Что у тебя с волосами? – с ходу выпалил я.
Ши-чун, стоявший позади, слегка толкнул меня, а потом обратился к нам, пытаясь сгладить неловкость:
– Брат Чу сегодня угощает, так что я пригласил и Бу. Сейчас он там все подпишет, оформит выписку из больницы, и поедем.
– Так что у тебя с волосами? – повторил я.
Бу стянула маску и посмотрела на меня:
– Новый стиль. Красиво?
Я потупил взгляд, догадываясь, в чем дело, и почесал за ухом:
– Это… Не смертельно?
Наступила пугающая тишина.
Толстый Чу, подойдя, хлопнул меня по голове. Я обернулся, всем видом протестуя – у меня вообще-то сотрясение мозга!
– Да нет, – сказала Бу. – Просто слишком вымоталась, скоро все восстановится.
– Может, по дороге заедем за краской для волос?
Меня охватило чувство невыносимой беспомощности. Какова же цена за все случившееся? Бу вела себя так, будто ничего страшного и не произошло, если не считать пощечины до моей отключки, – кажется, все было как прежде. Но я знал, что все изменилось. Бу улыбалась мне, но внутри я ощущал чудовищное опустошение, прошлое расплывалось в моем сознании. В остальном со мной все было в порядке, я определенно шел на поправку.
Фэй Лун погиб. Паинька тоже. Бу поседела. Неужели такой ценой я добыл себе право на жизнь? Я жалел, что не бросился на гребаного Мертвеца Тала. Даже погибнуть было бы лучше, чем испытывать ту вину, которая теперь разрывала меня изнутри. Она жгла меня, по-настоящему жгла.
Я опустил голову, лишь бы никто не видел моих слез.
Ши-чун похлопал меня по плечу, и мы сели в роскошный внедорожник Толстого Чу. Я устроился рядом с Бу на заднем сиденье, попытался завести обычный разговор, но она уставилась в окно, а я не понимал, как вести себя. Мне стало казаться, что все они очень далеко от меня, хотя мы и ехали в одной машине, а находились будто в разных мирах. Я понимал, что это чувство вины разъедает меня, но сделать ничего не мог.
Мы подъехали к известному китайскому ресторану на улице Цзилинь. Там было многолюдно, неподалеку тянулась улица, похожая на ночной рынок. Зайдя внутрь, я все еще чувствовал, что мне совсем не до веселья. Ши-чун заказал пива, но я отказался: пить не могу, у меня раны еще не зажили. Он усмехнулся в ответ, мол, я не такой уж и хрупкий, от пары кружек ничего со мной не станется.
Как только мы вошли в отдельный зал и уселись, Бу велела официанту убрать лишние приборы. Смотрю – приборы для пятерых. В тот момент у меня в голове какие только мысли не пронеслись, сердце сжалось. Она что, по привычке ставит лишний прибор для Фэй Луна?
Готовили тут славно, особенно суп с тофу, китайской ветчиной и овощами. Ши-чун с Толстым Чу пошли покурить в разгар обеда, и мы с Бу остались вдвоем. Мне стало ужасно неловко, вдобавок еще эти лишние приборы, от одного взгляда на которые у меня начинало пощипывать в носу от грусти, – короче, я, пошатнувшись, встал и тоже вышел.
Я попросил у Ши-чуна сигарету. Он отошел что-то купить, и я решил остаться, сославшись на то, что хочу побыть в тишине. Толстый Чу вернулся в ресторан, а я присел на корточки рядом с тумбой-пепельницей, как бродяга, блуждающий тут и там, но понимающий, что дальше так жить невозможно. Мне нельзя оставаться в живых.
Сигарета обожгла пальцы, и тогда я очнулся от оживших в голове событий той ночи на горе.
– Пойдем, чего тут торчишь? – Ши-чун вернулся с напитками и едой.
Я посмотрел на него, недоумевая:
– Тебе что, мало, еще поесть купил?
Молочный чай с шариками и куриные хрустики.
– Об этом потом, заходи давай!
Ши-чун поставил куриные хрустики с молочным чаем на пустое место.
И я заплакал.
Все правильно – Фэй Лун обожал эти блюда. Я зажмурился, чтобы скрыть слезы, но настоящие слезы не скроешь. Хорошо, что Толстый Чу заказал отдельный зал.
– Ян Шу.
Ши-чун похлопал меня по плечу. Я замотал опущенной головой, давая понять, что не надо меня утешать.
– Ян Шу, ты… – сказал он, толкая меня.
– Я в порядке, просто грустно стало, – ответил я, понурившись.
– Ян Шу.
– Да в порядке я, говорю же!
Погоди.
Я поднял голову. Ведь это голос не Ши-чуна.
И тогда я увидел Фэй Луна.
– Чтоб тебя! Человек ты или призрак?! – сорвался я на крик.