Речь на заседании Генеральной Ассамблеи 23 ноября 1949 года
Надо еще раз напомнить о резолюции Генеральной Ассамблеи от 24 января 1946 года, которой была учреждена комиссия по вопросам, вызванным открытием атомной энергии. В этой резолюции на указанную комиссию возлагалось немедленно приступить к работе с тем, чтобы сделать Генеральной Ассамблее конкретные предложения по вопросу об атомной энергии, в частности, относительно «изъятия из национальных вооружений атомного оружия и всех других основных видов вооружения, пригодных для массового уничтожения», а также относительно контроля над атомной энергией в пределах, необходимых для обеспечения использования ее только в мирных целях.
Через два месяца исполнится четыре года со времени принятия этой исторической резолюции, между тем ни одно из этих постановлений Генеральной Ассамблеи до сих пор не выполнено.
Никаких мер по изъятию атомного оружия из национальных вооружений не разработано и, естественно, не принято. Никакие меры по контролю над атомной энергией в пределах, необходимых лишь для мирных целей, также не разработаны и, следовательно, не осуществлены. Не осуществлены какие-либо меры предосторожности и защиты государств, соблюдающих соглашения, от возможных нарушений и уклонений. Это факт, который заслуживает серьезного внимания.
Советский Союз со своей стороны сделал все, что было в его силах, для выполнения постановлений Генеральной Ассамблеи, для того, чтобы действительно избавить человечество от угрозы массового уничтожения при помощи таких средств войны» как атомное оружие – оружие агрессии, применение которого возмущает совесть и оскорбляет честь миролюбивых народов.
Советский Союз с самого начала предложил заключить конвенцию о запрещении производства и применения атомного оружия, основанного на использовании атомной энергии, в целях массового уничтожения.
19 июня 1946 года СССР представил соответствующий проект конвенции в комиссию по атомной энергии.
Гоминдановский делегат заявил в Специальном комитете, что прошел год, прежде чем СССР внес свои предложения по инспекции. Он умолчал, однако, что в предложениях 19 июня 1946 года предусматривались суровые кары для нарушителей этой конвенции. Это заявление не соответствует действительности. Но я не собираюсь полемизировать с этим господином, раньше всего по той простой причине, что неизвестно, кого он представляет. Известно, что 15 января министр иностранных дел Центрального народного правительства Китайской народной респубики г. Чжоу Энь-лай сообщил председателю Генеральной Ассамблеи г. Ро-муло, что делегация, возглавляемая Цзян Тин-фу, не может представлять Китай и не имеет права выступать в ООН от имени китайского народа.
Делегация СССР поддерживает это заявление и не будет рассматривать гоминдановскую делегацию как представляющую Китай.
Документ СССР от 19 июня 1946 года лишний раз подчеркивает, что Советский Союз не терял в этом вопросе времени, отдавая себе отчет в исключительной важности быстрейшего разрешения этого вопроса. В этой конвенции предлагалось, чтобы договаривающиеся стороны торжественно заявили о своем единодушном решении запретить производство и применение атомного оружия и взять на себя обязательства:
а) не применять ни при каких обстоятельствах атомного оружия;
б) запретить производство и хранение оружия, основанного на использовании атомной энергии;
в) уничтожить в трехмесячный срок, считая со дня вступления в силу настоящей конвенции, весь запас готовой и незаконченной продукции атомного оружия.
Советский проект объявлял нарушение указанных выше обязательств тягчайшим международным преступлением против человечества и предлагал установить суровые кары за нарушение этой конвенции. Вслед за тем СССР предложил принять решение о том, что «эффективная система контроля над атомной энергией должна осуществляться в международных масштабах и должна быть создана путем подлежащей обязательному проведению многосторонней конвенции, которая должна осуществляться в рам* ках Совета Безопасности».
В советских предложениях, внесенных представителем СССР 18 февраля, 25 марта и 3 июня 1947 г., указывалось на то, что «контрольные органы и органы инспекции должны осуществлять свои контрольные и инспекторские функции, действуя на основе своих собственных правил, которые должны предусматривать принятие в соответствующих случаях решений большинством голосов». Это предложение СССР разоблачило фальшь утверждений о том, что советский проект контроля предусматривает применение при голосовании правила единогласия, что, как видно из вышеизложенного, не соответствует действительности и что использовалось как повод для затягивания и в конечном счете срыва предложений о заключении конвенций по запрещению атомного оружия. Между тем представитель США не постеснялся в своем выступлении 11 ноября в комитете ad hoc вновь пустить в оборот эту клевету!
Следует напомнить, что еще 17 сентября 1946 года в своем ответе на вопросы московского корреспондента «Санди тайме» г. Верта глава Советского правительства И. В. Сталин указал, что атомная бомба не является такой серьезной силой, какой склонны ее считать некоторые политические деятели.
«Атомные бомбы, – сказал И. В. Сталин, – предназначены для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно недостаточно атомных бомб. Конечно, монопольное владение секретом атомной бомбы создает угрозу, но против этого существуют, по крайней мере, два средства: а) монопольное владение атомной бомбой не может продолжаться долго; б) применение атомной бомбы будет запрещено» *.
23 октября 1946 года в ответ на вопрос президента американского агентства «Юнайтед Пресс» г. Бейли о том, как можно лучше контролировать атомную энергию и должен ли этот контроль создаваться на международной основе, И. В. Сталин сказал, что «нужен строгий международный контроль».
Нужно внимательно ознакомиться с этими предложениями, чтобы стало совершенно очевидным, насколько лживыми и тенденциозными являются утверждения противников этих предложений, что Советский Союз якобы против инспектирования предприятий атомной энергии, против доступа на любое такое предприятие представителей контроля и инспекции и т. п.
В самом деле, какие задачи в советских предложениях ставятся перед инспекцией по атомной энергии?
[* «Правда» 25 сентября 1946 г.]
