Речь на заседании Генеральной Ассамблеи 1 декабря 1949 года

Конечно, я должен быть краток, потому что я второй раз выступаю по этому вопросу. Я всегда стараюсь быть кратким, но если я не выдерживаю этого правила, то в этом виноваты мои оппоненты, потому что они говорят так много и столько небылиц по адресу моей страны, по адресу Советского государства, по адресу наших друзей, по адресу нашей политики, что невозможно не ответить хотя бы самым сжатым и кратким образом на наиболее злостные выступления этих господ.

Мне кажется, что во всякой дискуссии важно соблюдать, по крайней мере, два основных правила – это быть добросовестным й сохранять спокойствие. Только в этих условиях дискуссия может быть плодотворной. Нельзя вести дискуссию при наличии недобросовестности и в состоянии истерики. Конечно, я не затруднюсь ответить и тем, кто впадает в истерику, и тем, кто пытается сохранить внешнее спокойствие.

Ряд ораторов – представители Чили, Ливана, Канады, Великобритании и Соединенных Штатов Америки действовали в соответствии со вторым планом, т. е. они были недобросовестны и впадали в истерику.

Я взял слово не для развернутого выступления. Я хочу ответить только на самые важные и основные моменты.

Некоторые делегаты повторили здесь попытку, которая имела место в Первом комитете – развернуть дискуссию по вопросам абстрактно-теоретического характера, затрагивая такие отдаленные от нашей задачи темы, которые могли бы нас свести с правильного пути обсуждения предложений Советского Союза. На этот путь я не стану. Я ограничусь только некоторыми ответами по наиболее важным вопросам.

Начну с г-на Макнейла. Он утверждал, что Советский Союз отказывается от сотрудничества в отношении сокращения вооружений и вооруженных сил. Но то, чем занимается так называемая Комиссия по вооружениям обычного типа, разве это имеет что-нибудь общее с задачей сокращения вооружений? Нет. Оно не имеет ничего общего с этой задачей, ибо Комиссия занимается не сокращением вооружений и подготовкой мероприятий в этом направлении, а пустыми разговорами, тем, что она называет «урегулированием вооружений». Макнейл, следовательно, извратил факты, и это с ним случается не в первый раз. Однако Советский Союз не отказывался сотрудничать даже и в этой Комиссии; он дал на это согласие, требуя лишь того, чтобы информация, о которой идет речь в Комиссии по вооружениям обычного типа, касалась также и атомного оружия. Это ясно сказано в советском проекте резолюции Генеральной Ассамблеи – документ A/AC. 31/L35 от 17 ноября с. г., в котором написано черным по белому, что мы согласны дать любую информацию по вооружениям и вооруженным силам – любую информацию в полном объеме, но с тем, чтобы также была дана информация и по атомным бомбам. Но этого не хочет Комиссия по вооружениям обычного типа, которая рассматривает эти вопросы, потому что это невыгодно Соединенным Штатам Америки и, конечно, невыгодно и Великобритании, которая находится на золотой цепочке у Соединенных Штатов Америки.

Г-н Макнейл, следовательно, и тут не в ладах с правдой. Макнейл упрекал меня в том, что я не ответил на вопрос, – какая будет в Англии революция: мирная или насильственная. Но, во-первых, я не брал на себя обязательства быть советником г-на Макнейла. Я вообще не брал на себя обязательства отвечать на любые вопросы г-на Макнейла, какие только ему придут в голову. Кроме того, я не записывался в число прорицателей. Может быть г-н Макнейл сам подумает над этим вопросом и как-нибудь разберется в нем, благо у него, кажется, имеется немало советников по этой части. Если г-на Макнейла серьезно интересует вопрос, какая революция будет в Англии, я думаю, что он с помощью своего аппарата сможет разобраться в этом вопросе и без моего содействия.

