Имя Цзян Тай-юя появляется на горизонте тайваньской литературы в начале двухтысячных. Тогда разгорелась дискуссия о возрастающей популярности текстов, публикуемых в интернете, и в целом массовой литературы на Тайване. Первым успеха добился Цая Чжи-хэн, чьи повести, например «Первый интимный контакт» (1998), снискали бешеную популярность у молодежи в огромном китаеязычном сегменте интернета. Затем такие писатели, как Хияу (Тэн Цзин-шу) и Гидденс Кэ, публикуют свои произведения в жанре фантастики, фэнтези и уся – истории о мастерах боевых искусств, которые пользуются огромной популярностью на Тайване. Изучая японскую филологию в Католическом университете Фужэнь, двадцатилетний Цзян Тай-юй следует тренду: с 2002 года он публикуется в Сети под псевдонимом Фумицзян. Теперь на его счету десятки произведений, однако к жанру хоррора он обратился только в последние годы.
Стоит упомянуть, что в начале двухтысячных на Тайване вовсю экранизируют истории не только классических, но и современных авторов, создавая фильмы и сериалы для крупных телевизионных сетей. Когда традиционная печатная литература теряет популярность, телевидение становится важным каналом популяризации литературных произведений, давая авторам шанс обратиться к широкой аудитории. Интернет создает новые возможности для молодых писателей. Их тексты публикуются в электронных форматах, и благодаря доступности и непосредственному контакту с аудиторией популярность растет стремительно.
Особенности онлайн-литературы определяют стиль и содержание произведений, ориентированных на массового читателя. Конечно, в это время происходит сдвиг от традиционных жанров и нормативных приемов к более простым и развлекательным повествованиям, которые воспринимаются как более доступные и актуальные для современного поколения. Компьютерные игры вносят свою лепту, геймеры создают художественные миры, которые то и дело кочуют в литературу и обратно. Самый заметный пример – тайваньский инди-хоррор Detention («Фаньсяо»), основанный на страшных школьных историях времен Белого террора 1950-х годов. Так предпочтения и вкусы аудитории оказывают все большее влияние на литературные тренды.
Произведения Цзян Тай-юя тоже экранизировали: его рассказ «Лето на татами» появился на тайваньском общественном телеканале PTS под названием «Летние подсолнухи» в 2011 году. Сборник рассказов «Автомойщики» – воспоминания слабовидящих, работающих на автомойке, – вошел в шорт-лист Тайбэйской литературной премии в 2019 году. Цзян рассказывает собственную историю, когда из-за редкого заболевания, приведшего к ухудшению зрения, ему пришлось на время сменить литературный труд на работу на автомойке. В книге описаны судьбы людей, находящихся на самых низших ступенях социальной лестницы: бывшие заключенные, люди, которые не смогли адаптироваться в обществе, наркозависимые, а также те, кто оказался на обочине жизни. Цзян предлагает взглянуть на жизнь дна общества, где у каждого своя трагедия и своя надежда на лучшее будущее. Его наблюдения о тех, кто работал рядом с ним, рисуют не только невзгоды и разбитые мечты, но и стремление отыскать путь к лучшему. Для многих автомойка всего лишь временное убежище или переходный этап. Реальный опыт он описывает через призму грязной и трудной работы, но с глубоким уважением к тем, кто ее выполняет. Эти тексты сотканы из реалистичных и трогательных образов тайваньцев, у которых за душой ни гроша.
Впрочем, вернемся к жанру хоррора. «Оккультриелтор» (это первый перевод книги на иностранный язык) вышел в 2022 году и в оригинале дословно называется «Призраки хлопают в ладони». Так тайваньцы метафорически говорят о тополях: деревья дрожат листочками и как будто хлопают ими, создавая зловещее ощущение, точно это духи усопших (призраки – гуй, 鬼) хлопают в ладони. Имя главного героя в буквальном прочтении тоже означает «тополь». Подобная игра слов, увы, непереводима на русский, поэтому название изменено, но предопределено сюжетом.
