И она знала, что здесь ей будут рады в любое время.

— …возможно, таким образом Господь указывает нам на необходимость ежегодных водительских экзаменов в возрасте старше пятидесяти лет…

Я разгладила свой чёрный костюм от Версаче и взглянула на чёрные туфли-лодочки от Прада. И то, и другое очень практично, очень достойно, первый — подарок от Синклера, вторые — рождественский подарок от Джессики четыре года назад. Если ты берёшь хорошие вещи и заботишься о них, это будет длиться вечно.

От одной мысли о Джессике мне захотелось плакать, и я почувствовал себя дерьмово. Я присутствовала на двойных похоронах с сухими глазами, но одной мысли о моей лучшей подруге, больной раком, было достаточно, чтобы заставить меня разрыдаться. Слава богу, Марк, врач отделения неотложной помощи в Миннеаполисе, ухаживал за ней.

Я имею в виду, заботился о ней. Как только он убедился, что с Джессикой всё в порядке, Марк тоже исчез. Это было тревожнее всего, включая похороны: у Марка Спенглера не было личной жизни. Он не ходил на свидания. Он не занимался сексом. Его жизнь состояла из больницы и общения с вампирами.

Я несколько дней звонила ему на мобильный, но постоянно попадала на голосовую почту или, что ещё хуже, вообще не получала сигнала. Он как будто пребывал на Марсе.

— …утешение многих лет взаимной любви и привязанности…

О, чёрт возьми, отсоси мне. Взаимные кредитные линии и долгие годы, когда Ант соблазняла моего отца, а потом выпрашивала шубу. Он женился на ней из-за похоти, а она вышла за него из-за денег. И так далее, и так далее, и не важно, чего это стоило сердцу или душе моей матери, и не важно, что маме потребовалось почти десять лет, чтобы собрать осколки.

И когда я думала о добром докторе Тейлор (докторская степень по истории, специальность: Гражданская война; узкая специализация: битва при Энтитеме), моей мамы здесь тоже не было. Я знала, что они с моим отцом уже много лет не были в хороших отношениях, и я знала, что она искренне ненавидела Ант (и, поверьте мне, это чувство было ооочень взаимным), но я подумала, что она могла бы прийти, чтобы я могла подержать её за руку.

В ответ на приглашение на похороны она приподняла седую бровь и бросила в мою сторону что-то вроде Келог Олбрен: «Иногда лучшие друзья не могут присутствовать на похоронах друг друга». А мы с твоим отцом, дорогая, были, мягко говоря, не самыми лучшими друзьями».

Другими словами, орешков тебе, сладенький медвежонок.

Но она помогала по-своему, заботясь о Малыше Джоне. Я увижусь с ним после. Только сладкий запах пудры от Малыша Джона и его беззубая (ну, почти беззубая, у него уже было три) слюнявая улыбка могли меня сейчас развеселить.

Я вздохнула, подумав о пустом особняке, ожидающем меня. Даже моя кошка Жизель ушла гулять. Обычно мне было всё равно. Или я не замечала. Но было страшно оставаться в таком большом доме одной. Я хотела, чтобы Синклер вернулся домой.

Я жалела, что всё ещё так зла на него, что не могу ему позвонить. Больше всего я хотела бы, чтобы…

— Похороны состоятся на мемориальном кладбище Карлсона, — говорил священник. — Те из вас, кто хочет последовать за покойным, пожалуйста, включите фары.

…чтобы всё закончилось.

Я встала и разгладила своё чёрное платье, проверила чёрные туфли-лодочки и чулки в тон. Я была безупречна с головы до ног. Я выглядела в точности как нарядно одетая, но убитая горем дочь. Однако я не собиралась следовать за своим покойным отцом к мемориалу Карлсона, не обращая внимания на внешний вид. Моё надгробие тоже было там.

Я вышла вслед за скорбящими, думая, что я последняя, но остановилась и обернулась, услышав шёпот:

— Ваше величество?

Я узнала её сразу. Любой вампир узнал бы. Предполагалось, что я даже должна была её бояться (как и все вампиры). Но я не боялась.

— Не надо, не раскрывай мою тайну, — прошипела я Марджори, которая выглядела как библиотекарь (она и была библиотекаршей), но также была восьмисотлетним вампиром.

На ней были удобные коричневые туфли (блин), тёмно-синяя юбка и кремовая блузка с оборками. В её каштановых волосах виднелись седые пряди, а на бледном лице было нанесено достаточное количество косметики.

— Простите за вторжение, ваше величество.

— Что ты вообще делаешь в похоронном бюро? В этом месте, наверное, целая задняя комната забита Библиями.

Марджори поморщилась при слове «Библиями», но с готовностью ответила.

— Я прочитала об аварии в газете и пришла засвидетельствовать своё почтение, Ваше величество. Я сожалею о смерти ваших отца и матери.

