Задолго до того, как Сельджукиды и Зангиды Леванта нашли необходимые материальные условия для решительного ответа на присутствие франкских воинов и поселенцев на своих землях, независимые правители Аль-Андалуса, мусульманской Испании, обнаружили решение собственной франкской проблемы. Как мы уже видели, франкское вторжение на Ближний Восток ускорилось, когда византийцы прибегли к проверенной временем имперской стратегии – использовать одну группу варваров (франков) против другой (турок). В Аль-Андалусе разные правители, уютно устроившиеся в своих тайфах, применяли ту же уловку, призвав на помощь против франков берберов из Северной Африки. Бесстрашные берберские воины казались вполне способными справиться с франками, уже взявшими под контроль большую часть Северного Аль-Андалуса и даже Толедо, что в самом центре полуострова. Берберские армии принадлежали к недавно созданному исламскому движению с базой в Марокко, которое называло себя аль-Мурабитун – «те, кто сражаются вместе». Название – ссылка на суру Корана (3:200), которая призывает верующих сражаться вместе и бояться Бога, и тогда они победят[244]. Эти слова – краткое описание воинственного и богобоязненного характера движения. Его последователей еще называют альморавидами[245].
Альморавиды были не только членами нового исламского религиозного движения. Когда в 1085 г. Альфонсо VI захватил Толедо, альморавиды были главной мусульманской политической силой в Магрибе. Их столица находилась в Марракеше. Им подчинялись берберские войска и территории от Гибралтарского пролива до Сахары. На территории альморавидов были города и гористого севера, и пустынного юга. Изначально альморавиды видели смысл существования в исправлении того, что они считали несправедливостями и предосудительным поведением (в частности, незаконные налоги) среди мусульман Марокко, которых надо было вернуть к должному соблюдению сунны – если надо, то силой. Как правило, силу действительно приходилось применять. Но Марокко был бедным регионом в сравнении, скажем, с Аль-Андалусом. Никто не понимал этого лучше, чем правитель альморавидов Ибн Ташфин, который направлял их в переходный период от свободного исламского реформистского движения к устойчивому государству-завоевателю. В 1085 г. успехи Ибн Ташфина в консолидации контроля альморавидов над Марокко означали, что, по крайней мере, в его владениях воцарился мир. Однако надо было что-то делать с армиями.
В то время как Ибн Ташфину необходимо было чем-то занять армии, королям тайф Аль-Андалуса нужны были армии, способные справиться с франками. Это был союз, заключенный на небесах. В 1086 г. правитель Севильи устроил встречу со своими соседями – правителями Гранады на востоке и Бадахоса на западе. Они обсуждали, как лучше разобраться с угрозой со стороны нечистых христиан вроде Альфонсо VI, которые уже подошли к их порогу, и действительно ли приглашение такой непостоянной силы, как альморавиды, является лучшим решением для Аль-Андалуса. Не накличут ли они несчастье, заменив одного варвара на другого? В конце концов, троица решила отправить делегацию через пролив и предложить Ибн Ташфину союз. Берберы – дикие фанатики, но они, по крайней мере, мусульмане. Говорят, что правитель Севильи аль-Мутамид при этом заявил: «Лучше пасти верблюдов, чем свиней»[246].
В июле 1086 г. Ибн Ташфин выслал передовой отряд, чтобы занять мусульманский Альхесирас. Вскоре после этого подоспели главные силы, причем к большой радости населения, которое считало их и Ибн Ташфина спасителями от франков (карта 6). Армия альморавидов двинулась сначала на Севилью, потом на Бадахос. Услышав столь тревожную новость, Альфонсо VI снял осаду Сарагосы, что на северо-востоке, и выступил в сторону Бадахоса, чтобы дать отпор мусульманским армиям. Они встретились 23 октября в районе Залакки (Саграхас), недалеко от Бадахоса, где Альфонсо VI потерпел серьезное поражение от берберских армий. Христианские армии были вынуждены отступить в Толедо. Именно на это рассчитывали правители Аль-Андалуса. На самом деле правитель Севильи настаивал на преследовании франков, но Ибн Ташфин не желал слишком удаляться от дома. Поэтому он вернулся в Марокко, оставив контингент в помощь своим новым андалусским союзникам.
Этого оказалось недостаточно. Ибн Ташфин был вынужден несколько раз возвращаться в Аль-Андалус для сражения с франками. Но только в 1090 г. он сделал это решительно и на своих условиях. На этот раз его первой целью был не Альфонсо VI, а короли тайф, которых он уже начал по очереди свергать. И как будто это доставляло недостаточно беспокойства, члены андалусской улемы начали во весь голос обвинять оставшихся королей тайф в вероотступничестве и греховности, что было музыкой, если здесь такая метафора уместна, для ушей альморавидов. В 1090 г. Ибн Ташфин заставил капитулировать мусульманскую Гранаду и Малагу и изгнал их правителей. В течение следующего десятилетия – или около того – оставшиеся тайфы вошли в марокканскую империю альморавидов. В 1094 г. пал Бадахос и запад. Валенсия, которая неоднократно переходила из рук в руки между мусульманскими правителями и христианином Эль Сидом, пала последней – в 1102 г. Только Сарагоса, расположенная на крайнем северо-востоке, сохранила независимость, но подписала договор с новыми марокканскими соседями, что было мудрым решением. Но в 1110 г. она тоже пала перед альморавидами. Что касается аль-Мутамида из Севильи, который был лично ответствен за появление альморавидов в Аль-Андалусе, он тоже был вынужден сдать город и был сослан в Марокко, где получил возможность до конца жизни размышлять о преимуществах ухода за верблюдами[247].
