Речь на заседании Генеральной Ассамблеи 21 октября 1949 года

Выступавшие до меня ораторы, каждый по-своему пытался обосновать свою позицию. Мне кажется, было бы затруднительно для Ассамблеи держаться такой системы, чтобы каждый последующий оратор обязательно разбирал все то, что сказано было до него предыдущим оратором. Тем не менее необходимо и этому уделить известное внимание, особенно, когда это относится к таким замечаниям, которые имеют более или менее общий – я бы даже сказал – принципиальный характер.

Вот почему я считаю необходимым остановиться на выступлении г-на Коэна, который здесь излагал какую-то странную теорию о сотрудничестве. Оказывается, всякий раз, когда какое-либо государство отказывается подчиняться диктату правительства Соединенных Штатов, это и означает отказ от сотрудничества. И, наоборот, сотрудничество на языке г-на Коэна – это не что иное, как выполнение тех требований, которые предъявляются к нему какой-то группой государств, возглавляемой Соединенными Штатами Америки. Я говорю, что это довольно странная теория, которая переворачивает, в сущности говоря, вверх ногами правильное представление о сотрудничестве.

Я постараюсь дальше доказать, что именно так обстоит дело и в данном случае с этими клеветническими претензиями к Болгарии, Венгрии и Румынии относительно якобы нарушения ими прав человека, и основных свобод, и мирных договоров, и международных обязательств.

Коэн говорил здесь, например, о том, что эти три страны отказались явиться в Генеральную Ассамблею или вообще в Организацию Объединенных Наций, чтобы совместно рассмотреть те вопросы, которые вызывают какие-то сомнения или недовольство. Выходит так, что когда ставится вопрос, например, о приеме Болгарии, или Венгрии, или Румынии в Организацию Объединенных Наций, то их не считают нужным приглашать, принимать в Организацию Объединенных Наций; но когда нужно их подвергнуть грубой клевете и всякого рода грубым несправедливым нападкам, то тогда их приглашают: «Будьте любезны, придите в нашу Организацию Объединенных Наций, выслушайте наши клеветнические наветы, дайте нам объяснения».

Да разве, г-н Коэн, уважающее себя государство может принять подобного рода приглашение?

Разве можно доказывать свое желание сотрудничества тем, что явишься тогда, когда тебя зовут специально для того, чтобы обругать? Отказ от подобных предложений американский делегат называет отказом от сотрудничества. Такие заявления о сотрудничестве – сплошное и грубое лицемерие. Под видом сотрудничества США требуют подчинения своему диктату. Такого сотрудничества вы от нас никогда не дождетесь. В попытках обосновать клеветнические заявления о нарушении этих прав и свобод особенную энергию проявили представители США, Великобритании, Австралии. Многие из присутствующих здесь делегатов знакомы с теми данными, которые приводили г.г. Коэн, Шоу-кросс, Мэйкин, пробовавшие ссылаться даже на какие-то документы. Однако все эти попытки полностью провалились. Под ударами критики со стороны делегатов, выступавших против этой англо-американо-австралийской провокационной затеи, от доказательств, на которые пытались ссылаться клеветники, ничего не осталось. В Специальном комитете мы подробно излагали нашу позицию. Мы привели документы, доказавшие, насколько не обоснованы предъявленные к Болгарии, Венгрии и Румынии претензии, доказавшие, что приводимые против них так называемые факты извращены, а то и вовсе выдуманы. Было доказано, что для каких-либо обвинений в нарушении прав человека и основных свобод в Болгарии, Венгрии и Румынии нет решительно никаких оснований. Тем не менее большинство Специального политического комитета приняло резолюцию, которая внесена теперь на рассмотрение Генеральной Ассамблеи. Приходится поэтому вновь обратиться к анализу этой кляузы, недостойной Организации Объединенных Наций.

Поход против народно-демократического режима в Болгарии, Венгрии и Румынии был задуман и проводится по трем основным линиям: 1. Клеветнически заявления в отношении правительств трех указанных стран о якобы нарушении прав человека и основных свобод – это одна линия. 2. Такие же заявления о нарушении мирных договоров – это вторая линия. 3. Такие же заявления о нарушении международных обязательств – этс третья линия.