— Она не была моей матерью, — поправила я по многолетней привычке. — Но всё равно спасибо. Поэтому вы скрываетесь? Чтобы засвидетельствовать своё почтение?

— Ну, я едва ли смогла бы высидеть всю службу.

Я чуть не захихикала, представив себе престарелую Марджори, вероятно, старейшую вампиршу на планете, съежившуюся в вестибюле, зажав уши обеими руками, чтобы не услышать случайного «Иисус» или «неисповедимы пути Господни».

Я, если можно так выразиться, могла услышать любой религиозный эпитет, молитву или рождественский гимн. Это было привилегией королевы вампиров.

— Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, обращайтесь ко мне, — настаивала она.

О, конечно, Марджори. Я бы с удовольствием отправилась в район складов и посидела в вампирской библиотеке, изучая пыльные тома тысячелетней давности и впадая в ещё большую депрессию, чем сейчас. Я избегала этого места, как большинство вампиров избегают церквей. Даже при жизни я никогда не была поклонницей библиотек.

К счастью, Марджори взяла на себя всю эту нудную работу за нас с Синклером.

И, что ещё более удачно, у неё не было ни малейшего желания захватывать власть. Она пережила трёх или четырёх королей (думаю… Я плохо разбираюсь в истории кровососов) и была довольна тем, что копалась в своих бумагах, пока они сеяли ужас. Она пережила их всех. Я лениво подумала, переживет ли она меня и Синклера. Вспомнит ли она нас через две тысячи лет?

Какой бы чопорной она ни была, я должна была признать, что была рада её видеть. По крайней мере, хоть кто-то потрудился прийти, даже если это был вампир.

— Вы идёте на кладбище?

И снова увидеть свою могилу? Ни за что на свете. Но вслух я сказала только:

— Там меня ничего не ждёт.

Марджори, казалось, поняла и слегка поклонилась, когда я повернулась на своих (элегантных) каблуках и ушла.

Глава 5

Конечно, я услышала, как машина свернула на подъездную дорожку (иногда я могла услышать сверчка за милю), но не торопилась подходить к двери и прислушиваться к всё более яростному стуку молотков.

Наконец, устав от своей пассивной агрессивности, я открыла входную дверь и сразу же сорвалась с цепи.

— Спасибо за поддержку на похоронах, мама. Ты действительно помогла. Да, с тобой я не чувствовала себя сиротой или типа того! Иметь плечо, на которое можно опереться, и тому подобное было таким утешением.

Моя мама прошмыгнула мимо меня, таща за собой пелёнку Бейби Краб™ (признанную собственность Малыша Джона™). От неё пахло отрыгнутым молоком. На ней был синий свитер (и это летом!), слаксы сливового цвета и чёрные туфли на плоской подошве. Её копна кудрей была в ещё большем беспорядке, чем обычно.

— Кстати — весело сказала я, — ты выглядишь как высохший ад.

Она проигнорировала мой выпад.

— Похоронная служба — неподходящее место для младенца, — пропыхтела она, пытаясь справиться со всеми атрибутами. Это было удивительно… парнишке не было и года, а у него было больше вещей, чем у меня.

Мама сунула мне Малыша Джона, и я подхватила его на руки, а затем поцеловала в макушку. Может, я и разозлилась на неё, но, чёрт возьми, я была рада его видеть.

— Ты пропустила классную вечеринку, — сухо сказала я.

— Без сомнения, — мама откинула со лба седые локоны. — Твой отец был помешан на вечеринках. Вот почему он был настолько глуп, что выпил большую бутылку шампанского, а затем отправился кататься на мусоровозе с твоей мачехой.

Эй, им нужно было отдохнуть от всей этой бескорыстной благотворительности. Я помолчала, прикинула, о чём думаю, а затем отложила это в сторону. Неа. Слишком рано для шуток.

Они пролежали в своих могилах всего полчаса. Может быть, к завтрашнему дню…

— Как ты держишься, дорогая?

— Как будто тебе не всё равно!

Она бросила на меня сердитый взгляд, и я чуть не захихикала. Разве я не видела этот хмурый взгляд достаточно часто в своём зеркале? Но я осталась невозмутима.

— У тебя был трудный день…

— И как ты об этом узнала?

— Но и в зоопарке у меня тоже был не самый лучший день. Так что ответь на мой вопрос, юная леди, или обнаружишь, что ты не такая уж взрослая, чтобы тебя отшлепать. Это было смешно, потому что я могла сломать маме руку, подув на неё.

— Ну?

— Я забыла вопрос, — призналась я.

— Как прошли похороны?

— Помимо того, что вся моя система поддержки, включая нынешнюю компанию, бросила меня в трудную минуту?

— Думаю, что твоя смерть была для тебя самым тяжёлым испытанием, — поправила она меня.

— И единственные, кто бросил тебя тогда, сейчас под землёй.

Это было правдой, но я была не в настроении рассуждать логически.

— И ты даже не попрощалась со мной. Знаю, они тебе не нравились, но, Боже мой!

