Появление в 1147 г. альмохадов, воинственного реформаторского движения с марокканскими корнями, на короткое время сместило центр франко-мусульманского конфликта на запад Аль-Андалуса. Здесь под натиском альмохадов рушилось то, что осталось от власти альморавидов. Это делало западные земли идеальной ареной для христианских правителей, спешивших захватить как можно больше мусульманских территорий. Одно из первых таких наступлений, осада занятого мусульманами Лиссабона герцогом (позже королем) Афонсу Энрикешем Португальским, была организована с помощью франкских вспомогательных подразделений, идущих в Сирию, как часть Второго крестового похода – счастливая случайность, настолько чудесная, что могла быть запланирована только с самого начала. Альмохады ввязались в конфликт, масло в огонь которого подливал весь христианский мир – от Англии до Отремера. Теперь альмохады и христиане оказались преследующими одну цель – покорить мусульманские города Аль-Андалуса, быстро утратившие преданность режиму альморавидов[251].
Афонсу начал с набегов вокруг Лиссабона, ожидая прибытия флота крестоносцев из Англии. Он захватил соседний город Сантарен и разбил лагерь на холме, возвышающемся над городом. В конце июня флот крестоносцев наконец вошел в устье реки Тахо для совместных действий с Афонсу. Почти сразу был отправлен отряд мусульманских войск на перехват первых групп вторжения. Крестоносцы сумели отбить нападение, оттеснив мусульман к окраинам города. Особо энергичные христианские воины преследовали их до самого Лиссабона. Вскоре высадилась на берег остальная часть христианской армии, собравшись, словно для подтверждения нечестивости христиан, на одном из кладбищ. После того как традиционное предложение христиан сдаться было отвергнуто, 1 июля началась осада, и мусульмане приготовились к длительному испытанию на прочность[252].
Франки окружили город с востока и запада и попытались огнем и мечом проложить себе путь через окраины к городским стенам. Мусульмане сумели дать им отпор, но, даже несмотря на то, что христиане были в меньшинстве, они продолжали медленно наступать, и в конце концов мусульмане удалились за стены. По воле случая лиссабонское хранилище зерна находилось рядом с тем местом, где христиане подступали к городу с запада. Так что им удалось еще и пополнить запасы. Мусульмане периодически устраивали вылазки, пытаясь отбить франков, но те держались твердо. Не обошлось и без вульгарных психологических атак. Осажденные выкрикивали со стен оскорбления франкам, насмехались над их религией и иконами, предлагали подумать, чем занимаются их жены дома.
К середине лета стало очевидно, что осада будет длительной. С помощью пизанского инженера, нанятого специально для этой цели, франки начали строить осадные машины, которые помогли бы им одолеть прочные стены Лиссабона. Мусульмане их снова и снова сжигали. В лагере франков стали появляться дурные знамения, моральный дух падал. Ситуацию изменил не энтузиазм христиан, а нехватка запасов у мусульман. Проще говоря, мусульмане Лиссабона начали голодать. Запасы продовольствия, которые франки случайно обнаружили и присвоили, дали им намного больше преимуществ, чем любые осадные машины. Чтобы спастись, некоторые мусульмане спешно принимали христианство и сдавались на милость франкам. Но таких, как правило, не приветствовали. Некоторым даже отрубали руки и отправляли обратно в Лиссабон. Слабеющим в кольце блокады мусульманам срочно нужна была связь с внешним миром. Они сумели послать просьбу о помощи к правителю города Эвора, расположенного в ста милях к востоку. Однако тот недавно заключил перемирие с Афонсу Энрикешем и не мог вмешиваться. Лиссабон был предоставлен собственной судьбе[253].
После нескольких неудач франки сумели успешно совершить подкоп под восточную стену нижнего города, а 20 октября установили осадную башню у плохо защищенного участка стены и захватили одну из башен. Мусульманские защитники хлынули на этот участок, чтобы изгнать франков, но те продержались достаточно долго до прибытия подкрепления, которое продолжило захват стен. Мусульмане поняли, что взятие города – вопрос времени, и 22 октября начались переговоры, которые очень быстро закончились.
На следующий день Афонсу и его союзники вошли в изголодавшийся город. Жителям было приказано принести все свои ценные вещи в цитадель. Любой, утаивший какие-либо ценности, будет убит. Мусульмане Лиссабона, вероятно, использовали мечеть как временный госпиталь, поскольку завоеватели обнаружили ее наполненной сотнями мертвых и умирающих. Несмотря на попытки франкских лидеров поддерживать в городе порядок, переход власти сопровождался разграблением. Собственность отбиралась у жителей даже раньше, чем они успевали ее сдать. Мусульманский правитель, который по условиям капитуляции должен был сохранить часть собственности, был ограблен. Христианскому епископу перерезали горло, вероятно спутав с его мусульманским коллегой. Со временем порядок был восстановлен. Добычу распределили между завоевателями. Многие мусульмане – если не все – бежали из Лиссабона и соседних городов, занятых Афонсу. 1 ноября франкское духовенство очистило мечеть и избрало из своих рядов епископа, резиденцией которого стало строение, в последующие годы преобразованное в Лиссабонский кафедральный собор, стоящий до сих пор.