Это -
1) Проверка запасов атомного сырья, материалов и полуфабрикатов;
2) Собирание и обработка данных о добыче атомного сырья и о производстве атомных материалов и атомной энергии;
3) Изучение производственных операций в объеме, необходимом для контроля над использованием атомных материалов и атомной энергии. Наблюдение за выполнением предписанных конвенцией о контроле правил технической эксплоатации, а также разработка правил технологического контроля для этих предприятий, которые инспекция вправе предписывать этим предприятиям;
4) Обследование деятельности предприятий, добывающих атомное сырье, периодические и специальные;
5) Рекомендации правительствам по вопросам, относящимся к производству, хранению и использованию атомных материалов и атомной энергии;
6) Наконец, рекомендации Совету Безопасности о мерах предупреждения и пресечения в отношении нарушителей конвенции «О запрещении атомного оружия и о контроле над атомной энергией»,
В соответствии с этими задачами советский проект предлагает наделить международную контрольную комиссию чрезвычайно широкими правами и полномочиями.
В первую очередь здесь надо сказать о праве комиссии иметь доступ на любое предприятие по добыче, производству, хранению атомного сырья и материалов, а также по эксплоатации атомной энергии.
Противники советских предложений всячески замалчивают эти предложения, распространяя ложные заявления, будто бы Советский Союз не желает открыть двери своих атомных предприятий. Между тем в пункте 7 «А» советских предложений содержится требование – обеспечить международной контрольной комиссии для выполнения задач по контролю и инспектированию, возложенных на эту комиссию, доступ на любое предприятие по атомной энергии.
Как указано в пункте 7 советских предложений, международной контрольной комиссии предоставляется право знакомиться со всеми производственными операциями на предприятиях атомной энергии в необходимом для контроля объеме; производить всякие взвешивания, промеривания и различного рода анализы атомного сырья, материалов и полуфабрикатов; требовать от правительства любого государства и проверять различного рода сведения и отчеты о деятельности указанных предприятий, требовать разного рода объяснений, относящихся к деятельности предприятий атомной энергии. Она может давать правительствам рекомендации по вопросам производства и использования атомной энергии, а также представлять на рассмотрение Совета Безопасности рекомендации о мерах в отношении нарушителей упомянутых выше конвенций.
Отстаивая право каждого государства производить научно-исследовательские работы в области атомной энергии, советские предложения в то же самое время подчиняют эту работу действию конвенции по запрещению атомного оружия и по недопущению использования атомной энергии в военных целях. Предложения СССР от 11 июня 1947 года предоставляют международной контрольной комиссии возможность проводить научно-исследовательскую деятельность в области атомной энергии для мирных целей, подчеркивая, что одной из важнейших задач международной контрольной комиссии должно быть обеспечение широкого обмена информацией в этой области между странами и оказание необходимой помощи путем консультаций тем странам – участницам конвенции, которые могут нуждаться в такой помощи.
Таковы функции международной инспекции, изложенные в советских предложениях, вполне достаточные для осуществления международной контрольной комиссией задач по международному контролю.
Противники советских предложений пытались дезориентировать общественное мнение в отношении позиции Советского Союза в вопросе об атомной энергии. В августе 1947 года представитель Великобритании даже представил специальный вопросник, в котором путем тенденциозной постановки вопросов, касающихся отдельных предложений, была сделана попытка дискредитировать эти предложения. Эта попытка, естественно, окончилась провалом. Но, несмотря на это, до сих пор еще продолжаются инсинуации по поводу советских предложений об инспекции, в основе которых лежат те же вопросы британского представителя. Так, например, до сих пор подвергается обстрелу имеющаяся в советских предложениях формула о периодически осуществляемом инспектировании предприятий, добывающих атомное сырье и производящих атомные материалы и атомную энергию.
Однако уже два года тому назад советский представитель, отвечая на соответствующий вопрос представителя Великобритании, разъяснил, что периодическая инспекция предусматривает инспектирование всех предприятий, начиная с рудников и кончая заводами по производству ядерного горючего, не в определенны^, заранее установленные периоды времени, а в зависимости от надобности, по решению международной контрольной комиссии. (Ответ на второй вопрос «Б» 5 сентября 1947 г.)
Должно быть, кажется, ясным, что такой постановкой вопроса устраняется всякая опасность произвола со стороны отдельных государств, так как вопрос о времени производства инспекции, о так называемых периодах инспектирования целиком находится в руках международного контрольного органа. Тем не менее мы были свидетелями попыток некоторых делегаций критиковать эту формулу «периодические инспектирования», как якобы ограничивающую права международного контрольного органа и якобы дающую право правительствам отдельных государств, ссылаясь на свой суверенитет, не допускать инспекцию независимо от решения международного контрольного органа. Такую попытку сделал, в частности, в комитете ad hoc помощник государственного секретаря США Хикерсон.
Что касается заявлений о неэффективности периодической инспекции, то такие заявления не выдерживают никакой критики. Уже в первом докладе атомной комиссии Совету Безопасности (1946 г.) указывалось, что в имеющихся в распоряжении рабочего комитета научных фактах нет никаких оснований для предположения, что эффективный контроль технически не осуществим.
В этом докладе вместе с тем указывается, что если бы имели место попытки утайки материалов на ранних стадиях производства или из скрытых рудников для производства атомного оружия, то для получения ядерного горючего пришлось бы эксплоатировать втайне большие и сложные установки. Это потребовало бы постройки соответствующих заводов, что связано с большими промышленными операциями и многими видами вспомогательной деятельности необычного характера, что скрыть от инспекции было бы крайне трудно, если не невозможно.
Вывод, к которому пришел комитет, гласит, «что было бы затруднительно производить тайную эксплоатацию рудников или обогащение урановых и ториевых руд, даже если бы данные об их геологических месторождениях не были хорошо известны, ввиду больших количеств материала, который должен быть переработан, и общих трудностей скрытия горных операций».
Чтобы подкрепить позицию противников советских предложений, пять держав, опубликовавших 5 октября с. г. заявление по атомному вопросу, ссылаются на то, что инспекция не может предотвратить утайки, так как «невозможно проверить действительное количество атомных материалов внутри урановых котлов или реакторов по сравнению с количествами, указанными в записях». Но дело в том, что при всех системах контроля не исключены злоупотребления и нарушения конвенции. В этом откровенно признался представитель США Осборн в статье, опубликованной в «Нью-Йорк тайме».
