Естественно, я не знал, откуда ведет дела Морелло. Он ведь прятался с самого начала войны, и паранойя была в его характере, иначе он бы не выжил во время прошлой бойни. Да и если бы был в курсе, то уже давно натравил бы на него Маранцано. Так что мне пришлось остановиться у телефонной будки и сделать несколько звонков для того, чтобы выяснить номер места, где он сейчас находится. Потом я позвонил уже ему, и он назначил мне встречу.

Как оказалось, Морелло вел дела из бара на Чеймберс-стрит, тут же, в Маленькой Италии. Он умел скрываться, так что это было маленькое заведение без вывески, зажатое в подвале между прачечной и бакалейной лавкой. Я доехал туда на «Лиззи» Гальтиери, остановил машину, а потом кивнул парню: мол, выходи.

Всю дорогу я думал о том, что скажу Морелло. Все-таки он непростой человек, сам бывший босс, который еще и пережил первую мафиозную войну. Да, ему пришлось подвинуться, поставить боссом вместо себя Массерию, но поступить иначе он не мог, иначе его убили бы.

А так он остался у власти. Консильери формально стоял выше любого капо, и даже выше младшего босса. Его слово было законом во внутренних спорах, он толковал правила, разрешал конфликты, следил за порядком.

Если кто-то и мог приструнить Паппалардо, то именно он.

К тому же то, что Паппалардо продолжил слежку — это не просто неуважение ко мне. Это неуважение к боссу. Морелло не мог это проигнорировать.

У входа в бар стоял крупный парень в рабочей одежде и кепке, одет так специально, чтобы не выделяться. Увидев меня, он нахмурился, но потом узнал.

— Мистер Лучано? — спросил он.

— Мне нужно видеть дона Морелло, — сказал я. — Срочно.

Парень посмотрел на меня, потом на Гальтиери, потом снова на меня, и сказал:

— Подождите, спрошу.

Он зашел внутрь, а мы остались на тротуаре. Гальтиери переминался с ноги на ногу, будто в туалет хотел. А может быть, так оно и было. Но представать перед очень могущественным мафиозо ему явно не хотелось. Я закурил, мне оставалось только ждать.

Мимо прошла старуха с корзиной для белья, причем она ощутимо пихнула Гальтиери, чтобы он отошел с дороги. Тот ничего не ответил, хотя в другой ситуации явно отреагировал бы иначе.

Докурить сигарету я не успел, через минуту парень вернулся и кивнул, придерживая дверь. Мы вошли.

Бар был совсем маленьким, тесным, да еще и темно было внутри. Место исключительно для своих: пять столиков, стойка, в углу — старое пианино, на котором наверняка никто не играл очень давно. Даже крышка, закрывающая клавиши, покрылась пылью.

Морелло сидел за дальним столиком один, рядом лежала сложенная газета. Он что-то писал в блокноте левой рукой, правая лежала на столе.

Я заметил, как передернуло Нино. Все-таки со своей изуродованной рукой с единственным указательным пальцем наш консильери выглядел жутко. Я внезапно понял, что и сам Лаки его побаивался. Этот старик был настоящим бандитом.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Гальтиери. Лицо его не выразило ни удивления, ни раздражения, только спокойное любопытство.

— Чарли, — сказал он ровным голосом. — Не ожидал.

— Мое почтение, дон Морелло, — ответил я, слегка наклонив голову. Он был из старой гвардии и ценил такие вещи. — Простите, что без предупреждения, но дело срочное.

— Садись, — он кивнул на стол напротив.

Я толкнул Гальтиери, чтобы он сел, и заметил, что его руки буквально ходят ходуном. Сам же сел рядом.

— Это кто? — спросил Морелло.

— Нино Гальтиери, — ответил я. — Я поймал его полчаса назад возле своего клуба. Он следил за мной, сидел у клуба уже третий день, ждал.

Морелло перевел взгляд на парня. Он у него был жуткий, так что Нино побледнел еще сильнее, хотя мне и до этого казалось, что бледнее некуда.

— Кто приказал? — спросил Морелло, хотя по его тону было понятно, что он уже обо всем догадался. А может быть, и знал.

— По приказу Стива Паппалардо, — ответил я.

Морелло помолчал немного, потом взял чашку, отпил кофе, поставил обратно на блюдце. Снова посмотрел на Нино и спросил:

— Это правда, парень?