Карта 6. Аль-Андалус при альморавидах
Ему, вероятно, было очень горько в ссылке, поскольку альморавиды в целом не сделали против франков ничего существенного. Граница между христианскими королевствами на севере и мусульманским Аль-Андалусом на юге осталась, по сути, на том же месте, что и до вторжения альморавидов. В 1112 г. альморавиды совершали набеги в районе Уэски, но это был последний раз, когда мусульманские армии приблизились к Пиренеям. Христианские короли остались непокоренными. Толедо не был завоеван, став новым дополнением к королевству Леон-Кастилия. А от Арагона король Альфонсо Воитель даже отобрал часть земель, взяв в 1118 г. Сарагосу и в 1119 г. Туделу.
Альморавиды создали видимость мусульманского единства там, где раньше были только мелкие раздробленные государства, и андалусские города перестали платить дань – parias – христианским лордам. Действия Ибн Ташфина против королей тайф были поддержаны фетвами нашего старого друга аль-Туртуши в Египте, который вполне мог представляться ему единственной надеждой мусульманской Испании на справедливое правление. Впечатляет и тот факт, что Ибн Ташфин нашел поддержку у «отца» суннитского возрождения – аль-Газали в далеком Иране. С технической точки зрения Аль-Андалус теперь попадал под эгиду халифов Аббасидов. Но Аль-Андалус альморавидов стал одной из пограничных провинций Марокканской империи, в основном занятой своими проблемами в Африке[248].
Источником проблем альморавидов в Марокко было исламское реформаторское движение, которое было, по крайней мере теоретически, очень похоже на то, что породило самих альморавидов. Это новое движение возглавлял обаятельный проповедник и святой человек по имени Ибн Тумарт, который некогда изучал право с аль-Туртуши в Александрии. Во всяком случае, Ибн Тумарт так утверждал. Его последователи подчеркивали единобожие и выступали против альморавидов, которые, по их мнению, искажали ислам и заигрывали с политеизмом. Они назвали себя теми, кто утверждает единственность Бога, по-арабски – аль-мувахиддун. В Европе они известны как альмохады. Сходство названия и марокканское происхождение сближает их с альморавидами, которых они свергли, но эти два движения ни в коем случае нельзя путать. Как и альморавиды, альмохады поощряли аскетический подход к исламской практике среди мусульман Марокко, в особенности среди берберов Высокого Атласа. Это наводит на мысль, что альморавиды и альмохады – союзники. Однако к этому времени движение альморавидов уже утратило свой ригоризм, а неудачная политика в Аль-Андалусе лишила его широкой поддержки на обоих берегах Гибралтарского пролива. Сказанное дало возможность альмохадам заявить, что альморавиды стали излишне мягкими и сошли с прямого пути[249].
С точки зрения альморавидов движение альмохадов было серьезной угрозой, восстанием, которое истощало их ресурсы в Марокко в тот самый момент, когда их следовало направлять на джихад против франков Аль-Андалуса. В 1121 г. альмохады – последователи Ибн Тумарта – объявили его махди – своего рода мессией, который приведет всех истинных мусульман к праведности в подготовке к Страшному суду. Это был мудрый ход, способный привлечь к альмохадам широкую поддержку, и прямой вызов религиозному авторитету альморавидов улемы, трактующей ислам от их имени. Последствием стало десятилетие военных действий в Марокко. Альморавиды пытались подавить бунтовщиков-альмохадов, а те, в свою очередь, все смелее выступали против правления альморавидов. Кульминация конфликта наступила в 1130 г., когда альмохады возглавили бесплодную атаку на Марракеш, столицу альморавидов. Во время этого нападения многие альмохады были убиты и их ряды сильно поредели. Сам Ибн Тумарт в том же году умер. Создалось впечатление, что больше у альморавидов нет противников ни в Марокко, ни в Аль-Андалусе.
Каким-то чудом альмохадам удалось пережить период крайнего упадка, снова стать угрозой для альморавидов и оставить свой след даже в Аль-Андалусе. Наследником Ибн Тумарта стал его очень энергичный последователь по имени Абд аль-Мумин, заявивший, что является преемником Ибн Тумарта или халифом – намек на золотой век пророка Мухаммеда и халифов, его преемников, был явным и намеренным. После десятилетия взлетов и падений, к 1140 г. альмохады восстановили свою иерархию и набрали новые армии. Они начали захватывать земли вокруг горного сердца своей страны и вышли на равнины, без особого труда захватывая города, такие как Фес. В 1147 г. они захватили Марракеш, ставший столицей альмохадов. У них, конечно, оставалось еще много работы в Марокко и Аль-Андалусе, но у старого режима альморавидов было немного надежд на выживание.
За Гибралтарским проливом, в Аль-Андалусе, последние альморавиды и их подданные определенно недолюбливали друг друга. Власть альморавидов рушилась под давлением наступающих франков, которые в 1146 г. захватили уже Кордову, и мятежной местной знати. В городах полуострова воины, члены улемы и даже суфии пользовались слабостью альморавидов и добивались независимости, хотя пока и не «командовали парадом». Стремясь лучше защититься от христианской агрессии и мусульманских противников, обновленные правители тайф видели в альмохадах подходящих союзников. Сходство с приходом альморавидов несколькими десятилетиями раньше не может не удивлять. Решающее приглашение было послано (вероятнее всего) неким Ибн Кази, суфием и бывшим правителем Сильвеса, откуда его изгнал другой мусульманский правитель. Ибн Кази просил халифа альмохадов Абд аль-Мумина прийти на помощь ему и Аль-Андалусу. Весной 1147 г. альмохады переправились через пролив и взяли Тарифу и Альхесирас – плацдарм для дальнейшего продвижения вглубь полуострова. Они выполнили обещание, данное Ибн Кази, и освободили его земли в Алгарве, после чего двинулись на Севилью, которая стала их столицей[250].