Речь на заседании 12 июня 1949 года

Советские предложения о подготовке мирного договора с Германией встретили здесь возражения. Мотивы возражений, сделанных представителями США, Великобритании и Франции, в общем совпадают, и это облегчает мою задачу.

Возражая против советских предложений, представители западных держав утверждают, что эти предложения «нереальны», так как к подготовке мирного договора можно якобы приступить лишь после того, как будет разрешен ряд других важных вопросов. Поскольку же эти вопросы остаются нерешенными, обсуждение вопроса о подготовке мирного договора, как выразился Аче-сон, совершенно не нужно и ни к чему не привело бы. Это – лейтмотив всех трех делегаций.

Г-н Ачесон заявил даже, что не следует обсуждать вещи, «которые кажутся совершенно абсурдными для всех, кроме нас самих», советские предложения Ачесон назвал «дипломатическим менуэтом», а рассмотрение проекта процедуры подготовки мирного договора квалифицировал как «совершенно преступную потерю времени». Самое большее, на что готов пойти г-н Ачесон, – это предоставить заместителям «преступно терять время на рассмотрение проекта процедуры подготовки мирного договора» – проекта, который, кстати сказать, был предметом тщательного обсуждения на Московской и Лондонской сессиях Совета министров иностранных дел в 1947 году и который в значительной части уже согласован.

Шуман, присоединившийся к возражениям Ачесона, говорил, что составлению мирного договора препятствует то обстоятельство, что Германия «сама еще внутренне не организована и находится в состоянии беспорядка и раскола». Предложение Советского Союза о подготовке мирного договора с Германией Шуман расценил даже как какую-то «маскировку», как отказ от разрешения других задач, стоящих перед Советом министров иностранных дел.

Г-н Шуман, как и министры США и Великобритании, старался доказать, что подготовку мирного договора с Германией надо отложить до тех пор, пока не будут разрешены такие задачи, как достижение экономического и политического единства Герма-нии, и другие важные проблемы. Такая постановка вопроса, на наш взгляд, не выдерживает критики; работа над решением и тех и других задач всегда может быть организована одновременно. Для этого нужно лишь чтобы было желание работать и в том и в другом направлении, не создавая искусственно заколдованного круга, из которого нет выхода. Но именно такой заколдованный круг и создается, когда, с одной стороны, требуют сначала решить задачу восстановления единства Германии и лишь потом заняться подготовкой проекта мирного договора, а с другой – не только не принимают никаких мер к обеспечению единства Германии, но, наоборот, все усилия направляют на закрепление раскола Германии. Если обратиться к истории последних двух лет, то можно найти немало фактов, свидетельствующих, что три западные державы направили свои усилия к тому, чтобы не допустить восстановления единой миролюбивой демократической Германии. Да и настоящая сессия дала немало доказательств стремления этих держав во что бы то ни стало закрепить раскол Германии.

Советская делегация предложила создать на основе существующих в настоящее время в восточной и в западных зонах немецких экономических органов Общегерманский государственный совет в качестве экономического и административного центра Германии с правительственными функциями; в ведении Общегерманского государственного совета находились бы вопросы экономического и государственного строительства, имеющие значение для всей Германии в целом. Задача, кажется, вполне посильная для Совета министров, поскольку при ее решении советская делегация предлагала исходить из существующего положения в восточной и западных зонах Германии. Тем не менее это предложение было отклонено западными державами.

Делегация СССР предложила восстановить деятельность Контрольного совета в Германии на прежней основе, соответствующей принципам международного сотрудничества и международным соглашениям. Это предложение также было отклонено тремя державами.

Советская делегация предложила далее восстановить Межсоюзную комендатуру Берлина для координации общегородских мероприятий по управлению Берлином и для обеспечения нормальной жизни Берлина в целом. Она предлагала, чтобы Межсоюзная комендатура в Берлине работала на основе ее устава, утвержденного четырьмя державами в 1946 году. Это предложение также было отклонено делегациями США, Англии и Франции.

Советская делегация предложила далее восстановить Межсоюзную комендатуру Берлина для координации общегородских мероприятий по управлению Берлином и для обеспечения нормальной жизни Берлина в целом. Она предлагала, чтобы Межсоюзная комендатура в Берлине работала на основе ее устава, утвержденного четырьмя державами в 1946 году. Это предложение также было отклонено делегациями США, Англии и Франции.