— Да, дон Морелло, — выдавил тот из себя. — Мистер Паппалардо велел наблюдать за мистером Лучано.

— Дон Морелло, — начал я, стараясь, чтобы моя речь звучала спокойно и уважительно. — Вы знаете, что неделю назад дон Массерия лично запретил следить за мной. При свидетелях. И Стив заплатил мне компенсацию за оскорбление.

— Знаю, — кивнул Морелло.

— И вот я стою перед тобой с человеком, которого Стив послал за мной следить. После прямого запрета босса.

Морелло помолчал, пожевал губы, а я решил, что это разрешение продолжить.

— Идет война. Наши люди гибнут, сегодня убили Томми Гальярди, — сказал я. — А Стив, вместо того чтобы заниматься делом, тратит наши ресурсы на слежку за капо нашей Семьи.

Морелло слушал молча, постукивая указательным пальцем изуродованной руки по столу. В остальном его лицо оставалось совершенно неподвижным.

— Может быть, я чего-то не знаю? Может быть, босс снял свой запрет и приказал ему следить за мной?

— Я ничего об этом не слышал, — покачал головой Морелло. Уклончиво ответил, не прямое отрицание. Чтобы не обвинили во лжи.

— Я требую сходку, — сказал я. — Всех капо. Я хочу поставить вопрос о Паппалардо, о том, что он превышает свои полномочия. В противном случае я буду вынужден решить этот вопрос сам, по-своему. А этого никто из нас не хочет. Думаю, что война внутри Семьи никому не нужна.

Морелло помолчал немного, потом откинулся на спинку стула и сказал:

— Чарли, ты понимаешь, что сейчас не лучшее время для сходки?

— Понимаю, — спокойно кивнул я. — Но я в своем праве.

— Война идет, люди гибнут, — продолжил Морелло. — Капо заняты своими делами, у всех проблемы. Собрать всех вместе сейчас — это лишний риск. Если Маранцано узнает, что мы все собрались в одном месте…

— Как он узнает? — спросил я и сразу же продолжил. — Если среди нас нет стукача, он не узнает. Ведь так?

Морелло задумался немного. Он подозревал меня, но прямо обвинить, естественно, не мог. Кивнул:

— Так.

— Дон Морелло, — продолжил я. — Я все прекрасно понимаю. И я не стал бы беспокоить вас из-за пустяка. Только вот это не пустяк, это прямое нарушение приказа босса.

Морелло посмотрел на меня, потом на Гальтиери и обратился к нему:

— Парень, выйди на улицу. Постой там, подыши воздухом. Никуда не уходи.

Гальтиери вскочил с места так быстро, что чуть не опрокинул стул, и пулей вылетел из бара. Морелло проводил его взглядом, подождал, пока закроется дверь, и повернулся ко мне.

— Чарли, давай начистоту. Ты хочешь сходку, чтобы решить вопрос с Паппалардо, так? Хорошо. Но чего конкретно ты хочешь? Чтобы его наказали? Чтобы сняли? Или чтобы тебе дали добро на его убийство?

— Он мне не нравится, но я не хочу его убивать, — я покачал головой. — Это ослабит Семью. Я хочу, чтобы его поставили на место, раз и навсегда. Босс запретил ему следить за мной, Стив заплатил компенсацию. И через неделю снова посылает своих людей. Что это значит, дон Морелло?

— Что он упрямый, как осел, — ответил консильери.

— Это значит, что он считает себя выше решения босса, — сказал я. — А если младший босс считает себя выше решения босса, то это проблема для всей Семьи.

Я замолчал, но мне и так было понятно, что думает Морелло. Он думал, продолжая постукивать пальцем. Дальше логическая цепочка должна сама раскрутиться в его голове: сегодня Паппалардо плюет на запрет в отношении меня, завтра — кого-то другого, а послезавтра начнет принимать решения, на которые не имеет права.

— Чем это кончится, дон Морелло? — спросил я. — К тому же это вопрос порядка. Мы — Организация, и всегда жили по правилам. Если младший босс нарушает прямой запрет босса, и ему за это ничего не будет, то какой вообще смысл в правилах? А за их соблюдением должны следить вы.

— Не учи меня моей работе, Чарли, — сказал Морелло. В его голосе не было злости, просто констатация факта.