Я дважды указывал на это обстоятельство. Осборн утверждал, что даже если все атомные материалы и атомные предприятия будут переданы в собственность международного контрольного органа, в руках которого будет сосредоточен весь контроль и инспектирование, как это предусматривает англо-американский план, то и в этом случае «потенциальные взрывчатые вещества попрежнему могут оказаться в руках государств путем захвата, если положение окажется почти безнадежным». Это же надо сказать и о других способах злоупотребления и нарушения конвенции, в том числе и об утайке атомного сырья для тайного производства атомного оружия. Не надо забывать к тому же, что во всех такого рода случаях немалую роль будет играть личный состав контрольного аппарата, который, конечно, будет подчиняться своей администрации. Если допустить злоупотребления со стороны государств, то почему же не допустить и злоупотребления и со стороны так называемого международного контрольного органа, его администрации, его персонала, при помощи которого можно действовать в любом направлении? Мы далеки от таких подозрений, но такие подозрения высказываются авторами американского плана, они в одинаковой мере могут быть отнесены и к администрации международного контрольного органа.
Что касается контроля над атомной энергией вообще, то, по заявлению столь авторитетного специалиста в этой области, как бывший член комиссии Лилиенталя, ныне представитель Рокфеллеровского фонда г. Честер Барнард, контроль над атомной бомбой не может быть таким трудным, как над другими видами вооружения. Эта точка зрения находит свое полное оправдание в таких объективных фактах, как то, что:
а) Для производства атомной бомбы нужно большое количество сырья, что таким образом затрудняет утайку сырья и облегчает раскрытие такого злоупотребления.
б) Для производства атомных бомб необходимы большие и сложные заводы, что также затрудняет тайное производство атомного оружия и облегчает раскрытие злоупотребления и в этом отношении.
Ясно, что ссылки на большую трудность контроля над атомной энергией, чем над какими-либо другими предприятиями по изготовлению оружия, лишены всякого основания.
Советский Союз настаивает на необходимости запретить атомное оружие и установить строгий международный контроль, заключив в этих целях соответствующие конвенции или конвенцию. Известно также, что Советский Союз до 3-й сессии Ассамблей отстаивал необходимость прежде всего заключить конвенцию о запрещении атомного оружия. Это вполне логично, так как устанавливать контроль над выполнением какого-либо мероприятия можно лишь на основании такого мероприятия. Контролировать несуществующее – это все равно, что черпать воду решетом.
Противники советского предложения о заключении конвенции о запрещении атомного оружия, не считаясь с логикой вещей, требуют, однако, предварительного заключения конвенции о контроле. Самое запрещение атомного оружия они ставят в зависимость от системы и формы контроля, игнорируя то обстоятельство, что, наоборот, система и формы контроля должны соответствовать содержанию конвенции о запрещении атомного оружия. Но в целях устранения излишних препятствий в этом деле Советский Союз согласился на одновременное заключение конвенции о запрещении атомного оружия и конвенции о контроле.
Но достойно внимания такое обстоятельство, что стоило только Советскому Союзу согласиться с одновременным заключением обеих этих конвенций, как нашлись новые возражения. 9 ноября с. г. на заседании Специального политического комитета представитель Великобритании заявил, что новое советское предложение об одновременном заключении конвенций по запрещению и по контролю – «не в большей мере приемлемо или выполнимо, чем его более ранние требования немедленного запрещения атомного оружия, за которым должна последовать через некоторое неопределенное время в будущем разработка системы контроля». Такое заявление выдает противников советского проекта с головой, лишний раз доказывая, что США и Великобритания, возглавляющие сопротивление советским предложениям, вовсе не заинтересованы ни в запрещении атомного оружия, ни в установлении контроля, что они заинтересованы как раз в обратном.
И не случайно, господа, что в прошлом году на заседании Совета Безопасности представитель Соединенных Штатов профессор Джессеп по вопросу о контроле над атомной энергией сделал заявление, которое нельзя понять иначе, как ультиматум: должен быть принят американский план контроля над атомной энергией, либо вообще никакого контроля не будет и будет продолжаться гонка атомных вооружений и что никаких компромиссов здесь быть не может. При такой постановке вопроса, конечно, нельзя говорить ни о каких консультациях, ни о каких переговорах, ни о какой перспективе соглашения, ибо это – диктат, это – ультиматум, а с Советским Союзом, против которого этот диктат-ультиматум и был направлен, языком диктата и ультиматумов не разговаривают. По крайней мере, Советский Союз разговаривать с ним таким языком никому не позволит.
Известно, что англо-американский лагерь настаивает на этом плане, изобретенном в 1945 году комиссией Ачесон – Барух – Лилиенталь.
Этот план, однако, достаточно скомпрометирован, и не случайно появилось заявление канадского представителя, в котором он доказывает, что нынешний американский план значительно якобы отличается от плана Ачесона – Баруха – Лилиенталя. Оказывается, сейчас этот план в своем натуральном, обнаженном виде становится очень трудно защищать – нужно его прикрыть чем-то. И вот начинаются поиски прикрытия, и эти прикрытия находят в заявлениях, что это уже не тот план, что это совсем другой план, что он отличается от первоначального плана Ачесона – Баруха – Лилиенталя тем-то, тем-то и тем-то.
Чепуха, господа, ничем он не отличается от первоначального плана. Одни фразы заменены другими фразами. Сущность оставлена та же. Принципы остались те же. Основы остались те же. Весь план остался тот же, каким он был сформулирован тогда, когда его изобретали господа Ачесон, Барух и Лилиенталь. Этот план, как было уже не раз нами показано, не имеет ничего общего с задачей запрещения атомного оружия и установления международного контроля. Это – план американской политики мирового господства. Этот план был выдвинут в то время, когда Соединенные Штаты Америки были монополистами в области атомного оружия и рассчитывали так и остаться на долгие годы обладателями этой монополии. С точки зрения интересов американских монополий и был построен план Ачесона – Баруха – Лилиенталя, чем и объясняются все его особенности, все его пороки, делающие этот план неприемлемым для других государств. Это надо сказать особенно о государствах, действительно стремящихся к запрещению атомного оружия и к установлению строгого международного контроля.
Главная особенность американского плана контроля заключается в предложении передать все атомные ресурсы, все предприятия по обработке атомных материалов, а также все смежные предприятия, научно-исследовательскую работу в исключительное распоряжение так называемого международного контрольного органа на основе права собственности. Этот план оставляет в распоряжении государств лишь второстепенные, мелкие, так называемые «неопасные» ресурсы атомной энергии и предприятия. Но и эти предприятия ставятся в полную зависимость от так называемого международного контрольного органа.