Представитель Норвегии г-н Ланге заявил, что Советский Союз находится в полной изоляции. Со стороны министра иностранных дел соседней с СССР страны это довольно странное заявление. Ему должно быть ясно, что такое заявление не соответствует фактам, которые остались неопровергнутыми. Мы привели немало доказательств этого. Эти факты полностью опровергают досужие вымыслы, распространяемые о враждебными целями по отношению к Советскому Союзу. Норвежскому министру надо было бы это учитывать. Норвежский министр заявил патетически – «мы устали от пропаганды». Я позволю себе спросить, от какой пропаганды устал г-н Ланге и его друзья: от пропаганды за мир, или от пропаганды против мира? Устать от пропаганды за мир не могут сторонники мира. Наоборот, пропаганда в пользу мира действительно утомляет и, я бы даже сказал, удручает сторонников войны, поджигателей войны, теряющих равновесие, впадающих в истерику, как это мы видели здесь во время дискуссий, особенно в Первом комитете.

Представитель титовской делегации повторил свои клеветнические утверждения, которые он делал два месяца тому назад в своем выступлении на Генеральной Ассамблее, о том, что в политике СССР имеются противоречия между словами и делами. Как я об этом уже заявил – никогда этого противоречия в советской политике не было между словами и делами. Нет этого противоречия, и могу уверить, в том числе и представителя титовской делегации, что никогда этого противоречия между словами Советского Союза и его делами не будет. Он предъявил здесь претензию, что я не ответил на вопросы этой делегации. Но никаких вопросов я не слышал. Разве то, что говорили представители Тито, можно назвать вопросами? Разве тот лепет, который раздавался с тех скамей в Первом политическом комитете, были вопросами? Один из этой компании всю свою речь посвятил тому, чтобы доказать, что он не является шпионом иностранной разведки. Другой просто клеветал на Советский Союз, на страну социализма, провокационно инсинуируя по нашему адресу и говоря: «дайте им ответ».

Ведь этот представитель Югославии, югославской группы, не пощадил даже советско-югославского договора от 5 апреля 1941 г., этого благородного акта Советского Правительства, прозвучавшего в свое время как предупреждение гитлеровским разбойникам, как предупреждение, что в лице Советского Союза гитлеровские разбойники встретят сурового мстителя за свои преступления. И этот агрессор получил со стороны Советского Союза суровое возмездие. Значение Советско-югославского договора от 5 апреля 1941 года заключается в том, что он еще в те времена был серьезным и суровым предупреждением гитлеровским разбойникам. Теперь выходит на трибуну Генеральной Ассамблеи субъект, угодливо рекомендующий себя не марксистом, чтобы завоевать доверие тех критиков марксизма, которые здесь выступали, и плетет какой-то провокационный вздор насчет СССР И стран народной демократии. И он претендует, чтобы мы отвечали ему на какие-то вопросы! Ясно, что он забыл наше заявление, нами давно сделанное, что с такими господами в объяснения вступать мы не намерены.

Представители некоторых государств, например, Эквадора, Ливана и других, не постеснялись потребовать от нас не больше и не меньше, как то, чтобы мы изменили нашу внешнюю по* литику.

Я спрашиваю: какую политику? Политику, которая неизменно одухотворяется и направляется горячим стремлением к миру?

Представитель Эквадора пытался изобразить дело так, что во время второй мировой войны СССР вынужден был сотрудничать с другими государствами, даже хорошо сотрудничал, проливая свою кровь и неся свои жертвы в войне с гитлеровскими разбойниками, вынося на своих плечах всю тяжесть этой невиданной в истории человечества войны. И он закончил «в конце войны дух сотрудничества со стороны СССР исчезает».

Война кончилась, враг сокрушен и сокрушен, главным образом, Советским Союзом. Очевидно, сотрудничество Советского Союза теперь уже не так нужно. Но, чтобы было удобнее удержаться на такой позиции, надо обвинить Советский Союз, не считаясь ни с чем, в том, что это он не ищет сотрудничества. Благо подходящие ораторы всегда найдутся.