Я утверждаю, что ни по одной из этих линий у обвинителей нет решительно никаких данных, на основании которых можно было бы сказать: «Да, виновен». Но я здесь и не думаю защищаться. Наоборот, советская делегация здесь выступает в качестве обвинителя обвинителей.

Чтобы доказать нарушения якобы прав человека и основных свобод в Болгарии, Венгрии и Румынии, открыли огонь против политического режима, установленного в этих странах, в результате победы народной демократии, В подтверждение обоснованности своих клеветнических утверждений господа из англо-американского лагеря ссылались на процессы Н. Петкова, Миндсенти, Маниу. Шоукросс всячески стремился опорочить эти процессы. Он поднял в связи с этим целый ворох старых, заезженных, стократ опровергнутых и разоблаченных, как грубые фальшивки и гнусные инсинуации, так называемых «фактов», в которых в действительности нет ни одного грана фактических данных, в которых все от начала до конца ложь и подтасовка фактов. Чтобы опорочить правосудие в странах народной демократии и тем самым доказать нарушение прав человека, представитель Англии рискнул в пресс-релиз от 6 октября заявить, что в этих странах «в политических делах арестованные вообще никогда не судятся, если они сначала не признают своей виновности», и что эти «так называемые признания представляют собой зловещую картину». Правда, позже он понял, повидимому, что махнул через край, и в речи 12 октября решил поправиться, заявив, что, конечно, это бывает не во всех процессах, а в большинстве процессов – даже «в огромном большинстве» процессов, как сказал Шоукросс, добавив, что признания эти к тому же получаются по принуждению. Шоукросс унизился до того, что стал повторять базарные сплетни о «психологических лабораториях», о каких-то «тихих местах», какой-то «психологической обработке», которой якобы подвергаются обвиняемые во время таких процессов. Однако в подтверждение своих утверждений клеветники не привели ни одного факта, так как таких фактов у них нет, как их нет вообще в природе.

Не скрою, что, слушая Шоукросса, я думал: не попал ли я случайно в Пикквикский клуб и не ораторствует ли это не генеральный прокурор Великобритании, а сам достопочтенный мистер Пикквик, удивляя своих слушателей россказнями всяких небылиц, хотя и более безобидного свойства. Не дурной ли это сон? Увы, это – не сон, это – явь. Это действительно, сам генеральный прокурор Англии мечет свои перуны против стран народной демократии, в то же время воспевая «зрелые системы права», как, например, английскую систему, в силу которой суды, как заявил Шоукросс, относятся с большой осторожностью к признаниям подсудимых. Так ли, г. Шоу кросс? Нет, не так. В такой «зрелой системе права», как, например, английская, дело обстоит, кстати сказать, совсем иначе. Шоукросс и тут напутал или просто исказил факты. В самом деле, именно в Англии признание подсудимым своей вины играет решающую роль в судебном процессе. В средние века существовало правило: «Сознание обвиняемого – царица доказательств». В английском праве это правило до сих пор сохранилось почти в неприкосновенном виде. Вот что по этому поводу можно было бы напомнить генеральному прокурору Великобритании, например, из учебника Сеймура Гарриса «Принципы и практика уголовного права» (Лондон, 1943, стр. 450 англ. текста), где говорится:

«Если подсудимый признает себя виновным, то не требуется никаких дальнейших доказательств или судебного разбирательства, и суд переходит к вынесению решения на основании собственного признания подсудимого».

В дигестах Стифена (Stephen), одного из крупнейших авторитетов Великобритании в области английского судебного права, можно прочесть по поводу сознания обвиняемого следующее:

«Если в английском суде подсудимый признает себя виновным (pleads guilty), то и делу бывает конец; нет дальнейших изысканий, и приговор следует немедленно за признанием». Вот где, оказывается, признание обвиняемого – все, и вот почему в таких судах так важно получить признание обвиняемого во что бы то ни стало. Шоукросс не упустил случая кивнуть по этому поводу и на Советский Союз, отважившись повторить лживый вздор относительно судебных процессов, происходивших в Москве лет 15 тому назад, позаимствовав этот вздор у таких клеветников, как известный всем Ванситтарт и ему подобные господа.