Советская делегация предложила восстановить общеберлинский магистрат на основе свободных выборов и провести эти выборы в соответствии с избирательным законом, утвержденным четырьмя державами в 1946 году, и временной конституцией Большого Берлина, одобренной в том же году представителями четырех держав; при этом делегация СССР предлагала внести в указанную конституцию некоторые изменения по соглашению между четырьмя державами. И эти предложения не были приняты делегациями трех держав.

Отклоняя одно за другим все советские предложения, западные державы в каждом случае находили отговорки, выдвигали всяческие мотивы. Однако ничего убедительного мы здесь от них не слышали тем более, что некоторые из министров сочли для себя более удобным говорить не о мирном договоре, а о сказках Андерсена, об изречениях какого-то американского провинциального судьи, некоего оракула из Голливуда.

Нам говорили здесь, что неизвестно, с какой Германией предлагается заключить мирный договор, какова будет «географическая величина» Германии, для которой предлагают подготовить мирный договор. Г-н Ачесон сказал, что до тех пор, пока эти вопросы не будут решены, приступить к подготовке мирного договора невозможно. Однако все эти вопросы стояли перед нами и раньше, тем не менее Совет министров иностранных дел вел работу по подготовке мирного договора.

Так действовал, по крайней мере, Совет министров иностранных дел на Московской и Лондонской сессиях.

Но сейчас противники подготовки мирного договора с Германией не находят ничего лучшего, как назвать всю работу, проделанную на предыдущих сессиях, «трагикомедией»; именно к этому выражению прибег г-н Бевин, жаловавшийся здесь на то, что ему несколько недель пришлось просидеть в Москве, а затем в Лондоне, занимаясь этим делом.

Г-н Бевин на прошлом заседании зачитал здесь несколько страниц из протокола заседания Совета министров иностранных дел от 15 декабря 1947 года. Это было заявление, с которым он выступил в тот самый день, когда американская и британская делегации решили покончить с сессией Совета министров иностранных дел. В этом заявлении г-н Бевин говорил: «Мы желаем единства Германии». А что последовало затем? Затем представитель Великобритании вместе с представителями США и Франции стал еще энергичнее действовать в направлении раскола Германии.

Г-н Бевин напомнил также, что 15 декабря 1947 года он сказал: «Мы желаем демократической Германии». А что было на деле? На деле появилась на белый свет боннская конституция и ряд вашингтонских соглашений – таких, как оккупационный статут и соглашение о трехстороннем контроле, которые, как здесь уже говорилось, находятся в полном противоречии с демократическими принципами и с задачей восстановления единства Германии. Г-н Бевин прочитал из протокола заседания от 15 декабря 1947 года и то место, где он говорил: «Мы не желаем кукольного правительства, которое сможет действовать только тогда, когда кто-нибудь из оккупирующих держав дергает за веревочку». Но вслед за тем западные державы, как известно, приняли меры к тому, чтобы создать в западных зонах Германии именно такое правительство.

Г-н Бевин, наконец, прочитал и то место из протокола заседания от 15 декабря 1947 г., где он сказал: «Мы желаем справедливого мирного договора с Германией». Но сейчас британская делегация начисто отказывается от подготовки мирного договора, стараясь доказать, что сейчас такая задача совсем невыполнима. Таковы факты. Упрямые, убедительные факты! Я должен, однако, сказать, что г-н Бевин, если я его правильно понял, заявил, что он готов рассмотреть предложения, внесенные советской делегацией, с тем, чтобы представить их правительству Великобритании, обсудить и вернуться к ним в дипломатическом порядке. Если это так, то мы можем ожидать, что, несмотря на критику, которой г-н Бевин подверг предложения Советского Союза, он поддержит предложения советской делегации, внесенные на этой сессии.