Однако само определение опасного или неопасного предприятия, определение опасных или неопасных количеств атомных материалов предоставляется по американскому проекту международного контроля целиком и полностью международному контрольному органу. Это прямо заявляется во втором докладе атомной комиссии.
«Критерий, – читаем мы в этом докладе, – для определения опасных и неопасных видов деятельности будет время от времени меняться. Придется считаться со многими факторами, и в различных предприятиях эти факторы будут различными. Поэтому необходимо, чтобы международный орган при определении того, что является опасным и что – неопасным, принимал во внимание прогресс в науке и технике».
Все такие мероприятия сводят на нет суверенные права государств, их государственный суверенитет. Не случайно поэтому какой уж год мы присутствуем при развернутом наступлении англо-американского блока против принципа государственного суверенитета, объявленного «реакционной идеей», «пережитком феодализма», «старым предрассудком», унижаемого и униженного до предела! Не случайно потому, что государственный суверенитет является серьезным препятствием для завоевания мирового господства, не терпящего независимости и самостоятельности других стран, государств и народов!
Не случайно поэтому и то сопротивление, которое Советский Союз оказывает этому унижению и отрицанию государственного суверенитета.
Здесь выступает на сцену вопрос о квотах или о рационировании использования атомной энергии, – это новое нарушение, новая попытка ниспровержения государственного суверенитета.
Во втором докладе атомной комиссии указывается, что на международный контрольный орган «должна быть возложена в дополнение к его обязанностям по управлению также и обязанность принимать и проводить в жизнь решения относительно квот, положений и принципов, содержащихся в договоре или конвенции и касающихся производства, распределения и накопления запасов ядерного горючего, равно как и распределения и использования опасных средств производства, имеющих дело с ядерным горючим».
Таким образом, право владеть атомной энергией или быть лишенным этого права целиком отдается в руки так называемого международного контрольного органа. Поэтому все оговорки, содержащиеся в американском плане по поводу каких-то прав собственности на атомную энергию национальных государств, теряют всякое значение. Эти оговорки, как это будет видно дальше предназначены исключительно для того, чтобы прикрыть подлинную сущность американского плана, направленного на то, чтобы облегчить Соединенным Штатам Америки возможность овладеть всеми мировыми запасами атомного сырья, чтобы облегчить им возможность по своему усмотрению направлять дальнейшее развитие атомной энергии, регулируя это развитие так, как это будет диктоваться интересами американских монополистов. Едва ли необходимо особо подчеркивать, что такие принципы так называемого международного контроля несовместимы с государственным суверенитетом, отрицают начисто государственный суверенитет, лишая отдельные государства всякого влияния на развитие народного хозяйства, основы подлинной государственной суверенности.
Нам говорят: «Значит, вы не допускаете никакого ущемления, никакого ограничения, никакого умаления государственных прав, даже во имя высших благ международного сотрудничества?».
Мы не раз уже отвечали на это совершенно искусственное и необдуманное возражение, и я должен и здесь ответить на такого рода возражения, так как это – основа международного права, что всякое международное соглашение, на какой бы почве оно ни было организовано, всегда означает некоторое ограничение прав государства.
Но вы сравните этот принцип с тем, что нам подсовывают в виде международного плана так называемые американские радетели суверенитета. Здесь уж не остается речи ни о каком суверенитете. Ибо речь идет не об ограничении частично тех или иных суверенных прав, а о полном отрицании этих суверенных прав. Но в таком случае уже нет государства, ибо государства должны осуществлять и могут осуществлять свою суверенную волю.
Какая же может быть суверенная воля, когда берется в такие жестокие тиски всенародное хозяйство, основа всякого государственного суверенитета? Без независимого, самостоятельного государственного хозяйства, без независимой экономики страны не может быть никакого государственного суверенитета.
Страна, которая лишена своей экономической независимости, уже не суверенная страна. Она тогда – слуга чужой воли. А суверенитет – это означает – священная и независимая воля данного народа, данной страны, данного государства.
Пусть же наши противники поймут в конце концов, что, возражая против нашей концепции суверенитета, объявляя ее отжившей, старомодной, реакционной, феодальной идеей, в сущности говоря, отрицая суверенитет как таковой, – они жертвуют своим суверенитетом, и это мы видим теперь на ряде примеров.
Что такое «план Маршалла», как не подчинение Соединенным Штатам Америки суверенности всех других государств, которые надели на свою шею этот экономический хомут?
Но это особая тема, и я не буду говорить об этом, чтобы не затягивать своего доклада. Для нас суверенитет есть суверенитет.
Вы можете принять этот план, но вы потом увидите его пагубные результаты для экономического, хозяйственного, культурного развития ваших стран, какие вы уже ощущаете в результате действия так называемого «плана Маршалла». Вы его прекрасно знаете, хотя вы не можете, вы не в таком положении (по крайней мере многие из вас, – мы вас понимаем и вам сочувствуем), вы не можете это откровенно сказать, потому что вы связаны, опутаны золотой долларовой паутиной американских монополий.
Чтобы прикрыть свои действительные цели мирового господства в области атомной энергии, американский план играет на струнках интернационализма, демагогически противопоставляя интернационалистические чувства национализму и государственному суверенитету, объявленному пережитком феодализма и вообще реакционной идеей. США, Великобритания и их друзья всячески рекламируют американский план именно как план интернационального порядка, защищающий якобы «общечеловеческие» интересы против узких интересов отдельных государств, ставящих свое благополучие выше «высшего» «общего блага».
Все эти ссылки на общечеловеческие идеи и интересы, на какой-то «интернационализм» и т. д. являются, однако, не чем иным, как камуфляжем, как попыткой замаскировать подлинную сущность американского плана, ничего общего с такой высокой материей, разумеется, не имеющего. Весь американский план так называемого международного контроля подчинен одному руководящему началу – обеспечить в международном контрольном органе максимальное влияние американских монополий, сделать этот орган орудием осуществления их политики, орудием достижения их экспансионистских целей, американской политики мирового господства! Ни о каком «духе интернационализма» здесь не может быть и речи. Это – закамуфлированный американский орган. Это видно и из того, что будет представлять собой состав членов этого органа и его персонал. Большинство членов этого органа будет состоять из представителей, послушных на 100 процентов американскому правительству, из людей, в преданности которых американской политике нельзя сомневаться. Это подтверждается на наших глазах каждый день и час всей практикой органов Организации Объединенных Наций!
