Они произнесли это имя одновременно, один я пребывал в молчаливом отупении.

Ши-чун объяснил мне, что плоть Тай-суя в народе называют мясом бессмертия. Согласно поверьям, оно продлевает жизнь и дарует долголетие. К тому же это живой организм. Он появляется при полной луне в горах, там, где природа нетронута. Часто бывает спрятан в недрах земли. Отыскать же его удается только в полнолуние, но плоть Тай-суя перемещается стремительно, и людям трудно его поймать.

Слушая об этих чудесах, я аж присвистнул. Подумать только, легендарная вещь передо мной – продлевающая жизнь, дарующая бессмертие. Значит, каждый из нас откусит по кусочку и обретет вечную молодость?

Бу возмущенно фыркнула:

– Даже если это настоящая плоть Тай-суя, она тут лет сто провалялась. Сколько же здесь бактерий. Съешь – отравишься, не только не продлишь себе жизнь, а скорее укоротишь.

Смущенно улыбнувшись, я взял и понюхал. Чувствовался слабый аромат, похожий то ли на персиковый, то ли на запах подушечек щенячьих лап. Пока я принюхивался, сгорая от желания откусить маленький кусочек, Ши-чун торопливым движением забрал у меня плоть Тай-суя.

– Вообще-то это мое приобретение, так что даже и не думай. Я ведь могу его продать.

Ши-чун сказал, что обычно, когда такое покупаешь, не принято спрашивать, откуда оно взялось. Пусть даже из выброшенного на свалку автомобиля – все равно не стоит выяснять, чья эта машина. Лучше не совать нос не в свое дело, ведь если потом полиция начнет допытываться, потянет за ниточки и все раскроет – жди неприятностей. Таковы негласные правила в этом деле, и нарушать их не стоит. Другими словами, мы никогда не узнаем, почему плоть Тай-суя спрятали в ларце с двойным дном.

Я спросил, есть ли способ выяснить, настоящая ли она.

Бу сказала, что есть, но ей не хотелось бы сейчас связываться с этим человеком. Однако при случае она у него поинтересуется. Ши-чун велел мне не глупить и заявил, что выяснять ничего не надо. Если это то самое, знаток отыщется, поймет и купит, и зачем тогда узнавать, настоящая ли плоть? Вот уж действительно прирожденный спекулянт – даже не задумался, не лучше ли самому съесть кусочек, а не продавать!

– Даже если она настоящая, нам не перепадет, – буркнул он.

И едва он произнес это, как мешок, который достала Бу, зашевелился, и я чуть со стула не рухнул.

– Ой, как же я могла забыть? – Бу, взяв мешок, спросила, где я был в последнее время.

Я выложил все как есть – будто воду из сосуда вылил, рассказал в общих чертах про вчерашний день, и видно было, что Бу все поняла.

– Ну ты бедовый! Пройти под тем местом, где человек повесился, да еще дважды! Неудивительно, что она тебя пнуть решила. А ты у нее ногу вырвал и так с ней и ходишь. Даже не догадываешься, что у тебя из головы чужая нога торчит, – вот ведь забавно.

Забавно?.. Да я от страха сейчас откинусь.

Бу попросила Ши-чуна убрать плоть Тай-суя обратно в тайник. Мне стало любопытно, имеет ли нога, торчащая у меня из головы, какое-нибудь отношение к утренней боли в затылке и выпадению волос. Бу осмотрела мою голову и, пробормотав что-то себе под нос, изрекла:

– Это тебе дух обрил голову. Возьми сырой имбирь, утопи его в гаоляновой водке покрепче градусом и настаивай три дня, а потом разотри настойкой больное место – все быстро пройдет.

Я кивнул, потрогав затылок. Вот уж не думал, что выйдет так скверно, вчерашний страх вернулся. Обратившись к Ши-чуну, я спросил:

– Ты утром не видел, что у меня нога из головы торчит?