И почему мы кричали друг на друга в холле? Может быть, я всё ещё была слишком зла, чтобы быть милой хозяйкой, даже по отношению к маме, которую я обычно обожала.

Как я могла не восхищаться человеком, который встретил свою дочь, восставшую из мёртвых, с распростёртыми объятиями?

— Кто-то же должен был присматривать за твоим сыном, — резко ответила она. — И не то чтобы у тебя совсем не было друзей. Кстати, где все?

— Вопрос дня, — пробормотала я. Я ни за что не сказала бы ей, что Синклер… что мы с ним поссорились — он нравился ей, если это возможно, больше, чем я. И она бы ужасно переживала из-за Джессики. И она не очень хорошо знала ни Марка, ни Лауру, да и вообще остальных.

И тут её слова обрушились на меня, как удар молотком по голове.

— Кто-то должен был следить за моим кем?

— Джоном.

— Что?

Она указала на моего сводного брата, как будто я забыла, что держу его на руках. На самом деле, так оно и было.

— Твоим сыном. Оглашение завещания? Вчера? Помнишь?

— Ты прекрасно знаешь, что меня там не было. — Мои ногти были в полном беспорядке, и не похоже, что Ант собиралась позволить папе оставить мне хоть что-нибудь. Поэтому я сделала себе маникюр с Портвейном Кордиал.

Моя мать вздохнула, как обычно вздыхала, когда я говорила ей, что моя контрольная работа в средней школе должна быть сдана позже утром, а я ещё даже не приступала к ней.

— В случае их смерти ты его законный опекун. Они мертвы. И знаешь что?

— Но… но… — Малыш Джон ворковал, извивался и выглядел слишком довольным сложившимися обстоятельствами. Я не могла решить, радоваться мне или ужасаться. Я остановилась на «ужасаться». — Но я не хотела ребёнка таким способом.

— Например, как?

— Как… ну, ты понимаешь. Посредством машины смерти.

Мама нахмурилась.

— Что это было ещё раз?

— Я имею в виду, я хотела собственного ребёнка. Нашего с Синклером ребёнка.

— Ну, ребёнок у тебя есть, — сказала она, совершенно не тронутая моей паникой.

— Но…

— И у тебя, безусловно, есть средства, чтобы воспитать его должным образом.

— Но…

— Хотя мне интересно…не перепутает ли он дни и ночи, живя с вами как с родителями?

— Этот вопрос не дает тебе покоя? Потому что я могу придумать несколько десятков других, чуть более насущных!

— Дорогая, не кричи. У меня со слухом всё в порядке.

— Я не готова!

— Ты всё ещё кричишь. И никто никогда не кричит, дорогая, — она закашлялась. — Поверь мне.

— Я не могу этого сделать!

— Мы все так говорим в начале.

— Но я действительно, действительно не могу!

— Мы все тоже так говорим. Ну, по крайней мере, первые двадцать лет.

Я подтолкнула его к ней, как будто предлагала блюдо с закусками.

— Возьми его!

— Моя дорогая, мне почти шестьдесят лет.

— Я моложе на шестьдесят лет, — с жаром выпалила я.

Мама бросила на меня мрачный взгляд.

— Мои дни по воспитанию детей закончились. Ты, с другой стороны, вечно молода, у тебя есть система поддержки, богатая лучшая подруга, прекрасный будущий муж, законная опека и кровные узы.

— И на этом основании я новая мама?

— Поздравляю, — сказала она, снова пододвигая ребёнка к моему лицу. Его огромные голубые глаза расширились, а рот сложился в букву «О». — Это мальчик. А теперь мне пора идти».

— Ты уходишь? — я чуть не взвизгнула.

— Сегодня днём я должна навестить твоего дедушку в хосписе. Ты помнишь своего дедушку, дорогая? Чтобы ты не обвиняла других в пренебрежении.

— Не могу поверить, что ты бросаешь меня вот так! У меня есть для тебя три слова,

— Мать — государственный дом престарелых. Ты меня слышишь? ФИНАНСИРУЕМЫЙ ГОСУДАРСТВОМ ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ!!! — крикнула я ей вслед, как раз в тот момент, когда Малыш Джон отрыгнул молоко на мой красивый чёрный дизайнерский костюм.

Глава 6

На кухне зазвонил телефон, и я побежала к нему, по пути остановившись, чтобы уложить Малыша Джона в его портативную кроватку (дочерней компании Бейби Краб™), где он тут же перевернулся на спину и заснул. Да, конечно, покойные родители всех утомляли.

Я поблагодарила за всё то барахло, которое мы купили, когда он родился, надеясь, что у нас будет возможность иногда посидеть с ним. Посидеть с ним, а не растить его до совершеннолетия! Но благодаря моим мерам предосторожности у нас были в изобилии подгузники, кроватки, молочные смеси, бутылочки, детские одеяла и комбинезоны.