Но Лиссабон был только часть общей картины. На востоке Аль-Андалуса христианские правители тоже воспользовались крахом власти альморавидов. В конце августа 1147 г. жители Альмерии, богатого порта, расположенного в Южном Аль-Андалусе, с тревогой узнали, что к ним направляется небольшой генуэзский флот. Они были встревожены, но не удивлены. Христиане, в том числе и генуэзцы, давно считали город логовом пиратов и неоднократно пытались его взять, правда безуспешно. Поэтому, когда генуэзские галеры высадили своих людей, мусульмане вышли из города и стали теснить их обратно в море – заставляя вернуться на корабли. Но тут в дело вступили основные силы флота, которым помогал каталонский контингент. Корабли обошли мыс Кабо-де-Гата и пробились в самое сердце порта. Мусульманские защитники, все еще занятые с генуэзцами, ничего не могли сделать с неожиданным подкреплением, которое высадилось на берег и вступило в бой. Мусульмане поспешили обратно – под укрытие городских стен. Тех, которые пытались уйти морем, перехватывали генуэзцы. Смена ветра заставила флот уйти, но теперь жители Альмерии не сомневались: христиане вернутся.
Утром началась осада. Теперь к генуэзцам и каталонцам присоединился их главный союзник – король (сам себя он называл императором) Леона и Кастилии Альфонсо VII, внук завоевателя Толедо. Он принес с собой артиллерию и осадные машины. Христиане сумели подойти близко к городу, разрушить часть стены и захватить несколько башен. Было ясно, что город вот-вот падет. Мусульмане использовали последнюю уловку – они послали гонца к королю и предложили ему весьма существенный платеж, если только он снимет осаду и покинет генуэзцев. Услышав об этом, генуэзцы настояли на немедленном штурме. На следующее утро, 17 октября, христиане вошли в город через брешь в стене и, если верить франкским источникам, устроили резню, подобной которой в Андалусе не видели со времен взятия Барбастро. Была захвачена огромная добыча – сокровища и рабы, – большая часть которой была отправлена в Геную. Так случилось, что Альмерия недолго оставалась в руках Альфонсо. Альмохады взяли ее снова в 1157 г., так же как Кордову в 1148 г. Но тот факт, что христианский король и его союзники смогли нанести удар так глубоко в Аль-Андалусе и получить столь богатый приз, наглядно демонстрирует хрупкость мусульманской политической сплоченности в этом регионе. Урок будет повторен снова и снова.
Перезимовав в Барселоне, генуэзцы приготовились атаковать следующую мишень, на этот раз расположенную намного ближе к дому, – Тортосу. Альфонсо VII к ним не присоединился, оставшись на юге[254]. Зато к генуэзцам и каталонцам присоединились другие франкские союзники, включая некоторых крестоносцев, которые участвовали в осаде Лиссабона, сделав крюк по пути в Сирию. Как и в Альмерии, предыдущие неудачные попытки взятия города познакомили франков с оборонительными сооружениями Тортосы. Нижний город пал почти сразу, и защитники укрылись в цитадели. Ее впечатляющий ров заставил бы остановиться любую осаждающую армию. Пока крестоносцы старались заполнить его и установить осадные машины, защитники города осыпали их градом стрел и камней. Некоторые христиане благоразумно дезертировали. Но осада продолжалась. Мусульмане поняли, что обречены, и предложили условия сдачи, самые странные за всю историю осадной войны. Еще более странным представляется то, что крестоносцы его приняли. Было предложено сдать город после сорокадневного прекращения огня. Но если за эти сорок дней на помощь жителям Тортосы придут их мусульманские союзники из Валенсии, тогда сделка отменяется и христианам снова придется завоевывать город.
Христиане не могли не подсчитать, что продление осады для них больший риск, чем любая мусульманская помощь из Валенсии. Возможно, они знали что-то, чего не знали жители Торотосы. В то время Валенсия была в руках колоритного мусульманского авантюриста, известного христианам как Эль Рей Лобо – Король-Волк. Этот человек был одним из гибких пограничных жителей по образу Эль Сида, которых было много в Аль-Андалусе того времени. Христианские субсидии помогали ему держаться на плаву, когда на его земли наступали альмохады. Он предпочел не вмешиваться в дела Тортосы. И сорок дней спустя, как и было договорено, мусульмане сдали город. К следующему ноябрю граф Барселоны захватил город Лерида и некоторые окружающие крепости, чтобы консолидировать свои владения на северо-востоке. «В этих местах, – жаловался Ибн аль-Асир, – у мусульман не осталось ничего, что не захватили бы франки из-за внутренних разногласий мусульман, и все осталось в их руках по сей день»[255].
К середине XII в. христианские завоевания затормозились в результате как конфликтов среди христиан, так и способности мусульман быстро восстанавливаться. В течение следующего века – начиная с 1150 г. или около того – река Тахо служила границей между мусульманским Аль-Андалусом и христианским севером. Но завоевание Лиссабона, Тортосы и других городов «международными» христианскими армиями, часть которых являлись участниками Второго крестового похода, являлось ярким свидетельством того, в какой степени христианские короли Иберийского полуострова теперь интегрировались в основное течение христианского мира. Мелкие короли, такие как Афонсу Энрикеш Португальский, теперь поддерживались идеологическими и материальными ресурсами Европы. В то же время альмохады, все еще претендовавшие на то, что осталось от Аль-Андалуса, были полностью изолированы от поддержки остального dar al-islam и столкнулись с инакомыслием на своих же собственных землях. В феврале 1148 г. крестоносцы, бывшие в Лиссабоне, отправились на корабле в Сирию. Эта экспедиция закончилась катастрофическим разгромом франков у Дамаска, но тем не менее она подтвердила многим мусульманам – если подтверждение было необходимо, – что франки осадили почти всю Обитель ислама – от Испании до Сирии.