Ни в одном законе стран народной демократии нет ничего похожего на этот английский средневековый закон, который действительно извращает задачи правосудия, действительно нарушает права человека. Не случайно же ряд английских ученых, например Thayer, критикуя правила английского судопроизэодства, говорит, что эти правила большею частью оказываются «массой различных доктринальных положений, выраженных в двусмысленных английских или латинских фразах, наполовину понятных, но бегло применяемых без понимания того, что основные их идеи, Згдачные и правильные в соответственных случаях, путем безразличного применения приобретают ложную конструкцию и ложное значение». Можно себе представить, как все это отражается на правах человека, попавшего в руки так называемого правосудия! Вот почему как-то неловко было слышать, как Шоукросс, обреченный в силу своего официального положения генерального прокурора Великобритании на то, чтобы, заседая в английских судах, барахтаться в тине подобных средневековых судебных правил, пробовал в Политическом комитете Генеральной Ассамблеи поучать страны народной демократии «истинному правосудию», истинному отношению к сознанию обвиняемого. Но это лишний труд, так как в Болгарии, Венгрии и Румынии судопроизводство не знает таких средневековых английских законов, оно опирается на демократические основы. Здесь суды решают дела в порядке, установленном законом, на основании судебных доказательств, среди которых сознанию обвиняемого отводится не большее значение, чем любому другому доказательству. Сознание обвиняемого не только не единственное, но и не главное основание для признания судом обвиняемого виновным. Суд в демократических странах строго придерживается этого принципа, основывая свои приговоры на всей совокупности доказательств. Попытку Шоу-кросса и Коэна опорочить правосудие в странах народной демократии, используя для этого вопрос о признании своей вины обвиняемыми, можно считать провалившейся. С этим «доказательством» у г. Шоукросса и его друзей ничего не вышло.

Провалившись в этом случае, г. Шоукросс ухватился за другое, столь же обреченное на провал, «доказательство». Он заявил, будто венгерский министр юстиции где-то и когда-то сказал – где и когда, об этом Шоукросс предпочел умолчать, – что одним из средств доказательства в Венгрии является политическая позиция обвиняемого. Смысл и этого заявления заключается в том, чтобы оклеветать суды в Венгрии, изобразив их деятельность как средство сведения политических счетов. Это значит, что в Венгрии судят людей не за совершенные ими преступления, а за их политические взгляды. Но это – старая ложь, убедительно разоблаченная на судебном процессе Миндсенти, уличенного в совершении таких конкретных преступлений, как заговор о свержении законного венгерского правительства, в шпионаже и измене родине. На этом процессе вина Миндсенти была доказана не только его собственным сознанием в совершенных преступлениях, но и такими неопровержимыми уликами, как откопанный в подвале дома, где жил Миндсенти, железный футляр со списком членов будущего правительства, которое должно было под руководством Миндсенти и его англо-американских покровителей взять власть после насильственного свержения существующего законного правительства Венгрии.

Я спрашиваю: это факт или выдумка? Это – факт. Этот футляр с этими документами, собственноручно написанными Миндсенти, фигурировал на суде. Это – неоспоримый факт, это – убедительное доказательство вины Миндсенти, ибо вещественные доказательства неопровержимы, ибо факт есть факт, железный

футляр есть железный футляр, список есть список, рука Минд-сенти, которая этот список составила, есть рука Миндсенти.

И здесь никакие увертки не могут помочь, ибо это факты» неопровержимо доказывающие истину.

Поэтому все разговоры о том, что будто бы в Венгрии или в других странах народной демократии главное – это политическая позиция обвиняемого, – это клеветническая выдумка.

Но есть страна, где действительно, например, по преступлению против государственной тайны, против нарушения государственной тайны, не нужно никаких доказательств и не нужно даже признания обвиняемого, а достаточно, чтобы было налицо то, что закон называет «свойством характера».

Что это за страна? Это – Великобритания. Что это за закон? Это закон 22 августа 1911 г. А что же в этом законе записано? А в этом законе записано буквально следующее – я цитирую:

«Не требуется по делам о государственной тайне установления вины обвиняемого каким-либо определенным действием, доказывающим цель, угрожающую безопасности интересам государств…».