Что касается аппарата международного контрольного органа, то и здесь нет оснований сомневаться в такой же степени обеспечения американского влияния. Ведь сам г. Барух откровенно признал, что штат сотрудников международного органа должен быть подобран по признаку «несомненной компетентности», а также «по мере возможности и по принципу международного представительства».
Это замечание Баруха о том, что при подборе сотрудников международного контрольного органа будет отдаваться предпочтение «несомненной компетентности», достаточно для того, чтобы представить себе, из кого в действительности будет набран этот персонал. Оговорка г. Баруха, что принцип международного представительства будет соблюдаться «по мере возможности», также весьма характерна и говорит, кажется, сама за себя.
При той структуре международного контрольного органа, при том составе его членов, его аппарата, при той роли и степени влияния в этом органе США, какие предусматриваются американским планом этой контрольной системы, не может быть речи о каком-то «духе интернационализма», которым усиленно спекулируют инициаторы американского плана. Это – не международный орган, а американский орган. Он строится как американский орган и с точки зрения тех целей, какие он действительно призван осуществлять по плану Ачесона – Баруха – Лилиенталя, принятому большинством атомной комиссии.
При изучении материалов атомной комиссии бросается в глаза факт, что в этих материалах меньше всего обращается внимание на необходимость сочетать интересы международной безопасности, – что, в первую очередь, может быть достигнуто запрещением использования атомной энергии в военных целях и что меньше всего интересует большинство атомной комиссии, – с интересами развития производства атомной энергии в мирных целях. Тщательное изучение американских предложений по атомной энергии заставляет думать, что весь этот план преследует одну цель – во что бы то ни стало помешать развитию производства атомной энергии для мирных целей в других странах, и особенно в СССР. Разве не об этом говорит основной принцип американского плана организации международного контроля с передачей в собственность контрольного органа всего атомного сырья и предприятий по производству атомной энергии в случае превышения неопасного объема производства? Разве не об этом говорит также принцип оставления в распоряжении отдельных государств, да й то с разрешения международного контрольного органа, при условии так называемого лицензирования, «неопасных» количеств атомного сырья и «неопасных» предприятий или принцип установления контрольным органом для каждого государства квот выработки атомной энергии, не имеющий ничего общего с задачей запрещения атомного оружия, но зато вполне подходящий для того, чтобы связать по рукам и ногам развитие производства атомной энергии для мирных хозяйственных целей. Наконец, не о том ли говорит и принцип так называемого географического – по существу военно-стратегического – распределения атомных предприятий, абсолютно не считающийся с интересами и потребностями национальной экономики каждой страны. Нет необходимости особо подчеркивать, что при такой установке одновременно достигается и цель ослабления промышленной мощи других государств, а следовательно и их обороноспособности. Между тем, значение атомной энергии в развитии мирной промышленности и всего вообще народного хозяйства огромно. Потребности государств в атомной энергии для мирных целей огромны. Огромны потребности в атомной энергии для мирных целей и Советского Союза, огромны в Советском Союзе и достижения в производстве атомной энергии.
Это надо учитывать при обсуждении вопроса о так называемом квотировании или рационировании, т. е. о том, чтобы посадить то или другое государство на какой-то паек в области производства атомной энергии и, может быть, ввести специальную карточную систему, как это было при недостатке хлеба, как это до сих пор существует в Англии в отношении рационирования, например, сахара.
Так вот хотят посадить на этот паек, хотят ввести эту самую карточную систему и для добычи атомной энергии для мирных целей.
В этой связи нельзя не напомнить, что еще в 1945 году один из крупнейших американских ученых в области физики и химии, директор научно-исследовательской лаборатории компании «Дженерал электрик» Ирвинг Ленгмюр, побывавший в Москве на сессии Академии наук СССР, в опубликованной им статье указал на исключительные перспективы развития энергетического хозяйства в СССР, отметив, что СССР вполне мог бы обогнать США в производстве атомных бомб. Профессор Ленгмюр не голословен. Он перечисляет ряд преимуществ, которые будут на стороне Советского Союза в таком соревновании. Он называет в числе этих преимуществ замечательную, как он говорит» систему стимулирования, которая быстро повышает производительность промышленного производства: отсутствие безработицы; отсутствие забастовок; приверженность чистой науке и прикладным наукам и глубокая вера в них; наличие плана научной работы, который значительно превосходит планы любой другой страны.
При таких условиях значительные успехи в области применения атомной энергии в мирном строительстве несомненны, как и несомненна та гигантская заинтересованность Советского государства в максимальном развитии производства и применения атомной энергии в мирных целях. Другое дело – в США.
Судя по ряду фактов, развитию атомной энергии для мирных целей в промышленных и отчасти научных кругах Соединенных Штатов не придается особого значения. Ведь не секрет, что в этих кругах высказываются взгляды далеко не в пользу развития атомной энергии, в которой промышленные круги нередко видят даже нежелательного конкурента. Все факты говорят, что в Соединенных Штатах Америки новым источникам энергии придают меньше значения, чем существующим, считая вполне достаточными такие уже существующие источники энергии, как уголь, нефть и вода, поскольку использование угольных, нефтяных и гидроэнергетических ресурсов страны дает высокую выработку энергии на душу населения, в силу чего дальнейшее увеличение этой выработки, повидимому, кажется излишним.
«Действительно, находим яркое свидетельство того, – пишет профессор Блэкетт, – что по крайней мере владельцы предприятий коммунального хозяйства в Америке без всякого энтузиазма наблюдают за прогрессом в области атомной энергии».
Блэкетт приводит в качестве доказательств этого положения тот факт, что в данных «Association of Edison illuminating Companies», представленных сенатской комиссией, указывалось, что Америка никогда в истории не испытывала недостатка в снабжении энергией и что, кроме того, угольных и гидроэнергетических ресурсов страны хватит для удовлетворения ее потребностей на много столетий вперед (Блэкетт, стр. 95).