Тайваньская мистика переняла очень многое из китайской геомантии – искусства, знакомого читателю под словом «фэншуй». Древняя китайская геомантия определяет взаимодействие с силами природы, мироздания и через космологическую символику оказывает влияние на человека. Вот почему расстановка предметов в комнате влияет на жизнь обитателей дома. Так что Ян Шу неслучайно наблюдателен и во всех подробностях рассказывает об интерьере домов не только как риелтор, но и как будущий мастер фэншуй. Важна для понимания сюжета и концепция инь и ян. В древнекитайской мифологии и натурфилософии эта пара выступает в качестве основы мироздания: темное начало (инь) и противоположное ему светлое начало (ян). Злые силы в романе связаны с инь. Первоначально иероглиф «инь» означал теневой склон горы. Например, жилой комплекс «Сверхдержава» из первой главы стоит как раз у теневого склона. Сила инь символизирует женское начало, север, тьму, смерть, землю, луну, четные числа. Поэтому, например, четверка ассоциируется со смертью, вдобавок еще и произносится так же, как и иероглиф «смерть». А «ян», наоборот, выражает светлое: южный склон горы, соответственно мужское начало, юг, свет, жизнь, небо, солнце. Упоминания рассказчика о фэншуй легко интерпретировать, зная о дуализме инь-ян. Буддийские мотивы также присутствуют, но они второстепенны и касаются молитвенных фрагментов из сутр.
Тайваньского мастера фэншуй нельзя представить без компаса лопань. После того как примерно в эпоху Хань сложился традиционный китайский календарь, шестьдесят неповторяемых сочетаний «небесных стволов» (десять знаков: цзя, и, бин и т. д.) и «земных ветвей» (двенадцать знаков: цзы, чоу, инь и т. д.) определяли календарные циклы, где каждый год получал двойное название. В основу компаса лопань легла та же шестидесятеричная система, при этом каждый сектор при конкретных обстоятельствах с помощью магнитной стрелки указывает благоприятное или неблагоприятное место. К примеру, упоминаемая в романе зона инь-цзя указывает на восток и северо-восток, примерно между шестидесятым и девяностым градусами, и при прочих равных определяет сектор, благоприятный для новых начинаний. Правда, только не для ужасно невезучего главного героя.
На первый взгляд Цзян Тай-юй создает мистическую городскую прозу. Но при ближайшем рассмотрении все оказывается сложнее. Социально-критическая подоплека в тексте проступает незаметно. Тут надо получше узнать автора, чтобы разобраться.
В послесловии к китайскому изданию «Оккультриелтора» сказано: «Искать себя в страхе, видеть себя – часто это становится важнейшим жизненным уроком. Именно эта мысль легла в основу моего произведения. Ведь я тоже когда-то боялся, тоже бежал не оглядываясь. Только заглянув в себя, я смог по-настоящему осознать, что значит писательство».
В другом небольшом романе 2022 года «Помни мое имя» Цзян обращается к магическому реализму, пытаясь рассказать об опыте школьных лет, полных боли, утрат и поиска смысла. Главные герои, которых зовут Хромой Тигр и Лисица, отправляются в путешествие в поисках таинственной Старой пещеры на Тигровой горе. Это символическое путешествие наполнено как реальными, так и фантастическими элементами, отражающими переживания подростков. Роман поднимает темы буллинга, взросления и самоопределения. Главные персонажи сталкиваются с жестокостью окружающего мира, и для того, чтобы выжить, им приходится становиться теми, кем они на самом деле быть не хотят. Они вынуждены выбирать, как бороться с насилием – стать агрессорами или искать другие пути к самовыражению и выживанию. Сюжет книги пронизан образами, полными насилия, внутренней борьбы и страха, но также и поисками скрытых тайн, что придает произведению элементы мистики и загадочности. Тигровая пещера становится метафорой того места, где скрыты ответы на вопросы о жизни и взрослении, и лишь те, кто осмелится столкнуться с этим, смогут узнать все тайны.
В случае «Оккультриелтора» автор тоже опирался на личный опыт. Мать писателя действительно работала агентом по продаже недвижимости, ей часто приходилось осматривать пустующие дома и новостройки. Иногда она брала сына с собой, катая его на скутере (самый популярный и доступный вид тайваньского транспорта) по пути к очередному заброшенному зданию. Так что с раннего детства, еще учась в начальной школе, Цзян Тай-юй видел, как люди ведут себя в момент испуга, какие решения принимают. Отсюда его интерес к подобным сюжетам.