Выходит совершенно ясно, что обвиняемый может быть осужден в английском суде по закону 22 августа 1911 г., хотя бы конкретного преступления и не было установлено. Лишь было бы установлено то, что называется «свойством его характера».

Установленные этим законом правила действительно подрывают всякие основы правосудия, но ведь это же английский закон, это не болгарский закон, не венгерский закон, не румынский закон! Так кого же вы обвиняете в нарушении прав человека?

Вот, в сущности говоря, два важнейших доказательства, кото-* рые привел в Специальном политическом комитете г-н Шоукросс. Я уже не говорю о всякого рода других его соображениях, которые, по-моему, даже не заслуживают внимания. Я останавливаюсь на этих позднейших моментах, потому что это краеугольный камень его обвинения в нарушении прав человека, в нарушении основных свобод, так как действительно, если правосудие опирается на сознание обвиняемого, которого принуждают к этому, то, конечно, нельзя говорить ни о каком правосудии, ни о каких правах человека.

От г. Шоукросса не отставал в комитете г. Мэйкин, глава австралийской делегации, ответственное лицо, бывший австралийский министр. У австралийского делегата тоже плохо обстоит дело с фактами. Попросту говоря, фактов у него нет. В таких случаях добросовестные люди отказываются от своих утверждений, а добросовестные обвинители – отказываются от обвинения. Другое дело – недобросовестные обвинители. Они настаивают на своем, пускаясь на всякие маневры, вплоть до того, что просто выдумывают несуществующие факты. Так вышло и в данном случае; г, Мэйкин, пробуя ошельмовать Румынию, сослался на закон N 341 от 1947 г. о народных заседателях, в котором якобы говорится, что «заседатели избираются организациями главной политической партии Румынии, и ни один человек, не состоящий членом такой организации, не имеет права участвовать в этих выборах». (Речь 4 октября).

Однако в законе N 341 ничего подобного нет. Советская делегация потребовала в связи с этим, чтобы г. Мэйкин представил текст этого закона и указал соответственное место. Текст закона N 341 был представлен. Но все могут убедиться, что в нем нет ни слова, похожего на то, о чем говорил г. Мэйкин. Это ли не передергивание фактов?! Как об этом думает г-н австралийский делегат, которому все-таки надо ведь объяснить, откуда же он взял свое утверждение, на каком основании он сообщил Политическому комитету относительно организации правосудия в Румынии то, чего и в помине нет в документе, на который он публично сослался? Может быть, Мэйкин выйдет на трибуну и скажет: вот страница такая-то, пункт такой-то и следующий текст,., и прочитает те слова из закона N 341, которые говорят о том, что в Румынии действительно народными заседателями могут быть только коммунисты. Я заявляю, что этого он сделать не может, ибо такого закона нет. А в том законе, который он назвал, а именно 341, об этом не сказано ни слова. К сказанному надо добавить, что вообще закон N 341 отменен еще 1 апреля 1949 г., но и в этом апрельском законе нет ничего подобного тому, что утверждал г. Мэйкин. И на основании таких-то, с позволения сказать, «фактов» австралийский делегат позволяет себе угрожающе требовать каких-то мер в отношении румынского правительства!

В Специальном комитете советская делегация и ряд других делегаций подробно и тщательно разобрали все эти и другие так называемые «доказательства». Было доказано, что все они сводятся к набору лживых фраз, к извращенному истолкованию даже таких бесспорных положений, как положение о том, что в обязанности суда входит защищать конституцию и установленный ею государственный и общественный строй!