Представитель Эквадора недоволен, что в советской резолюции вещи называются собственными именами: поджигатели войны и организаторы новой войны так прямо и называются – поджигателями и организаторами новой войны. Вот это он квалифицирует как «оскорбительный вызов». Что же хочет эквадорец? Генералы, адмиралы, министры Соединенных Штатов Америки и Великобритании изо дня в день угрожают зажечь новую войну, уничтожить население наших городов и сел, разрушить наши города, заводы, школы, больницы, наше хозяйство, нашу культуру. Мы разоблачаем эти коварные варварские планы и требуем одного – осудить эти планы, прекратить деятельность, враждебную миру, ибо это действительно враждебная миру деятельность, враждебная интересам всего человечества! Это не нравится господам эквадорцам и уругвайцам, они против таких требований. Как же понять это, если не считать это поощрением агрессорам, поощрением к поджигательству к войне.

Нам говорят, что наш проект несвоевременный, так как мы живем в обстановке недоверия. Позвольте, именно потому он и ценен, он и важен, что мы живем в такой тревожной обстановке. Если бы не было обострения в отношениях между двумя лагерями держав, тогда не было бы, пожалуй, и нужды в таких мероприятиях, как пакт по укреплению мира. Рассуждать в обратном порядке можно только пренебрегая всякой логикой. Зачем, в самом деле, предлагать принять на себя еще дополнительные обязательства мирно разрешать споры и конфликты тем государствам, которые и без того не собираются иначе действовать и без того соблюдают эти обязательства? Наоборот, такие предложения уместны именно там и именно тогда, где и когда затевается что-то недоброе, где и когда готовят новую войну, строят планы нападения. В этих именно условиях тревоги и беспокойства, или, как здесь говорили, отсутствия доверия, и нужно предложить то, что мы предлагаем, и нужно принять эти предложения, какие мы предлагаем, направленные на укрепление мира, а следовательно, на устранение этого недоверия, где оно есть, на устранение этой тревоги, если она есть, на устранение этого беспокойства. Именно так обстоит дело сейчас. Мы это сказали, и мы это доказали. Это не опровергнуто. Правда, мы слышали голые отрицания тех фактов, которые мы приводили, но голые отрицания никогда не могут служить опровержением, даже если они произносятся не только в одиночку, но и хором.

Представитель Эквадора, ссылаясь на практику буржуазной дипломатии, позволил себе приписать такие же качества советской дипломатии. Его пример соблазнил представителя Канады г-на Пирсона. Я хотел бы им немножко помочь разобраться в том вопросе, который они затронули.

Я бы, например, напомнил некоторые факты из истории дипломатии, не из книги «История дипломатии», которую они бегло и невнимательно прочитали и многое в ней не поняли. Они не поняли раньше всего то, что, разоблачая приемы и методы буржуазной дипломатии, советские профессора, о которых вчера говорил представитель Эквадора – учат не следовать этим примерам, бичуют их. Это же теперь поворачивают против нас же самих! Но вот я бы обратил ваше внимание, как я сказал, на подлинную историю дипломатии, например, таких государств, как Соединенные Штаты Америки, Англии, Франции, – об Эквадоре я не стану говорить, пожалуй, у меня не хватит на эту большую тему моего малого времени. Я, в частности, обратил бы внимание на методы дипломатии в период второй мировой войны, которые дают чудовищные примеры не только лицемерия и фарисейства, о которых говорил г-н Лафронте вчера, но прямого предательства и коварства со стороны некоторых весьма солидных держав.

Вот заявление одного из дипломатов гитлеровской Германии:

«Относительно Советского Союза не может существовать понятия о неправомерной интервенции. Всякая война против Советского Союза, кто бы и почему бы ее ни вел, вполне законна».

Вот людоедская мораль, выражение последовательной ненависти к Советскому Союзу, вот вам метод одного из филиалов буржуазной дипломатии.

