнет мне. Скализе тоже, он настоящей власти и не имеет, понимает, что Мангано в любой момент может сместить его.

Я ел медленнее, больше слушал. И он продолжал мне рассказывать о своих планах, как будет перераспределять территорию в городе.

— Рейну придется убрать, да, — выдохнул он. — А жаль даже, мы столько лет работали вместе. Но отношения, как ни крути, окончательно испорчены. И это тоже твоя промашка, Чарли.

Чем дольше он говорил, тем отчетливее я понимал, что он меня списал. Нет, не в том смысле, что собирался убить меня прямо сейчас. Он просто не видел во мне партнера или ценного помощника, не собирался слушать моих советов. Он решил править сам, а меня оставить только в качестве прокладки.

Это чувствовалось в мелочах. Он говорил «я решу», а не «мы решим», он перечислял свои планы, не спрашивая моего мнения. И вообще, он смотрел на меня, как на слугу, который принес ему сытный обед.

— А вот с Бонанно я договорюсь, — сказал он. — Если остальные встанут на мою сторону, ему больше будет некуда деваться.

Мне вдруг вспомнилось предупреждение Морелло. Старик был прав, как всегда, когда говорил, что при первой возможности на мое место поставят кого-нибудь другого. Более послушного. Даже жаль, что однорукого пришлось убрать, он бы мне пригодился. Но он никогда не стал бы работать на того, кто убил Массерию, это факт.

Когда Массерия доел и сыто рыгнул, он налил себе еще вина, выпил, оставив жирный след на бокале. А потом вытер руки полотенцем и сказал:

— Чарли, давай сыграем?

— Сыграем? — переспросил я. Я чувствовал растерянность, если честно, мне было не по себе.

— В карты, — сказал он. — Как в старые времена. Ты же помнишь, мы раньше часто играли, и ты любил хорошую игру.

Он достал из кармана пиджака колоду карт и положил на стол. Потертая, засаленная и очень старая. Подозреваю, что он играл ей еще с тех пор, как только прибыл сюда с Сицилии. Интересно, она не крапленая?

— Босс, может, лучше обсудим дела? — попытался я уклониться. — У меня есть вопросы по Бруклину, и еще…

— Потом, — отмахнулся Массерия. — Сначала сыграем. Я соскучился по хорошей игре, Чарли, в той дыре, где я сидел, было не с кем перекинуться в картишки.

Он открыл коробочку, достал из нее карты и принялся быстро и ловко тасовать их. Играть в карты он умел, они так и мелькали в его толстых пальцах. А потом посмотрел на меня с хитрой улыбкой и сказал:

— Не просто так, конечно. На деньги.

— Босс, у меня с собой не так много налички…

— А мелочь меня не интересует, — он улыбнулся. — Я предлагаю сыграть на те два с половиной миллиона, которые ты заработал на бирже.

Я посмотрел на него. Он широко и очень добродушно улыбался, но глаза у него были холодными. Как у кошки, которая играет с мышью.

— Босс, — сказал я осторожно. — Два с половиной миллиона — это серьезные деньги. Может, начнем с чего поменьше?

— Чарли, — Массерия закончил тасовать и положил колоду на стол. — Я не спрашиваю, я предлагаю. Ты ведь не откажешь мне?

Да, и так понятно, что это не было вопросом. Он был приказ. Он собрался не просто списать меня, он перед этим хотел раздеть меня догола. Забрать те самые деньги, долю с которых я отказался ему отдавать.

И не потому, что ему нужны были мои деньги — ему нужно было показать, кто здесь главный.

— Конечно, босс, — пожал я плечами. — Давай сыграем.

Играли мы в скопу, традиционную карточную игру, которую, естественно, оба знали с детства.

И первую партию я проиграл. Массерия забрал выигрыш и записал сумму на салфетке: двести тысяч. Потом вторую — еще триста. Он играл уверенно, весело, шутил и подначивал меня. Ему было хорошо. Он снова был боссом, командовал, и он забирал у меня деньги, которые я считал своими.

Я же играл откровенно рассеянно, проигрывал, и Массерия это видел. Ему нравилось. Он думал, что я нервничаю из-за денег, но дело было не в этом. Я думал, здесь ли уже Багси, Анастазия, Костелло. И наверняка кто-то еще. Вряд ли они тут всего лишь втроем, ведь знают, что Массерия будет с охраной.

Я все-таки решил собраться и выиграть пару партий, немного отыграться. А потом проиграл сразу три подряд, и оказался должен целый миллион. Боссу еще и везло с картой чертовски.

— Не везет тебе сегодня, Чарли, — он засмеялся после очередной партии. — Ну, давай дальше, у тебя еще больше миллиона есть. Отыграешься.

— Может быть, — ответил я. — Но сначала мне нужно отойти.

— Куда? — удивился он.

— В туалет, босс, — я улыбнулся и махнул рукой в воздухе. — Лобстеры, знаете.

Массерия хохотнул.

— Иди, иди, — сказал он. — Я подожду. Никуда твои деньги не денутся.

Я встал из-за стола. Ноги были ватными, хотя я старался не показывать этого. Идти тут было недалеко совсем, дон всегда сидел у туалета, потому что через него можно было вылезти на улицу через окошко.

Вошел внутрь. Маленькая комнатка с раковиной и унитазом, никаких кабинок. Таких тут два, это же семейный ресторанчик, и никто не будет тут делать большого туалета, как «Линди».

Я закрыл дверь, уперся руками в раковину и посмотрел на себя в зеркало. Лицо бледное, на лбу испарина. Тело реагирует? Да я и сам, честно говоря, далек от душевного равновесия. Очень далек.

Я открыл кран, плеснул холодной водой в лицо. А потом услышал снаружи выстрелы.

Четыре, один за другим, быстро, почти без пауз. Потом крик босса, и еще. Много, больше двадцати, это точно, работало сразу несколько стволов, и они высадили в босса по полному магазину. Представляю, что там теперь с ним случилось.

А потом торопливые шаги. Все, они ушли. Фрэнк сделал все правильно.

Я вдохнул, выдохнул. Посмотрел на окошко. Может быть, через него уйти? Хотя меня все видели, так что у полиции определенно возникнут вопросы, почему это я ушел.

Придется остаться и дождаться полиции.