В качестве примера нарушения прав человека и основных свобод Шоукросс и Коэн указывали на то, что в Болгарии, например, законом 28 августа 1947 года была распущена петковская группа, подготовлявшая государственный переворот. Но даже г. Шоукросс должен был признать, – цитирую по пресс-релиз от 6 октября, – что «в переходный период от нацизма и недемократических систем могут быть необходимы на время особые чрезвычайные меры». Хотя закон 28 августа 1947 г. и был именно такой чрезвычайной мерой, применение которой публично оправдывал в Специальном комитете г. Шоукросс, он поносил эту меру в Болгария по той простой причине, что это было в Болгарии! Поразительнее всего, что все эти несправедливые нападки на политический режим в Болгарии, Венгрии и Румынии, на правосудие, на отсутствие якобы прав и свобод в Болгарии, Венгрии и Румынии идут больше всего со стороны правительств таких стран, где действительно поруганы все человеческие права и свободы. Это надо сказать о правительстве Австралии, где, как можно это прочесть в работах известного австралийского ученого антрополога Томсона, во многих частях Северной территории люди работают в условиях, равноценных рабству, или в изданной в Англии книге «Блэкчаттлс» («Темнокожее движимое имущество»), где описывается ужасное положение коренных жителей Австралии, поставщиков дешевой рабочей силы и жертв ожесточенной эксплоатации! А книга Гарднера «Моя Австралия» – разве она не рассказывает о полном бесправии аборигенов! Не странно ли, что австралийского делегата нисколько не беспокоит трагическое бесправие австралийцев, но зато он выражает «серьезное беспокойство», как говорится в резолюции большинства Политического комитета, по поводу якобы нарушения прав в странах народной демократии!

Характерным представителем этих выражающих «беспокойство» рабовладельцев выступил здесь делегат Голландии, правящие круги которой ведут агрессивную войну против индонезийского народа. Он выступил с призывом к крестовому походу против демократических стран, он открыто призывал здесь Генеральную Ассамблею объединиться для борьбы с коммунизмом. Такие попытки организовать крестовый поход против демократии и социализма имели место, как известно, в прошлом. Можно напомнить о таких попытках реакционных кругов капиталистических государств во главе с Черчиллем организовать поход 14 государств против СССР, поход, который с треском провалился. Нидерландский делегат может быть уверен, что если такие попытки провалились 30 лет тому назад, то теперь они провалятся с еще большим треском. Рабовладельцы и их покровители в роли учителей демократии, поборников прав человека и основных свобод в отношении других действительно передовых, демократических стран, – вот картина, действительно достойная богов!

Стыдно было слушать делегата Австралии, распинавшегося насчет правосудия в Румынии, тогда как именно в Австралии грубо попираются права и свобода путем применения федерального акта о преступлениях, лишающего граждан права на суд присяжных, лишающего обвиняемых права задавать вопросы обвинителям и отвечать на задаваемые вопросы!

Это надо сказать о Греции с ее фашистским террором, с ее дикими пытками и казнями патриотов, о США с их тоже «правами человека», продемонстрированными в Пикскрлле и в других местах США, продемонстрированными судьей Мединой, лишившим обвиняемых даже права на защитительные речи и с ходу осудившим не только обвиняемых, но заодно, так сказать по пути, и их защитников! Это надо сказать об Англии с ее практикой расстрелов мирных демонстраций, например в Сомали; надо сказать о безудержной пропаганде в Англии и США новой войны и массового уничтожения людей, о свободе слова для фашистов в Англии и т. д. и т. д. Нельзя не отметить также сделанное здесь Коэном заявление о том, что для США предложения Советского Союза против подготовки новой войны и о заключении пакта пяти держав по укреплению мира не приемлемы.

Конечно, для тех, кто готовит войну, не подходят предложения по укреплению мира. Это мы, конечно, примем к сведению. Вот о чем надо сказать в ответ обвинителям, разыгрывающим несвойственную им роль проповедников и учителей морали. Английскому генеральному прокурору, морализирующему в Генеральной Ассамблее насчет демократических свобод и прав человека, можно было бы напомнить, например, о нашумевшем в свое время Мирутском процессе б4 против передовых деятелей профессионального движения в Индии, процессе, названном в свое время английским журналом «Нью-лидер» «величайшим скандалом в области политических преследований, наиболее позорным в судебных анналах мира!». Обо всем этом следовало бы напомнить г. г. обличителям, чтобы вещи стали на свои места.

Когда в Специальном «комитете шла речь о правах человека в Болгарии, Венгрии и Румынии, не было недостатка в брани и в клеветнических выпадах, не было недостатка во лжи и фальсификации фактов. Недоставало одного – фактов, которые могли бы хоть в малейшей степени подтвердить клевету, возведенную на три страны народной демократии. Таких фактов нет и сейчас.