Характерна также помещенная в «Бюллетене ученых-атомников» за август 1947 года статья, в которой говорится следующее:
«Когда Советский Союз достигнет этого этапа, он может задуматься над вопросом о том, почему некоторые американские ученые, – если они не состоят на службе у крупных угольных и нефтяных дельцов, – предлагают ограничить производство атомного горючего настолько, чтобы исключить возможность получения большого количества промышленной энергии» (Блэкетт, стр. 163).
Можно также сослаться и на профессора права Гарвардского университета Давида Кейверса, заявившего, что:
«Ни общественное мнение, ни государственные деятели не подозревают, как выиграло бы дело безопасности мира от запрещения использования атомной энергии до тех пор, пока между нациями не будут установлены отношения большего доверия и согласия».
Профессор Оппенгеймер со своей стороны считает, что атомная энергия для конкретных нужд может быть применена через 10 – 20 лет, но, добавляет он, «потребуется от 30 до 50 лет для того, чтобы намного увеличить общие энергетические ресурсы мира».
Известно, что американская комиссия по атомной энергии в своем докладе конгрессу от 31 января 1948 г. писала, что, «даже исходя из предположения о наиболее благоприятном развитии техники, мы не можем усмотреть, каким образом можно было бы извлекать из ядерного горючего значительную часть потребляемой сейчас во всем мире энергии раньше, чем через 20 лет».
Такие заявления несомненно показывают степень заинтересованности Соединенных Штатов Америки в использовании и развитии атомной энергии для мирных целей.
Уклон американского плана так называемого международного контроля в стратегическую сторону объясняет и то, что этот план не считается с экономическими особенностями и интересами экономического развития отдельных стран.
Как видно из второго доклада атомной комиссии Совету Безопасности, этот план предусматривает обязанность международного контроля распределять производственные и иные установки, содержащие опасные количества запасов ядерного горючего, основных веществ и исходных материалов, по принципу географического распределения, имея в виду не допустить возможности «достижения отдельными странами военных преимуществ путем захвата существующих хранилищ и установок в пределах их территорий или на территориях, к ним прилегающих».
Как мы видим, при решении такой важной задачи, как географическое распределение атомных предприятий и соответствующих хранилищ, совершенно не принимаются во внимание экономические потребности, нужды и интересы страны. Это видно, например, из документа, который в известной степени вдохновлял авторов плана Ачесона – Баруха – Лилиенталя. Я имею в виду доклад военному министру США комитета по вопросам социальных и политических последствий, под председательством профессора Джеймса Франка, созданного чикагской металлургической лабораторией. Этот доклад был подготовлен в июне 1945 года и опубликован в «Бюллетене ученых-атомников» от 1 мая 1946 года.
В этом докладе в разделе, посвященном методам международного контроля, автор указывает на то, что «первым и может быть самым простым способом является рационирование сырых материалов, раньше всего урановой руды. Производство взрывчатых веществ начинается с переработки большого количества урана в крупных предприятиях по расщеплению изотопов или в огромных урановых реакторах. Количество руды, извлекаемой из недр в различных пунктах, может быть контролируемо постоянными агентами международного контрольного бюро, и каждая нация могла бы получить только определенное количество, которое сделало бы невозможным отделение расщепляемых изотопов в широком масштабе».
«Такое ограничение, – добавляет автор, – имело бы тот недостаток, что оно сделало бы невозможным развитие атомной энергии для мирных целей».
Если от доклада Франка в июне 1945 г. обратиться к докладу консультативного комитета, опубликованному госдепартаментом в марте 1946 г., а затем обратиться и к самому американскому плану» то легко убедиться в общности установок, лежащих в основе обоих докладов, которые не считаются с тем, что их осуществление сделает невозможным или, во всяком случае, в высшей степени затруднит развитие атомной э дергии в мирных целях.
Вот реакционная сущность этого плана, который пытается поставить непреодолимое препятствие на пути научного прогресса, технического прогресса, экономического прогресса любых стран и интересов всего человечества. И этот план нам теперь выдается за какое-то «высшее благо», во имя которого вас призывают пожертвовать государственным суверенитетом.
Это характерно почти для всех американских предложений о контроле над атомной энергией. Это явилось, как утверждает профессор Блэкетт, «одной из причин того, почему в настоящее время переговоры о контроле зашли в тупик».
Нельзя не отметить, что в докладе уже цитированного профессора Д. Франка указывалось, что «одним из существенных условий эффективности системы гарантий должно явиться то, чтобы план в случае своего осуществления мог гарантировать безопасность, в случае же провала или международных осложнений такая страна, как США, должна оставаться в относительно надежном положении по сравнению с любой другой страной»
Несомненно этой цели должен служить и принцип контроля по стадиям, а также принцип квотирования производства и использования атомной энергии. Оба эти принципа несомненно направлены именно на то, чтобы сохранить за Соединенными Штатами Америки то, что Д. Франк называл надежным положением в сравнении с любой другой страной.
Что касается принципа контроля по стадиям, то об этом уже много говорилось, и я не вижу необходимости что-нибудь добавлять к сказанному.
Скажу лишь, что американский план, устанавливая контроль по стадиям, исходил из того, что США при таком положении останутся в течение известного времени и, может быть, длительного времени, вне международного контроля. Контроль по стадиям является вместе с тем выражением неравноправности в отношениях между участниками конвенции по запрещению атомного оружия и контролю над атомной энергией.
Не случайно доклад подчеркивает, что «первый и важный шаг международного органа должен иметь целью определение наличия сырья и установление контроля над ним. Установление контроля над сырьем, – говорится в докладе, – поставит вопрос о доступе к нему, т. е. вопрос как политического, так и технического порядка».
В то же время американский план не дает ничего в обмен другим странам, не перешагнувшим еще через порог этой первоначальной стадии. Правда, в докладе говорится о возможности получения ценной технической информации. Но этот вопрос совершенно не разработан и поэтому не имеет реального значения. В результате на ранних этапах своего осуществления американский план безусловно не давал бы никаких существенных преимуществ другим странам, кроме США, кроме того, комиссия в любое время могла бы установить, что та или другая страна не выполнила своих обязательств по первому этапу осуществления плана контроля и могла бы принять решение воздерживаться от осуществления последующих этапов плана.
Несомненно, это свидетельствует о таком крупнейшем недостатке американского плана, как односторонность контроля, удобного для США и совершенно неприемлемого для других стран.