Ши-чун вздохнул и сказал, что вчера, пока мы спускались с верхнего этажа таунхауса Толстого Чу, он сначала не заметил ничего особенного. А когда повернул голову, ему на глаза попалась чья-то тень на балконе, где свет был выключен, с такой же крупной фигурой, как у Толстого Чу. Он испугался, поскорее выключил в комнате свет и вышел оттуда, а пройдя через железную дверь на лестницу, заметил другую тень. Она потянулась рукой к моей голове, и тогда он скомандовал, чтобы мы поскорее уходили.

У меня даже спина похолодела. А мне ведь надо этот дом продать!

Бу сказала, что ногу в любом случае придется отвезти обратно, иначе очень скоро эта девушка явится за ней, и тогда мне не поздоровится. Услышав это, я почувствовал, как мои собственные ноги обмякли и задрожали. Неловко было просить Бу помочь изгнать нечисть из таунхауса.

Я достал бумажник, вытащил восемь тысяч, аккуратно расправил банкноты, перевернул все одной стороной, положил на стол и почтительно обратился к Бу:

– Вот восемь тысяч, которые я задолжал за прошлый раз. Премного благодарен за помощь. Есть ли шанс повлиять на возникшую ситуацию и сколько это будет стоить? Я уже дал устное обещание стать посредником при продаже того дома.

– Один лян «убойного аромата» стоит двадцать тысяч. В прошлый раз по твоей милости было истрачено больше пяти лянов…

Бу моргала, и в эту минуту я подумал, что ее кругленькое личико меня бесит.

– А если серьезно? Из чего делается этот «убойный аромат», что он такой дорогущий?

Когда Бу рассказала, до меня дошло, почему он столько стоит.

Как правило, сначала берется черепная кость погребенного младенца, самая середина черепа. Там есть ложбинка, и после погребения, когда тело разлагается, в ней образуется вещество, один лян которого замачивается в чистейшей воде, колодезной или дождевой, и потом сушится на солнце три дня, и минимум пять часов в день – под лучами солнца, а потом лежит семь дней под алтарным столом, и только после этого благовоние готово. Так как последнее время в моде кремация, а подходит только вещество из впадинки в черепе младенца, этого благовония изготавливается все меньше и меньше, и оно сильно выросло в цене. В прошлый раз я истратил его слишком много, точно какой-нибудь расточитель семейного добра.

«Убойный аромат» отпугивает коварную нечисть, особенно духов, испытывающих обиду: у них к нему врожденное отвращение. А вот после сжигания он помогает им успокоиться, создает эффект дружеской расположенности, так что нечисть больше не преследует тебя и не вредит. Как раз это и случилось у тетушки Лань: Бу помазала меня, и Сяо Пин стала ко мне дружелюбнее, оставила вредоносные помыслы.

Когда речь зашла о Сяо Пин, я печально вздохнул. Как полагала Бу, люди и духи предельно разнятся, у них нет ничего общего и не надо волноваться о том, что чувствуют духи, на что обижены. Я же считал, что они даже после смерти остаются похожими на нас. У меня не возникло желания что-либо доказывать: взаимопонимания в этом вопросе не достичь. В итоге я пообещал Бу, что, когда сделка завершится и мне выдадут комиссионные, сразу возмещу ей ущерб за бездумно истраченные благовония.

Она обрадованно заулыбалась, как ребенок.

Вернуть «ногу» следовало без промедлений, но скутер был один, и втроем мы поехать не могли. Бу сказала, что у нее тоже есть транспорт, и показала на стоящий под аркой розовый, слегка поржавевший дамский скутер с корзинкой впереди. Я тут же замотал головой: в гору на таком не въедешь, придется толкать его пару часов, чтобы добраться до места назначения. Но Ши-чуну пришла в голову отличная идея: он позвонил Толстому Чу и попросил его заехать за нами, чтобы мы вместе поехали смотреть таунхаус. Я спросил Ши-чуна, как же так, ведь раньше он не хотел звать Толстого Чу?