Так обстоит дело с якобы нарушением прав и основных свобод в Болгарии, Венгрии и Румынии.

Этих нарушений нет. Курьезно звучит поэтому попытка сослаться на ст. 2 мирного договора с Болгарией и Венгрией и на ст. 3 мирного договора с Румынией, говорящие о правах человека и основных свободах и которые якобы нарушены в указанных странах тем, что пойманные с поличным преступники – заговорщики против нового, демократического государственного строя, террористы, шпионы, изменники родины – были судимы и наказаны по закону! Будто эти статьи мирных договоров предназначены для того, чтобы охранять «право» на совершение преступлений или «свободу» совершать преступления! В то же время умалчивают о статьях 4 в болгарском и венгерском договоре, о ст. 5 в румынском договоре, прямо обязывающих правительства Болгарии, Венгрии и Румынии не допускать существования и деятельности таких фашистских организаций, которые ведут пропаганду и преследуют цель лишения народов их демократических прав, а также ведут враждебную деятельность в отношении СССР и любой из других Объединенных Наций. Между тем известно, что все эти петковцы, лулчевцы, царанисты, салашисты, миндсен-тисты и т. п. целиком подпадают под действие указанных статей.

Так дело обстоит и с мнимым нарушением правительствами Болгарии, Венгрии и Румынии мирных договоров. Таких нарушений нет. Они просто выдуманы, чтобы как-нибудь оправдать поход против трех народно-демократических стран, поход, организованный по всем правилам волчьего закона, прикрывающего всякое беззаконие, всякий произвол. Этот волчий закон хорошо выражен в известной басне Крылова «Волк и Ягненок»: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

Измышлениями и клеветой, подтасовкой и фальсификацией фактов думают оправдать свое вмешательство во внутренние дела Болгарии, Венгрии и Румынии. Это «не впервые. Мы помним, какие усилия делали правительства США и Англии в прошлом, чтобы получить возможность вмешиваться во внутренние дела этих стран. Мы помним, например, как в результате открытого вмешательства правительства США в болгарские дела были отсрочены выборы в Народное собрание, назначенные на 26 августа 1947 г.; как США и Англия добивались включения в состав болгарского и румынского правигельства в 1945 – 46 гг. представителей петковцев и царанистов; как делались попытки прикрыть преступления группы Н. Иеткова; и аналогичные попытки вмешаться во внутренние дела Венгрии, используя во всех соответствующих случаях в своих подрывных целях группы заговорщиков и предателей в этих странах. Все это объясняется тем, что правящие круги США и Англии заинтересованы в предотвращении крушения капиталистической системы в странах Восточной Европы, идущих по пути подлинно демократических реформ. Эти круги заинтересованы в том, чтобы, сплотив остатки разгромленной народно-демократическим движением в этих странах капиталистической реакции, попытаться задержать процесс укрепления народной демократии и успешное движение этих стран вперед, по пути социализма.

Народная демократия и народно-демократические государства, как об этом говорят неопровержимые факты, сложились в результате разгрома немецко-фашистских сил, вследствие исторической победы Советского Союза во второй мировой войне, в результате борьбы народных масс под руководством рабочего класса за национальную свободу и независимость, которые привели к выпадению из системы империализма ряда стран Восточной и Юго-Восточной Европы.

Народно-демократические государства – это государства переходного периода, призванные обеспечить развитие этих стран по пути социализма. С этим не хотят примириться реакционные круги капиталистических стран, пытающиеся любыми средствами оказать противодействие укреплению народно-демократического строя, пришедшего на смену старым экономическим и политическим отношениям в этих странах, покоившимся на капиталистической основе, мечтающие повернуть назад колесо истории или, по крайней мере, остановить его движение вперед. Здесь лежит коренная причина постановки на Генеральной Ассамблее вопроса о правах человека в Болгарии, Венгрии и Румынии, вопроса, который должен прикрыть, замаскировать вмешательство во внутренние дела этих государств, на чем построены все расчеты англо-американских капиталистических монополий. Для маскировки идут на явное извращение Устава ООН, на грубую фальсификацию фактов, делают попытку сослаться, например, на ст. 55 Устава, хотя нетрудно убедиться, что ст. 55 не дает никакого права на какое-либо вмешательство во внутренние дела суверенных государств. Делегация СССР уже приводила в доказательство полной необоснованности ссылки на ст. 55 выдержки из протоколов Сан-Франциоской конференции. Известно, что при редактировании ст. 55 этот вопрос специально обсуждался, причем было принято в Сан-Франциско решение, что «Глава 9 (она включает и статью 55) не содержит ничего, что могло бы быть истолковано, как дающее Организации полномочия вмешиваться во внутренние дела государств-членов».