Интересный факт: автор объездил разные тайваньские дома, где совершались убийства, чтобы набраться впечатлений для написания этой истории. На Тайване термин «злополучное жилище» (кит. сюнчжай, 凶宅) практически так же на слуху, как и пресловутые «черные риелторы» в наших широтах. В юридическом плане не существует его четкого определения. Но статус этот так или иначе упоминается на основе сложившейся практики сделок, разъяснений министерства внутренних дел и информации, указанной в документах о недвижимости. В описании объекта обязательно должно быть указано, происходили ли в принадлежащем продавцу помещении убийства, самоубийства, случаи отравления угарным газом или иные случаи насильственной или неестественной смерти. Тайвань с точки зрения криминогенности считается одним из самых безопасных мест в мире, но и там порой случаются зверские убийства, внезапные и немотивированные. Как правило, их объясняют одержимостью демонами или некромантическими суевериями вроде заселения духа в человека…
В авторском послесловии есть такое утверждение: «Говорят, что люди страшнее призраков. А я скажу так: порой бедность страшнее любой нечисти. Но самое ужасное – это потерять надежду».
В своем новом романе «Га-ла», вышедшем в 2024 году, Цзян Тай-юй рассказывает о пятерых молодых людях, которые отправляются исследовать место страшной массовой гибели людей. Они ведут стрим, однако с ростом зрительской аудитории ситуация выходит из-под контроля, и ужас начинает преследовать не только участников экспедиции, но и их близких. Слыша зловещий звук «га-ла, га-ла» (звукоподражание, будто кто-то что-то жует), люди с улыбкой на лице начинают грызть собственные руки и пальцы. Роман связан с реальными событиями 1961 года, когда произошло отступление на Тайвань Юньнаньской антикоммунистической армии, действовавшей после окончания Второй мировой войны в основном на границах Мьянмы и Лаоса. Книга начинается от лица рассказчика на гуйчжоуском диалекте, вторая часть передает атмосферу 1980-х, а в третьей части язык современный.
Если литературу Тайваня конца XX века отличает поиск постколониальной субъективности, то к началу XXI века она приобретает космополитическую перспективу, так как писатели сталкиваются с пугающей проблемой резкого сокращения числа читателей как на внутреннем рынке, так и за рубежом. Прежде всего заметна тенденция к заимствованию элементов транснациональной массовой культуры, например японской традиции манги и фэнтези, путешествий во времени, а также сюжетов из комиксов, видеоигр и глобальных кассовых хитов вроде «Гарри Поттера» или «Властелина колец», – все ради того, чтобы переосмыслить и обновить тайваньскую литературу. Идя по этому пути, Цзян Тай-юй пришел к хоррору и реализовал его в лучших традициях жанра, бросив писательский вызов самой жуткой тайваньской хтони.
Решение о дефисном написании китайских имен в русском переводе было принято переводчиком неслучайно. Оно позволяет унифицировать написание имен независимо от звучания и легче воспринимается визуально, чем Ъ или апостроф, которые в открытых слогах становятся разделителями в случае отказа от дефисов в двусложных именах. Вот почему, например, после фамилии Цзян дается имя Тай-юй в дефисном написании, а фамилию и имя героя – Ян Шу – это не затрагивает, так как оно состоит из одного иероглифа. Так повелось, что переводы тайваньских авторов, начавшие появляться у нас всего шесть-семь лет назад, почти всегда публикуются с дефисным написанием имен. Русскоязычные СМИ Тайваня также используют дефисы. Вообще говоря, дефисное написание долговечнее в отечественной переводческой традиции. Лишь в восьмидесятые годы, после отказа журнала «Китай» от дефисов, возникла тенденция избегать их со ссылкой на якобы новые, но неутвержденные правила. Однако без разделителя некоторые имена в русском написании искажаются. Поэтому многие переводчики и востоковеды остаются верными дефисному написанию. Наконец, даже при отказе от дефисов в именах они так или иначе пишутся в титулах (Тай-цзун, Ян-гуйфэй), названиях трактатов («Мэн-цзы») и во многих других случаях. На Тайване – носящем официальное название Китайская Республика – дефис остается частью нормы в английском переводе имен, что в известном смысле отражает приверженность традициям. Кстати, в то время как в КНР были приняты упрощенные иероглифы, на Тайване сохраняется традиционная иероглифика, с которой и переводился этот роман.