Мне стало не по себе.

Где-то в глубине души меня обдало холодом, и я задрожал. Хотя еще толком ничего не началось – всего-то указания Бу выслушали, а меня уже охватил ужас.

Где-то впереди раздался пронзительный крик: приглушенный, будто из-под толщи воды, но все-таки прорывающийся наружу.

Было похоже на голос Паиньки, и я немного забеспокоился. Бу, не договорив, услышала этот крик и на мгновение замерла.

– Паинька и Фэй Лун… – произнесла она.

– Что с ними?

Бу опустила голову, глядя на свои руки. С кончиков ногтей еще капала кровь. Она молча покачала головой.

Как будто приняв окончательное решение, Бу рассыпала белые рисинки перед нами. Одной горсти не хватило, и она бросила еще одну, словно у нее с собой была целая банка.

– Идем! – позвала она.

Как обычно, первым подался Толстый Чу, у которого изо рта еще текла кровь, но это не мешало его ловким движениям. Ши-чун шагнул за ним, а я, перед тем как наступить на рис, бросил еще один взгляд на Бу.

– Спасибо! – проговорил я.

Бу помахала мне рукой, но смотрела куда-то в сторону.

– Давай! – поторопил Ши-чун, пока Толстый Чу нетерпеливо косился на меня. – Мы ведь теперь связаны красной нитью.

Я кивнул и наступил на белый рис, направляясь вместе с ними к выходу.

При этом я все время оглядывался. Бу подошла к тому месту, где совсем недавно был Мертвец Тала, а потом стала проделывать какие-то манипуляции. Мы остановились за дверью, как и было условлено, и тут я услышал за спиной жуткий рев. Толстый Чу выпучил глаза, я сразу обернулся и увидел, что Мертвец Тала в самом деле появился – судя по голосу, как раз в тот момент, когда я остановился.

Бу вообще-то не маленького роста, но рядом с Мертвецом Тала она смотрелась коротышкой, почти игрушечной. Раньше я все время оказывался слишком близко к этому чудовищу, потому не замечал его подлинные размеры, а тут присмотрелся и… Мы что, всерьез хотим с ним справиться?

– Ко-ко-ко! – Толстый Чу с Ши-чуном начали кудахтать, и тогда я вспомнил про свою задачу.

– У-у!.. Гав-гав! Вау-у, гав-гав!

– Бо-бо-бо… – Это был Толстый Чу. Я сразу обернулся и посмотрел на него.

Да ни хрена, разве курицы так кудахчут? Толстый Чу сказал, что когда они клюют зернышки, то бобокают. Зато у Ши-чуна кудахтать получалось громко и звонко. Я продолжал старательно гавкать: пускай занятие идиотское, но нарушить указания Бу нельзя.

Мы не сводили глаз с Бу и Мертвеца Тала. Подошвы жгло, да так, что, казалось, обувь вот-вот расплавится. Во рту долго не было ни капли воды, и чем больше я гавкал, тем суше становилось в горле. Мертвец нервничал, но, к нашему удивлению, не спешил бросаться на Бу – он обратил пустые черные глазницы в нашу сторону. А потом, услышав шипение, мы посмотрели вниз – и тут закричал Толстый Чу:

– Змеи!

Бу повернула голову:

– Продолжайте, не останавливайтесь!

Из-за случившейся заминки Мертвец Тала сделал шаг вперед. Бу отшатнулась, словно от толчка, ее туловище запрокинулось, выгнувшись под запредельно неестественным углом, но упрямо прогнулось в обратную сторону. От увиденного у меня самого заболела спина. Вообще-то боль и так не утихала.

– Ко-ко! – Толстый Чу все кудахтал, пока к нам ползла стая змей, самая большая по толщине в половину моего предплечья – они высовывали жала всего сантиметрах в тридцати от нас.

– Спокойно, не двигайтесь! – напомнил Ши-чун.

Бу вновь и вновь повторяла, что нам нельзя двигаться с места, даже если эти змеи начнут поднимать головы, готовясь к нападению. Что такое тридцать сантиметров – известно всем, но что значит это расстояние? По-моему, чтобы подобрать купюру новых тайваньских долларов, оно достаточное большое, а вот если речь идет о змеях с высунутыми языками, то тридцать сантиметров означает, что они уже прыгнули на вас. Я даже весь мурашками покрылся.

