Были и победы, и поражения. Египет, к примеру, стал главным неудачником после первого франкского вторжения. Лишившись владений на Сицилии, военные и дипломаты всеми средствами старались сдержать франков, упорно продвигавшихся по сирийскому побережью, но тщетно. Неудача аль-Афдаля при Аскалоне в 1099 г. привела к появлению совершенно новой политики, ставшей навязчивой идеей Фатимидов, – сохранить плацдарм на побережье, с которого можно будет вытеснить франков. В июле 1101 г. египетская армия снова собралась у Аскалона. В сентябре она вторглась на франкскую территорию. После стычки мусульмане сумели объединиться и оттеснить франков к Яффе[150].
Весной 1102 г. египтяне вернулись в Аскалон. Балдуин Иерусалимский начал кампанию против города, но египтянам повезло больше, и они нанесли франкам серьезные потери[151]. В 1103 г. Фатимиды снова призвали к исполнению обязанности джихада и организовали вместе с Тухтакином из Дамаска совместную кампанию против Иерусалимского королевства. Однако, хотя египетский флот прибыл для снабжения осажденных городов побережья, того же нельзя было сказать о всех войсках, и кампания сошла на нет[152]. В 1105 г. была сделана еще одна попытка – крупная египетская армия численностью около десяти тысяч человек направилась к Аскалону. Ее командир пригласил Тухтакина присоединиться к нему и тем самым исполнить обязанность джихада против франков. Тухтагин некоторое время колебался, но потом все же присоединился к египтянам в Аскалоне. В конце августа между Аскалоном и Яффой франки с помощью своих новых союзников – изменников-мусульман из Дамаска – сошлись в бою с объединенными силами. Франки одержали верх, убили правителя Аскалона и разогнали мусульманские войска, однако сам Аскалон не был взят[153].
Пока Аскалон на юге оставался в руках Фатимидов, надежды мусульман из других районов Сирии восстановить контроль над побережьем сконцентрировались на Триполи, одном из крупнейших портов, пока остававшихся в их руках. Но Триполи привлекал не только мусульман. На него нацелился Раймунд де Сен-Жиль. Он не сумел создать собственное княжество в Антиохии, потом оказался обойденным в Иерусалиме и был потрясен неудачей Второго крестового похода 1101 г. Раймунду были срочно нужны собственные владения на Ближнем Востоке – хотя бы из соображений гордости. Регион вокруг Триполи оказался единственным участком Левантийского побережья, пока еще не завоеванным, и Раймунд, как мы помним, был первым франкским лордом, напавшим на него, во время затянувшейся осады Арки. Правителем Триполи был Фахр аль-Мульк ибн Аммар. Он тогда быстро заключил перемирие с Раймундом, и франки двинулись на Иерусалим. Теперь Раймунд снова обратил взор на этот регион. Более того, Дукак из Дамаска, или, скорее, его энергичный атабек Тухтакин, активно интересовался Триполи, и Дамаск был намерен доказать, что его влияние распространяется и на побережье. В июне 1101 г. мусульманский правитель соседнего города Джабала не смог справиться с постоянными франкскими атаками на его земли и предложил сдать город Тухтакину, если последний гарантирует ему безопасный уход в Багдад. Они договорились, и Тухтакин отправил собственного сына Бури править в городе, сделав его опорным пунктом на побережье[154]. Но только Бури так плохо обращался с населением города, которое привыкло к справедливости и правосудию, что люди тайно обратились к Фахр аль-Мульку из Триполи, попросив его о помощи. Его войска прибыли и выступили вместе с населением против отрядов Бури. Сам Бури был схвачен, но с ним обошлись весьма уважительно и отправили в Дамаск с письмом, содержащим извинения Фахр аль-Мулька. Тухтакин, судя по всему, понял ситуацию правильно[155].