Возражая против предложения СССР о выводе оккупационных войск из Германии через год после подписания мирного договора, г-н Шуман указал, будто советская делегация предлагает предрешить этот вопрос без того, чтобы запросить мнение стран, пострадавших от германской агрессии. Продолжая эту мысль, г-н Шуман заявил, что «мы не имеем права предрешать этот существенный вопрос без консультации с другими странами, до того, как эта процедура подготовки мирного договора будет применяться на практике». Но надо сказать, что в предложениях советской делегации ничего подобного не говорится и не предлагается. Наоборот, наши предложения предполагают консультацию с другими странами, пострадавшими от германской агрессии. Об этом прямо говорится в той самой процедуре подготовки мирного договора с Германией, разработку которой советская делегация предлагает закончить на данной сессии. Таким образом, и эта стрела летит мимо цели*

Ачесон, касаясь советского предложения о выводе всех оккупационных войск из Германии через год после подписания мирного договора, предложил иной метод, как он заявил, разрешения оккупационного вопроса. Ачесон заявил, что западные державы довольствуются наличием в своих зонах 270 тысяч солдат, тогда как СССР якобы находит нужным иметь в своей зоне 340 тысяч солдат. Ачесон предложил при этом, чтобы Советский Союз предпринял «известные односторонние шаги в этом отношении».

Заявление г-на Ачесона не соответствует действительности, так как в самом деле численность советских вооруженных сил в Германии не превышает 200 тысяч человек. Преувеличивая численность советских войск, г-н Ачесон явно преуменьшает численность оккупационных войск в западных зонах оккупации Германии; в действительности, в западных зонах оккупации Германии находится не 270 тысяч солдат и офицеров, а свыше 400 тысяч. Таким образом, попытка г-на Ачесона отвлечь внимание Совета министров иностранных дел от предложения Советского Союза о выводе оккупационных войск из Германии через известный небольшой срок после заключения мирного договора является неудачной.

Возражая против предложения советского правительства приступить к подготовке мирного договора с Германией с тем, чтобы в мирный договор был включен пункт о выводе оккупационных войск в годичный срок после того, как договор будет заключен, г-н Ачесон позавчера воскликнул: «Что значат слова «после заключения мирного договора»? Может быть это будет через 50 лет». Очевидно, это восклицание определяет действительные позиции делегации США в отношении заключения мирного договора с Германией.

Не желая, видимо, заключать мирный договор с Германией, по крайней мере в течение еще длительного срока, западные державы создали, как известно, свой оккупационный статут. Теперь они приводят всякие доводы в пользу того, чтобы отклонить ясные, точные и действительно направленные на служение делу мира предложения Советского Союза – предложения о том, чтобы правительства четырех держав в трехмесячный срок представили в Совет министров иностранных дел проекты мирного договора с Германией, чтобы в этих проектах был предусмотрен вывод оккупационных войск всех держав из Германии в годичный срок после, заключения мирного договора и чтобы на этой сессии было закончено рассмотрение процедуры подготовки мирного договора.

Ни для кого не секрет, что возражения против этих предложений, высказанные здесь позавчера, носят искусственный характер и в действительности отражают нежелание сделать реальный шаг по пути подготовки германского мирного договора.

Что касается процедуры подготовки мирного договора, то делегация СССР предлагала обсудить проект подготовки этой процедуры в самом Совете министров иностранных дел параграф за параграфом. Но г-н Ачссони г-н Шуман предложили передать этот вопрос на рассмотрение заместителей с тем, чтобы они в трехдневный срок представили Совету министров свои заключения и предложения. Советская делегация не возражает против этого предложения. Со своей стороны советская делегация назначает своим представителем в эту комиссию делегата А. А. Смирнова. Она ожидает, что другие делегации также назначат в эту комиссию своих представителей и что через три дня мы сумеем заслушать, как предложил г-н Ачесон, доклад заместителей по вопросу о процедуре подготовки мирного договора.

Вторая речь на заседании 12 июня 1949 года

Г-н Бевин согласен лишь «посоветовать» своему правительству «проследить изучение проблемы», но вопрос заключается не в том, чтобы вести какое-либо абстрактное изучение. Мы предложили, чтобы каждое правительство подготовило в определенный срок проект мирного договора с Германией. Приемлемо это предложение или нет? Сегодня г. Бевин твердо заявил, что для британской делегации оно неприемлемо.

