Не входи! – закричала Бу.

Это Чу Цзы-сюн, он же Толстый Чу, раздвинул стену, и, хотя свет был тусклым, мне удалось разглядеть его посверкивающий золотой перстень.

Толстый Чу встал в полный рост и еще не успел осмотреться, как здоровяк замахнулся на него. Ну вот, подумал я, это конец, голова Толстого Чу отправится в полет. Откуда же мне было знать, что с реакцией у Толстого Чу все в порядке: он резко присел и увернулся от удара. Я поспешил обрадоваться, но тут здоровяк размахнулся снова и влепил Толстому Чу по первое число.

– Да чтоб тебя… – Толстый Чу рухнул на пол.

Поединок двух толстяков длился три секунды, и мертвый здоровяк одержал сокрушительную победу.

Но Бу ринулась вперед, подобрала с пола красную нить, одним прыжком налетела сверху на монстра, накинув на его шею красную нить и обмотав несколько раз. Здоровяк забился в судорогах, и тогда я кинулся к Толстому Чу, схватил его за ноги, чтобы во что бы то ни стало оттащить. У него по лицу текла кровь, он крыл все и вся трехэтажным матом – я даже немного успокоился.

– Ну ни хрена себе тут творится! В моем доме! – выдавал Толстый Чу.

Бу спрыгнула, оказавшись прямо на том отвратительном истлевшем одеяле, поскользнулась и стукнулась головой об пол.

– Ты в порядке? – поспешил к ней я, помогая подняться.

Бу замотала головой и оттащила меня назад.

Здоровяк стоял прямо перед нами, я зажмурился и с размаху вдарил ему кулаком.

Фу!

Фу!

Но я не почувствовал удара, все ушло в пустоту.

Когда открыл глаза – здоровяк пропал.

Передо мной стоял Ши-чун, обеими руками сжимающий тот черный нож. Запыхавшись, он смотрел на меня. А потом опустился на колени, видимо теряя силы, и, задыхаясь, выдал:

– Я всадил ему хорошенько ножом, а потом он исчез. Бежим скорее!

Толстый Чу мгновенно вскочил и рванул к лазу в стене – он крутился в криминальном мире, вот и действовал без лишних раздумий. Но, слегка отодвинув стену, он тут же кубарем покатился обратно:

– Вот черт, он там, снаружи!

Ши-чун встал и постучал по стене возле письменного стола. Он заметил, что там было окно, которое давно заделали цементом. Обернувшись, Ши-чун покачал головой:

– Уже не успеем.

Здоровяк вернулся, теперь без жуткого звериного оскала, и неподвижно уставился на нас. Бу запретила смотреть ему в глаза, но я не выдержал. Кажется, здоровяк был опечален. С таким, как у него, лицом не скажешь о каком-то «выражении» – сине-зеленое месиво, свисающие куски кожи и мяса: настолько мерзко, насколько вообще возможно представить.

И все же лицо было печальным.

Бу поднялась и сказала нам:

– Если станет худо – бегите отсюда.

Не успела она договорить, как Толстый Чу подскочил, собираясь делать ноги, но Ши-чун схватил его и потянул обратно:

– Не сейчас.

Ши-чун протянул руку, чтобы передать Бу нож, но та замотала головой.

Вместо этого она вытащила какую-то тоненькую штуку. Я пригляделся – до боли знакомая палочка для еды, которую я видел в квартире тетушки Лань. Бу вручила мне эту палочку со словами:

– Ян Шу, времени мало, слушай меня внимательно. Если у меня не получится, то возьми это и выводи их отсюда, но запомни: не оборачивайся. Поторопитесь, и ты тоже уноси ноги! В моем салоне в шкафчике есть камень мертвых из «Сверхдержавы». Ближе к полудню вернись сюда, брось в дом этот камень и после никогда не возвращайся. Все ясно?

– Ты что задумала?

Словно последние слова, вроде завета…

– Просто скажи, что понял.

Не оборачиваться, уносить ноги, в шкафчике камень мертвых, полдень, бросить внутрь, не возвращаться.

Все ясно. Говорю же.

Бу кивнула и сделала шаг в сторону здоровяка.

– Трое врат на небе, четыре двери на земле, сей закон вам не узреть. Трое прогневятся, пятеро сгинут, повернется круг времен, воистину, тоска уйдет на восток…

Произнося себе под нос эти слова, она развязала хвост, распустила волосы.

Мне вдруг показалось, что волосы у нее очень даже красивые. Пряди упали на лицо так, что скрыли его черты. Я сжал в руках палочку, пригнулся немного, приготовившись к возможной атаке. Ши-чун схватился за одну мою руку, а Толстый Чу взялся за другую. Мы были в полной боевой готовности.

– Лишь мне подвластно все в высях и поднебесье!

Только прозвучали эти слова, как волосы Бу мгновенно разбросало в стороны, словно от статического разряда – точно павлин распустил хвост.

Я увидел ее лицо – строгое, а взгляд такой же сосредоточенный, как у полководца на поле битвы.

– Приготовиться! – скомандовал Ши-чун.

Я пытался выровнять дыхание, и тут мелькнула мысль, пронзившая меня словно током.

Нет, не сходится, мы что-то упустили!

Ши-чун вцепился в меня, готовый вот-вот ринуться в бой, но я придержал его, мотая головой, а он с подозрением на меня покосился. Толстый Чу сматерился разок, и мы втроем остались на месте.

Что-то не так!

– Бу Синь-тоу, мешо-о-к! Мешок с ногой! – прокричал я во весь голос и посмотрел на здоровяка.

И тут до меня дошло, что не так, – если, конечно, моя догадка верна.

– Ян Шу! – позвал Ши-чун. – Смотри, этот здоровяк…

Что? Он плачет?