Он развел руками: это хотя бы бесплатно, других же вариантов нет. И объяснил, что раньше не хотел ехать с ним, потому что вспомнил, как однажды Толстый Чу сразу после покупки злополучного таунхауса позвал его осмотреть свое приобретение. Ши-чун поехал на север Тайваня. Когда они вместе прибыли туда, соседская старуха вышла и начала во всю глотку визжать, завидя Толстого Чу, и, хотя в округе людей живет немного, все соседи вышли на крики. Ши-чун решил, что, раз уж я собрался заняться продажей этого дома, лучше обойтись без подобных скандалов.

Пока ждали Толстого Чу, я спросил у Бу, нет ли у нее каких-нибудь амулетов или оберегов, чтобы духи ко мне как-то поуважительнее относились? А может, воскурим «убойный аромат» – самую малость, для защиты от нечисти? Бу ответила, что благовоние закончилось, а покупать его надо в одном месте, куда совсем не просто добраться. Что касается оберегов – Бу открыла ларец Ши-чуна и, достав красиво украшенный нож, протянула его мне. Ши-чун забеспокоился: мол, если даже это и помогает, нож принадлежит ему, с какой стати она отдала его Ян Шу? Бу пожала плечами, что-то пробурчала и, вытащив пару металлических шаров, вручила их Ши-чуну. Он взял по шару в обе руки и на этом успокоился.

Когда приехал Толстый Чу, мы представили Бу – без излишних подробностей, сказали только, что она наш друг и хочет съездить за компанию. Толстый Чу окинул Бу Синь-тоу самым похабным взглядом, какой только можно представить. По дороге мы болтали о том о сем, а Толстый Чу беспрерывно ругался и крыл старую тетку из соседнего дома страшными словами за то, что она лезет в чужие дела и мешает делать деньги. Вот так мы и добрались до таунхауса. Толстый Чу нисколько не церемонился: преспокойно поставил свой большой роскошный внедорожник прямо напротив дома, перегородив чуть ли не весь переулок. Неудивительно, что старуха терпеть его не могла.

Выйдя из машины, я по привычке покосился на соседний дом – как и ожидалось, его дверь снова приоткрылась.

Мне подумалось, что выглядывающая старуха начнет нас отговаривать, но она только выдала: «На е ладно, на е ладно» – и исчезла за железной дверью, только замком щелкнула. Толстый Чу ткнул в ее сторону мясистым указательным пальцем и крепко выругался. Ши-чун достал ключи и передал мне, а сам встал, сложив руки на груди, и уставился на стену дома.

Пока я открывал, Толстый Чу все еще сотрясал воздух самыми последними словами, а Бу думала о чем-то с непроницаемым лицом. Вот первая дверь отворилась, и не успел я открыть вторую, как Ши-чун хлопнул меня по плечу.

– Ян Шу, тебе не кажется, что этот дом отсюда как-то несимметрично выглядит, странно как-то?

Я отошел на пару шагов назад, поднял голову и посмотрел: да все вроде бы нормально, обычный таунхаус, только не новый. Хотя нет, у него действительно какой-то причудливый вид. Наверное, дело в плитке – у нее уродливый узор. Вознамерившись открыть дверь, я вдруг почувствовал, что на меня, как и в прошлый раз, чем-то повеяло. Снова моя голова едва не запрокинулась от порыва непонятно откуда взявшегося ветра, но Бу шагнула вперед, и это ощущение исчезло. Все случилось так внезапно, что мне стало совсем не по себе. Я ведь уже стиснул зубы, ожидая того же, что и в прошлый раз, напрягся, и вдруг сила сопротивления пропала, а ведь я чуть шею себе не свернул.

Толстый Чу закончил ругаться и подошел к нам:

– Что, так и топчетесь?

Он выхватил магнитную карту у меня из рук и уже собрался открыть дверь и войти, как Ши-чун остановил его:

– Стойте! Посмотрите на окна в соседнем доме.

Мы разом подняли головы.

– Окна… Что-то не так с высотой!