В 1102 г. в регион вернулся Раймунд, осадил Тартус и назвал себя «графом Триполи» еще до того, как город пал. Персидский путешественник Насири Хусров проехал через Триполи по пути в Иерусалим шестьюдесятью годами ранее и отметил его оборонительные сооружения. Он описал его как компактный город, с трех сторон окруженный морем, а со стороны суши защищенный крепкой стеной и рвом. В пригородах много садов. Растут лимоны, финиковые пальмы и апельсины. Порт хорошо загружен, и даже одни только сборы делают правителя, у которого есть и собственный флот, богатым человеком[156]. То, что сегодняшний Триполи имеет, мягко говоря, своеобразный план – состоит из двух отдельных и разных частей, – в какой-то мере объясняется характером осады Раймунда. Столкнувшись с уникальным положением Триполи, он приказал во время осады построить замок на горе за пределами города и назвал его Мон-Пелерин (Гора Пилигримов). Маленький город, выросший вокруг форта Раймунда, который после многочисленных перестроек до сих пор стоит, процветал, а Триполи, который знал Фахр аль-Мульк, уменьшился и стал небольшим «дополнением» к гавани[157].
Когда осада началась всерьез, Фахр аль-Мульк потребовал помощи не у Фатимидов, номинальных хозяев города, а у Тухтакина из Дамаска. Тот выслал отряд и гарнизон из Хомса. Они направились прямо к Туртусу, рассчитывая отвлечь франков от Триполи. Но когда армии встретились, франки одержали верх и мусульманские войска отступили, понеся весьма значительные потери[158]. Раймунд вернулся и продолжил осаду. Фахр аль-Мульк начал отправлять корабли, которые везли рейдеров, совершавших набеги на земли франков и сжигавшие урожай. Тем самым он хотел усложнить снабжение армии[159]. Во время одной из стычек Фахр аль-Мульк лично предал огню часть лагеря франков, расположенного под лагерем Раймунда, и сам Раймунд был ранен. Его здоровье начало ухудшаться, и он согласился на перемирие с аль-Мульком, который сохранил город. В феврале 1105 г. Раймунд де Сен-Жиль умер и был похоронен в Иерусалиме, так и не войдя в город, правителем которого он себя объявил[160].
Однако осада продолжалась. Положение Триполи стало настолько тяжелым, что в 1108 г. Фахр аль-Мульк отправился в Дамаск, а оттуда в Багдад, чтобы лично попросить о помощи сельджукского султана. В обоих городах его приняли с роскошью и почетом, и султан, вероятно, был впечатлен этим и распорядился о помощи. «Султан приказал некоторым великим эмирам идти с ним, дать ему помощь и подкрепление в изгнании тех, кто осадил город, и их наказании»[161]. Но эти силы так и не добрались до Сирии, поскольку им было приказано сначала остановиться в Мосуле, где они ввязались в местные политические разборки и постепенно разошлись. Фахр аль-Мульку надоело гостеприимство султана, и он вернулся в Дамаск, где узнал, что в его отсутствие население Триполи обратилось к Фатимидам. Те послали флот для снабжения осажденного города, попутно завладев всей собственностью. Неожиданно став изгнанником из города, который он хотел спасти, Фахр аль-Мульк попросил у Тухтакина отряд и обосновался в соседнем городе Джабала, откуда мог следить за осажденным Триполи[162].
В марте 1109 г. сын Раймунда де Сен-Жиля Бертран прибыл из Европы и заявил свои права на графство Триполи. Теперь осадой он пожелал командовать лично. У него немедленно начался конфликт с кузеном Раймунда – графом Сердани, который в период безвластия взял командование на себя. Балдуин Иерусалимский был вынужден урегулировать спор между ними. Но так случилось, что граф Сердани вскоре умер (предположительно во время ссоры), и Бертран получил «зеленую улицу» – мог беспрепятственно покорять оставшиеся непокоренными города региона.
Триполи пал 12 июля 1109 г. после того, как обещанный Фатимидами в помощь флот был задержан неблагоприятным ветром. Город наконец принял графа, став четвертым и последним франкским государством на Ближнем Востоке.
Город Фахра аль-Мулька был разграблен – мусульманские источники в один голос оплакивают утрату его знаменитой книжной коллекции, – и мужчины были взяты в плен, а женщины и дети – обращены в рабство. Однако правителю и его людям был обеспечен свободный уход в Дамаск. Франки заняли город. Новый сосед Бертрана Триполийского – Танкред Антиохийский – воспользовался благоприятной возможностью и осадил Джабалу, где Фахр аль-Мульк все еще удерживал власть, и вскоре взял город. Фахр аль-Мульк, хотя и получил заверения, что сможет остаться в городе, как вассал Танкреда, предпочел не оставаться под властью неверных и убыл в Шейзар, а потом в Дамаск к Тухтакину, который даровал ему земли и почести. Через несколько дней после падения Триполи флот Фатимидов наконец прибыл и до возвращения передал ряд припасов мусульманским городам, еще остававшимся под угрозой нападения, – Бейруту, Сидону и Тиру[163].