Вспоминается другой пример политической «морали» – морали в кавычках. Это – когда министр авиационной промышленности Великобритании Мур-Барбазон в 1941 году заявил, что лучшим исходом борьбы на восточном фронте было бы взаимное истощение Советского Союза и Германии, вследствие чего Англия могла бы занять господствующее положение.

И третий пример, который относится к выступлению одного весьма значительного, высокопоставленного лица Соединенных Штатов Америки, который не удержался на второй день после того, как гитлеровская Германия коварно напала на Советский Союз, от того, чтобы заявить следующее:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии и, таким образом, пусть они убивают как можно больше».

Вот третье выступление, третий случай, который очень хорошо характеризует мораль, прописи которой пытались читать ним здесь господа эквадорцы, уругвайцы, чилийцы, канадцы et tutti quanti.

Вот образцы политической «морали», гласящей, что в отношении Советского Союза допустимы все средства, лишь бы они привели к максимальному для него ущербу, лучше всего – к его уничтожению.

Задумался ли когда-нибудь эквадорский делегат над таким вопросом? Судя по его выступлению вчера, на Генеральной Ассамблее, – это в лучшем для него случае, – он над этим не задумывался, ибо легче, конечно, говорить ту непозволительную дребедень, которую он преподнес вчера Ассамблее, как сегодня это сделал г-н Пирсон и как сегодня это сделал г-н Санта Крус, – чем действительно думать над тем, что говоришь.

Представитель Уругвая специально остановился на вопросе о нормах поведения, как он сказал, в Советском государстве. Он пошел по стопам тех, кто пытался уже извратить сущность вопроса, стараясь доказать, что, согласно марксизму, якобы невозможно притти к сотрудничеству между социалистическим и несоциалистическими государствами. Но это повторение того, что мы уже слышали в течение этого последнего месяца не раз со стороны представителей этого государства.

Я не буду специально останавливаться на всех тех извращениях, которые здесь допускаются и свидетелями которых мы уже были в Политическом комитете. Но нужно, однако, сказать, что все то, что он здесь говорил, точно так же, как то, что говорил здесь чилиец, что говорил здесь канадец, – это, в сущности говоря, поход за уничтожение марксизма.

Я напомню, что в 1934 году, пятнадцать лет тому назад, на семнадцатом съезде нашей партии, вождь советского народа Сталин по этому поводу говорил, что: «Это, конечно, пустяки. Так могут говорить лишь люди, не знающие истории. Марксизм есть научное выражение коренных интересов рабочего класса. Чтобы уничтожить марксизм, надо уничтожить рабочий класс. А уничтожить рабочий класс невозможно. Более 80 лет, – говорил Генералиссимус Сталин, – прошло с тех пор, как марксизм выступил на арену. За это время десятки и сотни буржуазных правительств пытались уничтожить марксизм. И что же? Буржуазные правительства приходили и уходили, а марксизм оставался. Более того, – марксизм добился того, что он одержал полную победу в одной шестой части света, причем добился победы в той самой стране, где марксизм считали окончательно уничтоженным».

Вот и теперь идут в поход против марксизма и, кроме того, нас призывают отказаться от марксистских положений, отказаться от нашей внешней политики, которая основана на научной теории, заявляя, что только это и есть гарантия мира. Но это ведь совершенно чудовищные и легкомысленные обращения, потому что всем, конечно, хорошо известно, что от нашей внешней политики мы не откажемся. Это – справедливая внешняя политика, это – политика мира. Известно, конечно, что эта политика мира и есть та цель, к которой мы стремимся. Следовательно, все те, кто стремятся к этой же цели, должны были бы к ней присоединиться.

Представителю Уругвая не нравится известное положение ленинизма о том, что «без революционной теории не может быть и революционного движения». Но я спрашиваю, что такое революционная теория? Разве это не действительно научная теория? Разве дарвиновская теория не была революционной теорией в естествознании? И разве в области социологии, в области общественных отношений марксизм не является такой же революционной теорией? Конечно, так. Но об этом именно и идет речь.