Больше того, в докладе, представленном 25 июня 1945 г. президенту США делегацией США на конференции в Сан-Франциско, по этому поводу говорилось, что на конференции было высказано мнение, что «один из элементов в австралийском предложении, призывающий государства принимать меры отдельно от международной организации, выходит за рамки самого устава международной организации и, возможно, даже является нарушением внутренней юрисдикции государств-членов, навязывая им определенную философию отношений между правительством и частными лицами».

Принятое обязательство, наконец, было направлено к тому, чтобы исключить возможность такого толкования. Оно обязывает различные страны сотрудничать с Организацией путем проведения совместных и отдельных мероприятий по достижению экономических и социальных целей Организации, без нарушения их прав вести свои государственные дела согласно своим собственным способностям, своему собственному пути и в соответствии со своими собственными политическими и экономическими институтами и процессами.

В соответствии с этим в докладе указывалось, что устав открывает путь для международного сотрудничества в экономических, социальных и связанных с ними областях в неизвестных в прошлом масштабах. В то же время он защищает права государств жить своей собственной жизнью и быть свободными от ничем не оправданного вмешательства.

Наконец, несколько вопросов, имеющих столь же политическое, сколько и юридическое значение. Этим вопросам уделялось немало внимания, особенно представителями США и Великобритании. Эти вопросы связаны непосредственно с той частью резолюции, которая предлагает обратиться к Международному суду с просьбой о консультативном заключении.

Первый вопрос о наличии так называемого спора. Представители США и Великобритании усиленно настаивают на том, что в данном случае имеется якобы какой-то спор. Но, спрашивается, что они имеют в виду, говоря о споре? Какой спор они имеют в виду? Спор между какими и какими государствами? Если обратиться к соответствующим статьям мирных договоров, т. е. к ст. 37 мирного договора с Румынией, к ст. 35 мирного договора с Болгарией, к ст. 39 мирного договора с Венгрией, то не может оставаться никакого сомнения, что мирные договоры предусматривают возможный спор меж amp;у двумя сторонами, одна из которых это – соответственно Румыния, Болгария или Венгрия, и другая – США, Великобритания и СССР, которые по мирным договорам представляют союзные и соединенные державы в своих сношениях со всеми указанными выше странами по всем вопросам, касающимся выполнения и толкования настоящих договоров.

Мирный договор предполагает, следовательно, такую ситуацию, когда действительно может возникнуть спор между этими двумя сторонами. Правильность этого положения подчеркивается также указаниями в упомянутых выше статьях на то, что три государства – США, Великобритания и СССР – в таких случаях должны действовать по согласованию между собой. Не может быть, следовательно, такого положения, когда к Румынии, Венгрии или Болгарии были бы предъявлены претензии не всеми тремя указанными державами, действующими по согласованию, а какой-нибудь одной из них. В потенциальном споре, какой имеют в виду мирные договоры с Болгарией, Венгрией и Румынией по поводу выполнения и толкования этих договоров, может итти речь, следовательно, о таких разногласиях, которые возникают между правительствами указанных стран, с одной стороны, в тремя великими державами, – с другой. Это правило исклкь чает, таким образом, возможность сепаратного выступления одной или даже двух держа© из этих трех держав, ибо в таком случае не было бы действий по согласованию трех держав. Но именно в данном случае такого согласования нет, ибо Советский Союз никаких неправильностей в выполнении или в толковании мирных договоров со стороны Болгарии, Венгрии и Румынии не видит, так как их в действительности и нет. Наоборот, установлено на основании точных фактов, что правительства Болгарии, Венгрии и Румынии весьма добросовестно и пунктуально выполняют мирные договоры и не допускают никаких отступлений в этом деле. При таком положении нет никаких оснований говорить о каком-то споре между теми сторонами, какие предусматриваются мирными договорами. Нет, таким образом, никаких оснований и для обращения к Международному суду за консультативным заключением о наличии споров, подпадающих под положения об урегулировании споров, содержащихся в статье 36 мирного договора с Болгарией, ст. 40 мирного договора с Венгрией и ст. 38 мирного договора с Румынией.