— Не учу, — я примирительно выставил руки перед собой. — Просто объясняю, почему я не могу это спустить на тормозах. Если я промолчу, Стив решит, что со мной так можно. За ним решат другие. И я потеряю самое важное, что у нас есть — уважение. А если ты потерял уважение…

Я развел руки в стороны и продолжил:

— Вы бы на моем месте промолчали, дон Морелло?

Тот едва заметно, одним уголком глаза, усмехнулся, а потом признал:

— Нет. Не промолчал бы.

— Вот и я не могу. Я — член Организации, более того, я — капитан.

Он допил кофе, отодвинул чашку, продолжая единственным пальцем правой руки стучать по столику. После чего спросил:

— А если я поговорю со Стивом сам? Без сходки? Объясню ему, что он неправ, что босс будет недоволен. Тебе этого хватит?

Я покачал головой.

— Нет, дон Морелло, не хватит. Босс с ним уже разговаривал, он заплатил компенсацию, а через неделю уже взялся за старое. Разговоры на него не действуют. Я хочу, чтобы все капо высказали ему за это. Чтобы он понял, что это не моя прихоть, не твое решение, а позиция всей Семьи.

— Другие капо могут и не поддержать тебя, — заметил Морелло. — У Стива тоже есть друзья.

Ну да, конечно. Пинцоло и Гальярди мертвы. Костелло и Анастазия однозначно на моей стороне. Терранова воздержится, как обычно. А остальных я постараюсь убедить. И мне нужно не просто наказать Паппалардо.

Мне нужно скинуть его. Если капо признают меня младшим боссом, то Массерии не останется ничего другого, кроме как принять их решение. И примет он, никуда не денется.

— Может быть, — мне оставалось только пожать плечами. — Но я готов рискнуть. Да и, сами подумайте — никто этого не одобрит. Никому из других капо не хочется, чтобы за ним следили, особенно после прямого запрета босса. И если его поддержат, то мне будет о чем подумать. Очень серьезно подумать.

Это была не угроза, да и Морелло умный старик, и должен все понять. Он посмотрел на меня, и я заметил, как в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ты ведь понимаешь, что сходка в такое время может закончиться чем угодно? — медленно спросил он. — Люди на нервах. Если ты начнешь, то остальные начнут вспоминать старые обиды, кто-то захочет свести счеты. Ты уверен, что хочешь открыть этот ящик?

— Уверен, — сказал я. — Если его не открыть сейчас, то он откроется сам, в момент еще хуже. Лучше решить проблему, пока ее еще можно решить. Да и, честно говоря, — я выдохнул и подпустил в голос немного лести, — я думаю, что у вас получится решить ее, дон Морелло.

Морелло замолчал, провел изуродованной рукой по столу, то ли собирая крошки, то ли рисуя какой-то символ, после чего сказал:

— Хорошо. Я соберу капо, завтра вечером.

— Где? — спросил я.

— Сообщу позже, — ответил Морелло, пожав плечами. — Позвоню в твой социальный клуб.

— Дон Массерия будет присутствовать? — спросил я.

Это был критический момент. Сходка — возможность убрать самого Морелло. Но, помимо всего прочего, это еще и возможность убрать Массерию. Да, возможно, рановато, остальные капо могут не поддержать меня, да и Паппалардо еще жив. Но…

— Нет, — покачал головой Морелло. — Я встречусь с ним заранее, все расскажу и выслушаю его мнение.

Я подумал немного. Выяснить, где именно засел Массерия, в моей ситуации было жизненно важным. Потому что его придется убивать, рано или поздно. А он хорошо спрятался, я ведь до этого поспрашивал людей, и никто так и не сказал, где именно он прячется.

— Может быть, я сам с ним увижусь? — предложил я. — Хотелось бы рассказать ему все лично.

— Нет, — отрезал Морелло. — Босс не хочет лишних контактов, это слишком опасно. Ты же понимаешь, насколько он важен.

— Но…

— Никаких «но», — ответил консильери. — Я расскажу ему все, как есть. И он сам заинтересован в порядке. Ты же понимаешь, что Стив ему нужен не настолько, чтобы ради него ломать правила.

Мне оставалось только кивнуть. Еще одна попытка вычислить местоположение Массерии провалилась. Ладно, что-нибудь придумаю потом.

— Спасибо, дон Морелло, — стараясь, чтобы это прозвучало с чувством, сказал я.