Это научная теория, которая учит пониманию не только того, как и куда движется общество в настоящем, но как и куда общество, классы этого общества должны двигаться и будут двигаться в ближайшем будущем.

Мы не раз уже подчеркивали, что общественное развитие подчиняется действию своих законов. Но человеческое общество – это общество сознательных людей. Они, эти люди, должны познать законы развития общества. До известного периода, учит вождь советского народа И. В. Сталин, развитие производительных сил и изменения в области производственных отношений протекают стихийно, независимо от воли людей. Но впоследствии стихийный процесс развития уступает место сознательной деятельности людей. И теория марксизма-ленинизма и служит тому, чтобы познать, определить движение общества вперед, нравится ли это или не нравится это тем или другим лицам, группам людей и даже классам, тем более отживающим, старым классам, которые, как известно, без борьбы не уходят с исторической сцены.

Сознательные действия людей и должны быть направлены на урегулирование общественных отношений и на сознательное воздействие на законы, управляющие общественным развитием. Важнейшее положение марксистской, единственно научной и революционной теории это положение о том, что ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы общества. Здесь особенно ярко выступает громадная роль новых общественных идей, новых политических учреждений, новой политической власти.

Этого не понимают люди, решающиеся, между прочим, покритиковать марксизм-ленинизм, превратно его истолковывая, стараясь убедить простаков в том, что это великое учение может служить якобы преградой к установлению дружественных отношений между народами.

Но, господа, времена алхимии и астрологии прошли. Теперь наступило время науки. И только та теория может претендовать на уважение, которая является действительно научной и передовой теорией. Такой подлинной научной и передовой, единственно научной и передовой, теорией и является марксизм-ленинизм.

Я хотел бы здесь подчеркнуть еще одно обстоятельство.

Некоторые делегации считают себя вправе беззастенчиво вторгаться в такую область вопросов, которые, в сущности говоря, не имеют никакого отношения к Организации Объединенных Наций.

Я спрашиваю, на каком основании здесь пускаются некоторые делегаты в суждение о том, каков советский строй! На каком основании здесь позволяют себе критиковать наши законы, наши внутренние порядки? Какое это имеет, в сущности говоря, отношение к Организации Объединенных Наций? Я отвечаю: никакого!

Это понимали американцы» когда в апреле 1945 года в докладе г-на Стеттиниуса, представленном правительству Соединенных Штатов Америки» указывалось на необходимость создать такое положение в Организации Объединенных Наций» когда различные страны могли бы сотрудничать с Организацией Объединенных Наций путем проведения различного рода мероприятий по достижению экономических и социальных целей Организации без нарушения их права вести свои государственные дела согласно своим собственным способностям» своему собственному пути и в соответствии со своими собственными экономическими и политическими институтами и процессами.

Вот принцип» на котором построена наша Организация, который единодушно был принят учредителями нашей Организации на Сан-Францисской конференции.

И на каком основании позволяют себе здесь развязные критические, я бы сказал скорее – клеветнические» выступления по поводу советского государственного права» советского государственного устройства, советской государственной политики? На каком» я спрашиваю, основании вы позволяете себе это, господа-радетели Организации Объединенных Наций?

Позволяя себе всячески клеветать на советскую политическую структуру, как это делали здесь некоторые делегаты, вроде делегатов Уругвая, Франции» Чили, Эквадора и других, – эти господа забыли нормы своего собственного поведения. Этим господам не нравятся, видимо, советские порядки. Это для нас не новость, – - мы это знаем, но вы должны знать, что нам не нравятся порядки, которые царят в ваших странах. Однако мы не позволяем себе вмешиваться в ваши внутренние дела, как позволяете себе делать вы.

Советская делегация в Первом комитете голосовала против ряда пунктов проекта англо-американской делегации и против всей резолюции в целом, ввиду полной ее неприемлемости. По некоторым пунктам советская делегация воздерживалась, исходя из того, что мотивировка этих пунктов лишь повторяет соответствующие положения Устава, ничего к ним не добавляя.