Второй вопрос – о выводе оккупационных войск. Делегация СССР предложила указать в проекте мирного договора, что оккупационные войска всех держав будут выведены из Германии по истечении годичного срока после заключения договора. Возражая против этого предложения, представители западных держав говорят, что, прежде чем записывать соответствующее положение в проект мирного договора с Германией, необходимо знать, с какой Германией будет заключен договор, какая власть будет установлена в Германии, каков будет географический объем Германии и т. д.

Но ведь когда договор будет заключен, то будет совершенно ясно, с кем он будет заключен, с какой Германией. Тогда все будет совершенно ясно, поэтому не надо подменять один вопрос другим. Мы говорим: давайте установим, что мы предпримем тогда, когда договор будет подписан; нам же говорят: для того, чтобы подписать договор, надо иметь ответы на ряд вопросов. Это само собой разумеется. Но, во всяком случае, в мирном договоре должен быть дан ясный ответ на вопрос о том, сколько же времени будут оставаться в Германии оккупационные войска.

Советская делегация спрашивает, согласны ли другие делегации с тем, чтобы эти войска ушли из Германии не позже чем через год после того, как договор будет подписан. На этот вопрос дается отрицательный ответ; другие делегации считают, что в проекте мирного договора сроки пребывания оккупационных войск в Германии вообще не должны быть оговорены. В оккупационном статуте также не указан такой срок. Повидимому, американская, английская и французская делегации добиваются того, чтобы оккупация Германии продолжалась в течение длительного периода, и недвусмысленно предупреждают против «необоснованных надежд» на короткий срок. Не случайно же г. Ачесон намекнул на то, что мирный договор, может быть, будет подписан через 50 лет! Что же касается делегации СССР, то она предлагает ускорить подготовку мирного договора и, в частности, представить проекты мирного договора в трехмесячный срок, считая этот срок вполне реальным.

Бевин заявил, что проект процедуры подготовки мирного договора с Германией, в значительной мере согласованный в 1947 году между четырьмя державами, «устарел».

Советская делегация хотела бы знать, что именно г-н Бевин имеет в виду, нельзя ли узнать, в чем именно устарел этот документ, если дело идет о каких-либо новых принципах, на которых должен быть построен этот документ, то хорошо было бы узнать об этих принципах. Делегация СССР считает, наоборот, что проект процедуры подготовки мирного договора в своих основных чертах является вполне подходящим документом. Ссылки на то, что теперь имеются две Германии, неубедительны, так как порядок работы по подготовке мирного договора не зависит от того, имеются ли в данное время «две Германии» или одна, ибо, все-таки имеется один Совет министров иностранных дел, который должен выработать проект мирного договора.

Бевин говорит, что трех дней недостаточно для того, чтобы заместители согласовали проект процедуры подготовки мирного договора. Конечно, три дня – срок небольшой. Но что же предлагает Бевин? Он предлагает, чтобы заместители подготовили доклад к утру во вторник. Оказывается, трех дней мало, а одного дня достаточно. Как же можно с таким предложением согласиться? Разве можно расценивать такое предложение иначе, чем как попытку уйти от действительного обсуждения вопроса?

В основе советского проекта процедуры подготовки мирного договора лежат справедливые принципы, согласованные в свое время четырьмя державами. Этот проект предусматривает, в частности, что германский мирный договор должен быть подготовлен

Советом министров иностранных дел, состоящим из тех членов Совета, которые подписали акт о военной капитуляции Германии, Он предусматривает, что Совет министров должен консультироваться с союзными соседними с Германией государствами и другими государствами, которые участвовали своими вооруженными силами в общей борьбе против гитлеровской Германии. Проект предлагает далее, чтобы для изучения вопросов, относящихся к германскому мирному договору, были созданы постоянные комитеты, в работе которых должны принять участие союзные державы в том порядке, какой предусмотрен проектом процедуры. Далее предлагается создать информационно-консультативное совещание, в деятельности которого будет участвовать еще более широкий круг государств. Наконец, предусматривается созыв мирной конференции.

Разве это плохие принципы? Разве нужно что-либо менять в этих принципах? Конечно, у нас имеется еще ряд разногласий по проекту процедуры. Но для того, чтобы попытаться эти разногласия устранить, мы и предлагаем рассмотреть проект процедуры по пунктам. Можно было бы поручить эту работу заместителям, которые за три, может быть, за четыре дня выполнили бы ее, а затем представили бы доклад Совету министров иностранных дел.