Что же касается системы квотирования, то характерно, что квоты, по американскому плану, должны определяться в соответствии с общим принципом, заключающимся в том, что «сравнимые национальные ресурсы должны расходоваться во всем мире пропорционально».
Такой принцип не считается ни с экономическими, ни вообще с государственными интересами и особенностями данной страны. Такой принцип, будучи применен на практике, может привести к искусственному ограничению развития народного хозяйства, применяющего атомную энергию, что, разумеется, не может не отразиться самым отрицательным образом на жизни всей страны, всего государства, на благосостоянии народа.
Принцип квот несостоятелен и потому, что он не имеет никакого отношения к основной проблеме, стоящей перед Организацией Объединенных Наций, именно к вопросу о запрещении атомного оружия, как оружия агрессии, что было и является основной целью политики СССР и всех миролюбивых народов.
Предложение об установлений квот по производству и использованию атомной энергии для мирных целей нельзя рассматря* вать иначе, как средство отвлечь внимание народов от этой глав-ной нашей задачи.
Вот почему советская делегация не может согласиться с этим принципом, а следовательно, и с американским планом так называемого международного контроля, в котором этот принцип играет важнейшую роль.
Таков этот американский план так называемого международного контроля. Этот план, как было показано выше, направленный на обеспечение военно-стратегических интересов США, не имеет ничего общего с такой важной, всемирно-исторической задачей, как запрещение производства атомного оружия. В этом отношении не оставляет сомнения письмо г. г. Ачесона, Ванневара Буш, Джеймса Конана, Макклоя и ген. Гровса от 17 марта 1946 года на имя Бирнса, в котором говорится буквально следующее:
«Второй вопрос касается принятия на себя или передачи власти над материальными вещами. Здесь также план позволяет движение стадиями, начиная с области добычи сырья, переходя к области промышленного производства, а затем к контролю над взрывчатыми веществами.
Выработка подробных предложений о таком планировании потребует дальнейшего изучения и большой технической компетентности и персонала. Конечно, она будет определяться основными решениями высокой политики. Одно из таких решений будет касаться того, в течение какого периода времени Соединенные Штаты будут продолжать производство бомб. План не требует, чтобы Соединенные Штаты прекратили такое производство после предложения плана или после вступления в действие международного органа. На какой-то стадии при выработке плана это необходимо. Но ни план, ни наша передача его не должны истолковываться как означающие, что это должно или не должно делаться в самом начале или в какое-либо определенное время. Это решение, когда бы оно ни было принято, будет сопряжено с соображениями высокой политики, затрагивающими нашу безопасность, и должно быть принято нашим правительством согласно его конституционной процедуре и в свете всех фактов международного положения».
Американский план так называемого международного контроля предусматривает наказание за нарушение установленных международным органом правил, регулирующих производство н использование атомной энергии. Американский план международного контроля, естественно, предусматривает беспрекословное подчинение правилам, какие будут установлены этим органом для производства, хранения и использования атомной энергии. Это относится в равной мере и к соблюдению квот, отступление от которых квалифицируется как нарушение условий, предусмотренных международным контролем, что должно влечь за собой и применение соответствующих санкций.
Авторитеты в области атомной проблемы указывают на то обстоятельство, что выработка энергии в больших масштабах всегда почти опасна с точки зрения американского плана и всегда будет рассматриваться в качестве нарушения условий контроля. Однако выработка энергии в больших масштабах, чем это будет предусмотрено международным контрольным органом, всегда может иметь место в странах, где налицо все условия для мощного движения вперед на основе последних достижений науки, техники и практического опыта, ломающих все нормы и все пределы.
С точки зрения американского плана это будет нарушением условий контроля, и по решению большинства международного контрольного органа такой стране может быть предъявлено обвинение в злонамеренном вмешательстве в деятельность органа и немедленное наложение соответствующего наказания.
Такое предположение может показаться невероятным, но ведь факт, что известный всем Буллит дошел до того, что план Советского Союза об увеличении производства стали в СССР до 60 млн. тонн в год объявил проявлением советского агрессивного империализма, требуя соответствующего военного воздействия на СССР. Не исключено поэтому, что если и в международном контрольном органе окажется большинство таких буллитов или даже ему подобных субъектов, то и они попытаются использовать этот орган в качестве орудия обуздания советского «империализма».
Это – опасная сторона американского плана, рекламируемого в качестве программы «социального усовершенствования». Противники советских предложений указывают на то, что эти предложения не могут обеспечить эффективный контроль и, создавая иллюзию такого контроля, являются поэтому опасными предложениями. Это, конечно, злостная выдумка. Но если говорить об опасных предложениях, то это целиком следует отнести именно к американскому плану так называемого международного контроля.
Теперь нетрудно видеть, что действительную опасность для дела мира представляет собой именно американский план так называемого международного контроля, план, который построен таким образом, чтобы обеспечить Соединенным Штатам Америки послушное большинство в международном контрольном органе,
что, как мы видели выше, нетрудно осуществить; чтобы иметь полную возможность при помощи этого большинства получить в свое полное и бесконтрольное распоряжение все мировые запасы атомного сырья, все предприятия по переработке этого сырья и все смежные предприятия, чтобы иметь возможность регулировать, а в случае необходимости ограничить или вовсе не допускать развития производства атомной энергии для мирных целей под предлогом, что производство атомной энергии в таких масштабах является опасным и угрожающим всеобщему миру.
Это – коварный план, рассчитанный на возможность обмануть общественное мнение, прикрыв агрессивные цели, лежащие в основе этого плана, фальшивыми пацифистскими фразами, ссылками на «дух интернационализма», на «высшее благо», на «высшие интересы всего человечества».
Естественно то ожесточение и использование всевозможных самых недобросовестных и темных средств, которые пускают в ход противники советских предложений, не останавливающиеся ни перед чем в защите американского плана.
Нельзя также не отметить, что американский план, требуя бесконтрольного обследования любой части территории каждого из участников будущего так называемого контроля и, в частности, предоставляя инспекции широкие возможности по обследованию сырьевых ресурсов атомной энергии в любой стране, позволил бы так называемому международному контрольному органу составить довольно полную картину объектов каждой страны и развернуть широкую сеть военного и промышленного шпионажа.