Именно Тир находился в центре внимания франков, которые стремились очистить прибрежный регион в целом. В этом им помогал генуэзский флот: Генуя всегда проявляла интерес к делам портовых городов. Франки, казалось, были везде. В 1100 г. они захватили Яффу, Хайфу, Арсуф и Кесарию[164]. В 1101 г. Балдуин Иерусалимский осадил Бейрут, но был вынужден снять осаду и уйти[165]. В 1104 г., когда Раймунд был еще жив и вел осаду Триполи, он прибег к помощи генуэзцев для блокирования порта, но больших успехов не достиг. Они двинулись дальше и захватили Джубаил, древний Библос[166]. В мае 1104 г. те же генуэзские корабли помогли Балдуину в осаде и захвате Акры, командир гарнизона которой бежал в Египет[167]. В 1108 г. Балдуин и генуэзцы угрожали Сидону, однако флот Фатимидов и армия из Дамаска убедили их отступить[168]. В том же году франки наконец взяли Акру, несмотря на попытку Тухтакина сменить гарнизон города до прибытия франков[169]. В мае 1110 г. Бейрут пал перед объединенными силами франков. Мусульмане города отказались сдаться, началось ожесточенное сражение, «и никогда – ни до ни после этого – франки не сталкивались с более упорным сопротивлением». Фатимиды делали все возможное, чтобы освободить город. Прибыл флот с припасами, но их не смогли выгрузить. Вездесущие генуэзцы блокировали порт. Небольшой сухопутный контингент вышел из Египта, но попал в засаду в Трансиордании и не добрался до места назначения[170].
Осенью 1110 г. норвежский король Сигурд, первая коронованная особа Европы, посетившая Ближний Восток, присоединился к Балдуину Иерусалимскому в осаде Сидона, который уже платил дань. Город был блокирован с суши и моря. «Когда люди Сидона увидели, что происходит, – писал один хронист, – их сердца упали. Они опасались катастрофы, как в Бейруте». Группа высокопоставленных горожан послала делегацию к франкам, которая должна была договориться о сдаче и гарантиях безопасности для населения. Всем желающим было разрешено уйти в Дамаск. Только Балдуин постыдно забыл об условиях, потребовал тяжелой дани с населения и конфисковал его собственность[171].
Затем Балдуин сделал попытку овладеть Аскалоном, главным египетским плацдармом, вожделенной целью франков. Было известно, что местный правитель с ними на дружеской ноге, и потому Фатимиды отправили армию, чтобы заменить его на кого-нибудь более надежного. Однако, узнав об этом, правитель взбунтовался и изгнал берберский гарнизон, заменив его своим отрядом армянских рабов. Берберы отказались подчиниться и присоединились к общему восстанию местного населения. Со временем правителя схватили и убили. Вероятнее всего, контроль над городом взял в свои руки местный смотритель почтовой станции, по совместительству лазутчик, и поддерживал порядок, пока Фатимиды не решили все вопросы власти в городе[172]. Аскалон остался в руках мусульман.
Завоевав основную часть прибрежной территории – Триполи, Бейрут, Сидон, Акру, – франки сосредоточили усилия на Тире. Это был большой загруженный порт. Осада началась в феврале 1112 г., но защитники города держались твердо. Один изобретательный арабский моряк на скорую руку соорудил лебедку на городской стене, с помощью которой на головы франков лили горячие и ядовитые жидкости. Он также изобрел инструменты для отклонения их таранов. Но жители Тира, официально находящегося под контролем Фатимидов, не могли держаться вечно и потому предложили город Тухтакину из Дамаска, если, конечно, он им поможет. Тухтакин и группа добровольцев начали угрожать франкам в Тире, совершая набеги и захватывая мелкие пункты на территории франков. Они даже осадили Сидон. Наконец, не выдержав давления, франки сняли осаду и ушли в Акру. Жители Тира разграбили их лагерь и передали контроль над городом Тухтакину. Совершив удивительный жест доброй воли, Тухтагин написал Фатимидам в Египет, что будет править городом только до их прибытия[173]. Пока Тир оставался у мусульман.