Тут Мертвец Тала начал ходить кругами за Бу. Выглядело это зловеще до комизма: она делает шаг, он делает шаг, ну точь-в-точь как в бальных танцах. Мы трое переглянулись, а красная нить у нас на запястьях нагрелась, едва не обжигая руки – ладно бы только подошвы жгло, а тут еще и руки. Если так и дальше пойдет, этот Мертвец Тала сделает из нас жареных цыплят.

– Лишь мне подвластно все в высях и поднебесье!

Провозгласив это, Бу остановилась и подняла вверх большой палец.

Это я уже слышал в тайной комнате Фэй Луна, и тогда сказанное показалось чем-то детским, вроде как из мультфильма. Но сейчас, увидев большой палец Бу, я в мгновение ока будто стал ниже ростом, понимая, что это не какие-то брошенные на ветер слова, а главное и решающее заклинание.

Она вытянула руку, но до лба Мертвеца Тала оставалось еще далеко, слишком велика была разница в росте. Самым жутким была даже не его иссохшая плоть, а торчавшие под странными углами руки: одна выгнута вверх, ладонью в сторону, а другая опущена вниз, ладонью вперед, при этом он размахивал ими с дикой амплитудой.

Раскачиваясь все сильнее, руки чуть было не коснулись Бу – я испугался за нее, но тут вдруг задул ветер, шевеля волосы у меня на голове.

– Ян Шу, скорее! – Ши-чун, поморщив нос, выдал сочный плевок.

Чувствуя, как кто-то хлопает меня по плечам, я понял, что медлить нельзя, и прикусил кончик языка.

Больно.

Неимоверно больно, слезы брызнули сами собой. Различив во рту солоноватый вкус, я раскрыл рот и со всей силы плюнул вперед. Ощущение, что кто-то хлопает по плечам, исчезло.

Толстый Чу тоже плюнул – прямо мне на шею. Я провел рукой – полшеи в его слюне. Обернувшись, метнул в него яростный взгляд:

– Тебе же сказали плевать вперед! Зачем мне твоя вонючая слюна?!

Вдруг лицо Толстого Чу застыло в ужасе, и свободной от красной нити рукой он показал на меня:

– У тебя на плече что-то было.

Я спросил его с Ши-чуном: когда начался ветер, почувствовали ли они похлопывание по плечам?

Нет, ничего. Значит, это мне опять не повезло – все худшее выпадает на мою долю.

Бу Синь-тоу подпрыгнула.

Она прыгнула невероятно высоко, направив большой палец правой руки прямо в лоб Мертвеца Тала.

Мысленно восторгаясь ей, я увидел, как голова неуклюжего переростка Тала накренилась и он уклонился от большого пальца. Бу приземлилась, как пантера на охоте, не спуская глаз с Мертвеца Тала. По-моему, этот прыжок требовал огромных усилий, она с трудом переводила дыхание. Тут Мертвец махнул рукой, я сжал кулаки – слава богу, Бу смогла увернуться от удара!

Змеи опустили головы и друг за другом поползли в сторону Бу. Я занервничал и крикнул: «Осторожно, змеи!» Бу повернула голову, ее лицо исказилось. Конечно, скверная ситуация. Вдруг меня охватило странное чувство, и я обернулся.

Плохи дела.

Ши-чун отвязал красную нить и побежал.

– Ты что делаешь? – заорал Толстый Чу, среагировав быстрее меня.

Ши-чун, обернувшись, бросил на нас взгляд, по которому ничего нельзя было понять. Краем глаза я заметил черную тень, юркнувшую как раз туда, куда кинулся Ши-чун.

Когда красная нить упала на землю, Мертвец Тала как будто впал в бешенство и топнул ногой так, что Бу хоть и смогла увернуться, но, кажется, потянула спину и теперь терла поясницу рукой. Отшатнувшись, она прижалась к стене. Я не знал, погнаться ли за Ши-чуном или остаться на месте: оттуда, куда он устремился, донесся гулкий звук удара, и я заметил черную тень, похожую на человека. Но ужаснее всего был Мертвец Тала. Толстый Чу оказался самым верным последователем Бу Синь-тоу и вообще не тронулся с места. Я колебался, ведь каждый раз, когда я начинал помогать, ничем хорошим это не заканчивалось. Опыт подсказывал, что при моем адском невезении с призраками в эту заварушку лучше не лезть.

Но я не удержался.

И рванул к Ши-чуну.

Добежав до противоположного угла бытовки, я не увидел ни Ши-чуна, ни той черной тени. Зато услышал чей-то голос:

– Ян Шу!

Ложись!