«При существующей международной обстановке, когда у Америки имеется запас атомных бомб и когда она выступает за использование их в качестве нормального средства ведения войны, советские военные власти вправе были бы считать, что сохранение в тайне точного расположения военных и промышленных предприятий и даже новых промышленных районов имеет крупное значение с военной точки зрения».
Приведя эти соображения, профессор Блэкетт цитирует из книги Шульмана «Поражение на Западе» следующее высказывание фельдмаршала фон Рундштедта о войне в России: «Вскоре после начала наступления я понял, что все написанное о России – чепуха. Карты, которыми снабдили нас, были неверны. Отмеченные на карте жирной красной линией шоссе оказывались проселочными дорогами, а указанные на карте проселочные дороги – первоклассными шоссе. Даже железных дорог, которыми нам якобы надлежало пользоваться, в действительности просто не существовало. Или же так: на карте не значилось на данном участке ни одного населенного пункта, а мы внезапно попадалц к городу американского типа с фабричными зданиями и т. п.».
Эта историческая справка говорит сама за себя.
Таков этот план так называемого международного контроля, план, который подается в качестве программы спасения человечества, якобы проникнутой «духом интернационализма», стремлением облагодетельствовать народы всего мира, В действительности это не международный план контроля. Это американский план создания под видом международного контрольного органа американского сверхтреста, предназначенного для того, чтобы отдать во власть и под контроль американских монополий все мировые запасы атомной энергии, все предприятия по производству атомной энергии, а также предприятия смежных отраслей промышленности.
Советский Союз с самого начала появления этого плана считал своим долгом разоблачить его действительную сущность, разоблачить готовящийся обман мирового общественного мнения и устранить, таким образом, опасность превращения международного органа, призванного стоять на страже мира, в орудие войны.
Советский Союз стоял на своей позиции, требуя безусловного запрещения атомного оружия и установления строгого международного контроля над выполнением этого запрещения тогда, когда он не обладал еще атомным оружием.
Советский Союз стоит на той же позиции и в настоящее время, когда в его распоряжении имеется атомное оружие.
Несколько слов необходимо сказать по поводу представленного на рассмотрение Генеральной Ассамблеи проекта резолюции Канады и Франции. Этот проект слепо следует за докладами атомной комиссии, в основе которых лежит план Ачесона – Ба-руха – Лилиенталя, с некоторыми непринципиального характера изменениями. В проекте резолюции Канады и Франции, принятом большинством первого комитета, совершенно неправильно указывается, что человечеству будут угрожать опасности до тех пор, пока контроль над развитием производства атомной энергии и управление им будут оставаться в руках отдельных государств. Это неправильно, поскольку предложения Советского Союза об установлении строгого международного контроля и соответствующей международной инспекции устраняют эти опасности. Наоборот, как это мы указывали выше, таких опасностей нельзя было бы избежать, если бы был принят американский план так называемого международного контроля.
В этой же связи надо сказать о неприемлемости и другого пункта (п. 69) франко-канадского проекта, который призывает все правительства подчиняться международному контролю, как он должен был быть построен в соответствии с американским планом.
Неприемлемым является также и тот пункт (п. 8) франко-канадского проекта, который содержит прямое посягательство на государственный суверенитет, прикрывая это интересами всеобщей безопасности и мира.
Следует отметить, что п. 8 франко-канадского проекта от 12 ноября представляет собой исправленный первоначальный проект этого пункта, в котором содержалась откровенная рекомендация государствам отказаться от осуществления своих суверенных прав в связи с контролем над атомной энергией. В результате той критики и отпора, которые встретила эта формулировка со стороны ряда делегаций и, в первую очередь, со стороны СССР и стран народной демократии, франко-канадским авторам, за спиной которых стоят, как это всем нам понятно, США и Великобритания, пришлось отступить и представить формулировку в более смягченном виде. Но эта формулировка по существу дела не меняет, означая тот же отказ от суверенных прав, с чем не может согласиться ни одно государство, дорожащее своей независимостью и самостоятельностью.
В остальном эта резолюция представляет собой пустой набор отдельных пожеланий, делающих этот проект еще более неприемлемым. Даже тогда, когда эта резолюция касается вопроса о запрещении атомного оружия, она делает это так нерешительно, что п. 2, посвященный этому вопросу, оказывается лишенным всякого сколько-нибудь серьезного значения. Резолюция Франции и Канады не идет дальше голого пожелания сделать все возможное для запрещения атомного оружия. Между тем следовало бы попросту запретить атомное оружие, объявить атомное оружие вне закона.
Советская делегация представила свой проект резолюции, в котором указывается, что ни одна из задач, поставленных перед атомной комиссией постановлениями Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 г., до сих пор не разрешена и что ответственность за это полностью лежит на правительствах США и Великобритании, систематически оказывающих в комиссии сопротивление принятию согласованных решений относительно запрещения атомного оружия и установления строгого международного контроля над атомной энергией, чтобы не допустить использование ее в военных целях.
Проект резолюции СССР констатирует также, что консультации между постоянными членами атомной комиссии не содействовали разрешению указанных выше задач, поскольку США и Великобритания во время консультаций продолжали отстаивать предложения, противоречащие по существу задаче немедленного запрещения атомного оружия и установления строгого международного контроля над атомной энергией с тем, чтобы использо* вание ее в военных целях не было допущено.
Придавая, однако, исключительно важное значение достижению соглашения, успешной работе по осуществлению решений Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 года, проект резолюции СССР предусматривает поручение атомной комиссии возобновить свою работу и немедленно приступить к выработке проекта конвенции по запрещению атомного оружия и проекта конвенции о контроле над атомной энергией с тем, что обе конвенции должны быть заключены и введены в действие одновременно.
Такая резолюция, будучи принята Генеральной Ассамблеей, должна послужить новым стимулом к продолжению усилий по достижению соглашения в отношении запрещения атомного оружия и установления строгого международного контроля над осуществлением такого запрещения, должна облегчить успех работе атомной комиссии, побуждая ее преодолеть имеющиеся в этой работе трудности и добиться запрещения атомного оружия, использование которого противоречит чести и совести народов.
Делегация СССР обращается ко всем делегациям, заинтересованным в действительном укреплении мира и международной безопасности, с призывом поддержать проект советской резолюции, предлагающий сделать новые усилия в этом деле в интересах всего человечества – запретить атомное оружие, установить строгий международный контроль.