Тем самым нужно считать отпавшим и второй вопрос проекта резолюции относительно обязанности правительств Болгарии, Венгрии и Румынии назначить своих представителей в комиссию по возникшему спору.

Должно быть ясным из сказанного, что предусмотренная соответственно статьям 36, 38 и 40 мирных договоров с Болгарией, Румынией и Венгрией процедура урегулирования спорных вопросов в данном случае также совершенно не применима. Ведь предусмотренная в этих статьях процедура имеет в виду, повторяю, спор между США, Великобританией и СССР, представляющими в таком споре одну сторону, и Болгарией или Венгрией, или Румынией, представляющими в этом споре другую сторону. Такого положения в данном случае нет, ибо, как это было уже сказано, в составе одной стороны, которая должна быть из трех государств, имеется лишь два государства – США и Англия. Третье же государство, а именно СССР, категорически возражает против предъявления к Болгарии, Венгрии и Румынии каких бы то ни было претензий, связанных с якобы нарушением ими мирных договоров.

Отсюда ясно, что не может быть никаких оснований для обращения к Международному суду и с третьим вопросом относительно права генерального секретаря назначить арбитра, предусмотренного соответствующими статьями мирных договоров. Из текста этих статей видно, что в этом случае имеются в виду не отдельные государства, составляющие сторону, а все три государства, составляющие сторону. Если в составе этой стороны нет одного какого-либо из трех государств – США, Великобритании и СССР, то в юридическом смысле этого слова нет и стороны, и все попытки путем различных схоластических толкований и юридических хитросплетений превратить сторону из трех государств в сторону при наличии лишь двух государств являются явным извращением смысла и текста указанных статей мирных договоров.

Отсюда а прямой вывод о полной несостоятельности также и четвертого вопроса, с которым предлагается обратиться к Международному суду. Это вопрос о том, будет ли комиссия компетентной для урегулирования возникшего спора, если она будет состоять в конечном итоге не из трех членов, т. е. из представителей двух сторон и арбитра, а из двух членов – представителей одной стороны и арбитра.

Сама постановка такого вопроса является совершенно недопустимой, так как налицо явное жонглирование словами в ущерб всякой юридической логике, всякому здравому смыслу. Не случайно поэтому, что в Специальном комитете представитель Франции отказался поддерживать третий и четвертый вопросы ввиду их явной юридической нелепости и грубой политической безграмотности. Но я должен сказать представителю Франции – если вы отвергаете третий и четвертый вопросы, то, оставаясь логичным, вы должны отвергнуть и первый и второй вопросы потому, что первый и второй вопросы – это основа для четвертого и третьего вопросов, а третий и четвертый вопросы лишь венчают все дело. В Политическом комитете мы указывали на то, что само обращение к Международному суду с подобного рода вопросами унизительно и для Международного суда и для Генеральной Ассамблеи.

Это, мне кажется, не требует дальнейших доказательств. Следует лишь обратить на это внимание Генеральной Ассамблеи и попытаться предотвратить такой шаг со стороны Генеральной Ассамблеи, который только способен унизить ее достоинство. Но в сущности говоря, унизительным для Генеральной Ассамблеи является уже и самый факт обсуждения навязанного ей вопроса о нарушении якобы правительствами Болгарии, Венгрии и Румынии человеческих прав и основных свобод. После всего сказанного должно быть ясно, что несправедливый, клеветнический поход против трех стран народной демократии преследует темные цели, как и тот проект резолюции, который представлен на рассмотрение Генеральной Ассамблеи большинством Политического комитета.

Советская делегация возражает против этого проекта, настаивает на отклонении этого проекта, так как принятие такой резолюции явилось бы поощрением клеветников и фальсификаторов, посягающих на суверенные права независимых демократически* Г9сударств. Этого нельзя допустить.