— Не благодари, — он поднял левую руку. — Я делаю это не ради тебя, Чарли. Я делаю это ради Семьи. Если Стив действительно нарушил прямой приказ босса, то с этим нужно разобраться. Но учти, если на сходке выяснится, что ты преувеличиваешь, или что пытаешься играть в свою игру… Тебе придется гораздо хуже, чем Стиву. Ты меня понял?

— Понял, — сказал я.

— И еще, — продолжил он. — Парня этого, Гальтиери, оставишь мне, я с ним поговорю. Мне нужно убедиться, что ты говоришь правду, прежде чем я позвоню боссу.

Я нахмурился. Отдавать свидетеля было рискованно, но отказать Морелло я просто не мог. Это оскорбит его, покажет, что я ему не доверяю. А мне нужно его доверие, без него никакой сходки не будет.

— Конечно, — сказал я. — Он ваш, дон Морелло. Но пусть он будет на сходке завтра, хорошо? Пусть его выслушают.

— Будет, — сказал Морелло. — Все, иди, Чарли. Мне нужно подумать и сделать несколько звонков.

Я встал, снова наклонил голову в знак уважения и пошел к выходу. У двери обернулся.

Морелло уже не смотрел на меня, он снова склонился над блокнотом и что-то писал левой рукой, придерживая страницу изуродованной правой, словно меня и не было.

Я вышел на улицу. Гальтиери стоял у стены рядом с охранником и курил, судорожно затягиваясь. Было видно, что встреча с консильери его напрягла, более того, напугала. Руки у него буквально ходили ходуном.

Увидев меня, он затушил сигарету и выпрямился.

— Зайди к нему, — сказал я. — Он хочет с тобой поговорить.

— Хорошо, мистер Лучано… — проговорил он, а потом спросил. — Что ему говорить?

— Правду, естественно, — я пожал плечами. — Только правду, ничего не выдумывай, и не вздумай ничего скрывать. Он все равно распознает ложь. Расскажи, кто приказал, когда, что именно тебе велели делать. Понял?

— Понял, — кивнул он и на негнущихся ногах вошел обратно в бар.

Я постоял немного на тротуаре, достал из кармана пачку сигарет, сунул в зубы.

Вот и еще один ход в этой шахматной партии, которая идет параллельно уже на третьей или четвертой доске. Я как гроссмейстер Остап Бендер. Главное тут — не оступиться, и не проиграть.

В любом случае нужно подготовиться, подумать, что я буду говорить перед остальными капо.

Но в этот раз я собираюсь зайти очень далеко. Мне нужно сбросить Паппалардо с позиции младшего босса. А еще важнее после этого самому занять его место.

Но начну я с того, что потребую его выдать мне головой. Это вызовет скандал — идет война, а я прошу жизни младшего босса, которого назначил сам Массерия. Но меня поймут, потому что он в действительности нанес мне серьезное оскорбление.

Морелло… Морелло умен, но пролиться крови, естественно, не позволит. Но только у него не останется другого выхода, кроме как поддержать меня в меньшем. Да.

Жаль, что не удалось выяснить, где прячется Массерия. Так было бы гораздо проще.

И жаль, что не удалось поговорить с ним лично. Я дважды спасал ему жизнь, и он это помнит. И мне же он дал задачу на устранение Маранцано. И что-то я подозреваю, что, чтобы показать лояльность, мне придется атаковать его гораздо раньше.

Да. Если меня в действительности поставят младшим боссом, то это будет означать, что начнется еще одна партия.

Удивительно, но мне это пока не надоело. Было интересно вариться в этом, раскручивать клубок интриг. Все лучше, чем в каком-нибудь Средневековье репу дергать, как могло получиться, если бы я попал в кого-нибудь другого.

Интересно все-таки, что за силы меня закинули сюда, да еще и в Чарли Лучано. Он, насколько известно, мне никакой не родственник, уж с кем с кем, а с итальянскими мафиози в роду у меня никаких связей не было.

Может быть, эта сила сделала это по другой причине? Потому что мы были похожи образом мышления?

А может быть, у меня была какая-то высшая цель? И я ведь все равно этим займусь, полезу в большую политику. Но позже, уже когда буду рулить всей американской мафией, буду достаточно значимой фигурой.

Я увидел, что сигарета уже догорела до фильтра, бросил ее на тротуар и растоптал ботинком. Все, пора идти. Дожить бы до завтра еще — об этом тоже надо думать.

И я двинулся к стоянке такси.