Советская делегация указала, что включением этих пунктов в проект преследуются цели замаскировать другие пункты этой резолюции, рассчитанные на то, чтобы узаконить систематические нарушения Устава англо-американским блоком. Мы будем действовать так и на Генеральной Ассамблее.

Несколько слов я должен сказать о выступлении чилийского делегата, который обошел один из важных вопросов. В Политическом комитете я заявил, что чилийский делегат допустил подлоги в цитировании тех документов, на которые он ссылался.

Я обвинял его в подлогах. Что он на это ответил, – вы слы-шали: ничего! С такими господами полемизировать, конечно, невозможно.

Извращает факты и канадский представитель, который, в частности, здесь говорил об Исландии, извращая то, что я говорил, а именно, скрыл мои слова – а это самое главное, о том, что для того, чтобы быть поджигателем войны, не нужно иметь собственной армии. Это г-н Пирсон как-раз не процитировал. Я сказал: «Для того, чтобы вести войну, можно не иметь своей армии. Ведутся войны на территориях, полученных взаймы от других государств, сочувствующих этим войнам. Ведутся войны часто руками других государств». Этого г-н Пирсон не сказал, т. е. опять-таки извратил мои слова. Он защищал здесь свою резолюцию, но это как-раз является доказательством тех пороков резолюции, которые пытаются замаскировать предложением всякого рода благочестивых пунктов, надерганных из Устава Организации Объединенных Наций.

Еще одно замечание практического порядка. Г-н Пирсон говорил о 600 миллионах борцов за мир. Он пришел к заключению, что, говоря о 600 миллионах человек, я имел в виду население Китая и население Советского Союза и стран, дружественных СССР в Восточной Европе. Плохая у вас арифметика, г-н Пирсон. Я говорил о Всемирном конгрессе в Париже, я говорил о 600 миллионах борцов за мир, которые были представлены на этом Конгрессе 561-й организацией, национальной организацией борьбы за мир и 12-ю международными объединениями сторонников борьбы за мир. Вот они на этом Конгрессе в Париже, – который, как вы знаете, в силу противодействия французского правительства происходил частично в Париже, а частично в Праге, – представляли 600 миллионов людей. А если бы я хотел подсчитать наше население, население Китая и всех тех стран, которых мы считаем друзьями мира, – то я бы сказал 800 миллионов или перевалил за миллиард.

Вопреки инсинуациям и извращениям смысла и духа проекта резолюции, внесенной Советским Союзом, советская делегация видит в своих предложениях единственный путь к обеспечению дела мира и безопасности народов.

Нужно прекратить, господа, подготовку новой войны. Нужно прекратить все езязанные с этой подготовкой недопустимые мероприятия, которые систематически проводятся в ряде стран. И мы должны это заявить, несмотря ни на что, ибо этого требует наша совесть и наш долг перед народами и нашим народом, в первую очередь.

Нужно добиться безусловного запрещения атомного оружия и установления строгого международного контроля над выполнением этого запрещения. Нужно же прислушаться, наконец, к голосу народов! Не вы должны учить нас, советскую делегацию, прислушиваться к тому, что делается здесь, в стенах этого зала. Это, конечно, очень важно, – никто этого отрицать не станет, – но нужно прислушаться, наконец, к тому, что делается за стенами этого зала. Нужно прислушаться к голосу миллионов и миллионов людей, к голосу народов, требующих мира. Этой великой задаче служат предлагаемые Советским Правительством предложения и, в том числе, Пакт пяти держав по укреплению мира.

И я скажу вам: каков бы ни был исход сегодняшнего голосования, советская делегация знает, что за эту резолюцию, за наш проект резолюции за стенами этого зала будут голосовать десятки и сотни миллионов людей, жаждущих адира, проклинающих войну и справедливо видящих в Советском Союзе знаменосца борьбы за мир во всем мире!