Помочь ему?

Я застыл с открытым ртом, не зная, как реагировать.

Видно, тот даосский монах, которого звал Толстый Чу, ни черта не умеет, подумал я. Помнится, когда он купил квартиру с балконом, то пригласил даосского монаха, чтобы решить все проблемы с призраком мальчика, изгнать его. Фэй Лун сообщил, что бедный мальчик терпел издевательства, и вот однажды, когда дома никого не было, хотел сбежать, но рухнул с балкона. Глядя на ужасный облик паренька, я живо представил, что произошло. Значит, он еще и насилию подвергался?

У меня сжались кулаки от злости. Каким же бессердечным зверем надо быть, чтобы так издеваться над беззащитным ребенком? Будь на то моя воля, следовало бы хорошенько наказать этого бессовестного взрослого. Фэй Лун сказал, что мальчику некуда было идти и он слишком долго провел в том месте, пропитываясь нарастающей злобой. Я взглянул на него – лицо паренька то выглядело как у обычного мальчишки, то искажалось в зловещей гримасе: он скалился, словно готовясь броситься на жертву. Лицо беспрерывно менялось, и это напоминало искусство мгновенной смены масок в сычуаньской опере. От увиденного мне стало не по себе.

Я спросил, как ему помочь. Но вряд ли это было в моих силах, не лучше ли позвать Бу? Ши-чун со мной согласился: мальчика, конечно, очень жаль, но мы же обычные люди, в таких делах ничего сделать не можем, даже если и хотели бы.

Фэй Лун сказал, что мальчик отыскал одно место, но какое – внятно не объяснил. Вроде бы там можно пребывать, ожидая перерождения или момента, когда придется покинуть этот мир. Ну вот, обрадовался я, и отлично, отведи его туда! Но Фэй Лун замотал головой: место надо выкупить у «жильца», который там поселился. Теперь понятно: он хочет, чтобы я выступил посредником в сделке.

Ну и дела! Это что ж, мне придется с призраками заключать договор? Такого я и представить не мог. И чем вообще платят в таких случаях? По словам Фэй Луна, деньгами загробного банка, которые обычно сжигают. Он обратился ко мне за помощью потому, что столько лет никто не сжигал ритуальных денег для этого мальчика, и только я смогу что-то сделать.

По-моему, все это было как-то неправильно, но Фэй Лун торопился, а мальчик выдал свой злобный оскал, чем напугал нас с Ши-чуном. В конце концов Фэй Лун после переговоров с пареньком сказал нам, что тот давным-давно закопал нечто ценное под деревом во дворе дома, где была его квартира. И если мы решимся помочь ему, он покажет нам это место – все равно ему теперь никак не забрать ту вещь.

Откуда у мальчишки взяться ценным вещам? Я отнесся к этому скептически.

Ши-чун возразил, что зря я так думаю: может статься, мальчик и закопал что-нибудь ценное. И кроме того, мы ведь хотим помочь, и остальное в принципе не важно. Я попросил Фэй Луна дать мне время подумать, он обрадовался и сразу же исчез вместе с мальчиком.

Мы с Ши-чуном долго обсуждали, как быть: он склонялся к тому, чтобы помочь, а мне представлялось, что дело превышает мои возможности. Хотя сделать что-то доброе я был не прочь, так что после некоторых раздумий решил посвятить в это Бу.

Она приехала в лавку «интимных товаров» не одна, а с Толстым Чу, сказала, что тот как раз пришел к ней на массаж. Насколько мне помнится, Бу делает массаж для защиты от темных сил, разве нет? Она ответила, что можно и с голоду помереть, если ограничиться только им, поэтому практикует еще и традиционный массаж по меридианам.

Мы сели, и вдруг Бу закричала в пустоту:

– Толстый призрак, выходи!

Явился Фэй Лун – перед Бу он держался скромнее скромного, как котенок.

Хм… Котенок-призрак огромных размеров.

Тот мальчик спрятался за Фэй Луном, злобно выглядывая из-за его спины. Бу бросила на него взгляд, и мальчуган чуть не упал.

– Не шали! – Фэй Лун погладил его по голове.

– Ты про него говорил, что он хочет купить жилье? – спросила Бу.

Фэй Лун кивнул, подхватив мальчика за плечи, вытолкнул его вперед, и тот тоже кивнул.

– Расскажи подробнее, что это за место, почему ты его выбрал и что собираешься там делать.

Поскольку общение с мальчиком проходило через Фэй Луна, все было очень муторно и сбивчиво. Толстый Чу даже стал похрапывать, пока это дело не обрело хоть какие-то очертания.

Эту историю нужно начать с рассказа о мальчике. Вкратце о его прошлом нам уже было известно, а если подробнее, то над ним издевались двое взрослых: одна из них – его мать, молодая и незамужняя, а другой – ее бойфренд. Кем был отец мальчика, неизвестно, не исключено, что даже мать этого не знала.

Пару лет ребенок жил в сущем аду. Когда приятель матери напивался или был не в духе, он срывался на нем, избивая до синяков и ссадин, даже прижигая сигаретой. Потом я отыскал в интернете кое-какие детали произошедшего: после смерти мальчика делали вскрытие, и оказалось, что, помимо травм, полученных в результате падения с высоты, у него были многочисленные старые травмы внутренних органов, так что можно представить, каким зверем был тот тип.

Им обоим предъявили обвинения, но почему-то арестовали только бойфренда матери, а ее саму отпустили под залог, и она сбежала от правосудия. Добралась до удаленного горного района, нашла там старый дом, где и умерла.

– А как… она умерла? – раздался голос Ши-чуна.

Неизвестно. Но мальчик как-то узнал, что его мать умерла в том доме и сейчас очень страдает.

Я спросил Бу, может ли умерший присниться в вещем сне другому умершему? Звучит, конечно, фантастически. По словам Бу, такое бывает, но это не вещий сон, а нечто вроде передачи эмоций на расстоянии, и такое происходит только между матерью и ребенком, потому как дети рождены из ее утробы. И если они были юны и не слишком потрепаны жизнью, то образуется подобная врожденная связь.

А страдает она, видимо, из-за того, что в том доме обитает «прежний жилец», и молодая мать вторглась туда, куда ее не приглашали. Мне не очень верилось в такое объяснение, и я уточнил у Фэй Луна, с какой стати мальчику сейчас переживать о матери, если она доставляла ему боль? Неужели не справедливо, что, мучившая ребенка при жизни, она после смерти страдает и сама?

Не успел я договорить, как мальчик вышел вперед и оскалился на меня. Бу выставила пальцы и стала бормотать что-то себе под нос. Фэй Лун тут же схватил мальчика и, загородив его собой, стал повторять: «Не шали! Не шали!»

Ши-чун попросил меня поменьше болтать, ведь нельзя же отрицать чувства между матерью и ребенком. Я хмыкнул: пусть мальчику это и не по нраву, от своего мнения я не собирался отказываться. Те, кто творит зло, должны понести наказание, иначе есть ли справедливость в этом мире?

Мы уже завершали этот трудный разговор, как проснулся Толстый Чу и сказал:

– Я вроде знаю то место. Там не дом, а бытовка для рабочих. В тех краях полно таких хибар, давным-давно построенных, когда в горах еще разрешалось рубить лес, в них лесорубы ночевали. Там вообще нельзя жить. Если молодая мать там решила остановиться, это же чистой воды самоуб…

Посмотрев на мальчика, Толстый Чу умолк.

Мы сидели молча в ожидании вердикта Бу. Чуть погодя она произнесла:

– Так не пойдет, это очень опасно. Я против.