Даже когда он пошевелился, помолодел, окреп, сел, этого было недостаточно, я всё равно собиралась взорваться.

Я отшатнулась от Синклера, отшвырнула в сторону вещи Марджори (и, вероятно, часть старой Марджори тоже, бедняжка), потянулась к Антонии через решётку и влила в неё ещё немного.

Я не совсем понимала, что делаю, и даже не была шокирована, когда Антония снова закричала, крик перешёл в вой. Она опустилась на четвереньки, покрылась тёмно-коричневой шерстью, а затем разъярённый оборотень завыл в потолок и начал рвать прутья решётки зубами.

Нечестно! Подумала я. Предполагалось, что тебе нельзя этого делать. Хулиганка!

— Элизабет! — кто-то тряс меня. — Элизабет! Что бы ты ни делала, прекрати это! Это уже слишком, ты…

Сквозь затуманенное зрение я увидела, как Антония-волчица разрывает прутья решётки зубами, и смутно подумала, из чего, чёрт возьми, сделаны зубы оборотня. Из титана? В мгновение ока она проделала достаточно большую дыру в решётке и протиснулась внутрь, а затем с отчаянной жестокостью набросилась на другой гроб. Чётки разлетелись, и она начала рвать цепи.

Немного придя в себя, я начала помогать ей. Ну, под «начала» я подразумеваю, что я открыла крышку гроба, как будто там не было цепей, засунула руки внутрь и вылила всё, что у меня было, на сморщенное существо внутри.

Через несколько секунд Гарретт уже сидел и оглядывался по сторонам.

— Ух ты, я чувствую себя потрясающе! Хм. Что, чёрт возьми, только что произошло? — спросил он совсем не так, как Гаррет.

Кто бы ни пытался растормошить меня раньше, это был Синклер, верно?

Конечно, теперь я его увидела, это был Синклер.

Эй, он отлично выглядит! Благодаря мне от теперь в полном порядке. Здорово. Теперь, если бы я только могла что-нибудь сделать с этой силой внутри меня, которая, кажется, хочет разорвать мне кожу на части…

— Элизабет! — его глаза расширились от благоговения и страха. — Элизабет, что ты делаешь?

А я всё ещё пылала, всё по-прежнему взрывалось, во мне, на мне, повсюду вокруг меня всё ещё было слишком много того, что я взяла от Марджори.

У меня была идея, но я знала, что у меня осталось всего несколько мгновений на обдумывание. Поэтому я наклонилась к Синклеру, заставив его вздрогнуть от прикосновения, и прошептала ему на ухо свои инструкции.

Он кивнул.

— Да, моя королева.

— Поторопись, — закончила я и рухнула на землю, объятая пламенем.

Глава 38

— …может, нам стоит…

— …так рад всех видеть…

— …доктор не стал бы ничего делать…

— …сильно болит?

Я открыла глаза и едва сдержала крик. Синклер, Марк, Тина и Гаррет склонились надо мной. Я отогнала их всех сильными движениями рук и села. Я сразу поняла, что мы в больнице.

Но успели ли мы вовремя?

— Где она? — уточнила я. Затем губы Синклера оказались на моих губах, его руки обвились вокруг меня, и я на минуту забыла обо всём безумии этого вечера.

— Подожди, подожди! — я оттолкнула его и огляделась. Я подумала, что мы были в нужной комнате. Но все они выглядели одинаково. — Сработало? Где она?

— Так чудесно видеть, что с вами всё в порядке, Ваше величество!

Я улыбнулась и повернулась к Тине.

— Когда вы оба приехали?

— Я вернулась домой час назад, — сказала она, круги под её глазами были ещё темнее, чем обычно. — Только что появился Марк, а потом позвонил Синклер. Гм. Почему Антония — волчица?

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

— Элизабет сделала это сразу после того, как уничтожила Марджори. И чуть не покончила с собой на свою беду, — Синклер повернулся ко мне — ну, на самом деле, он набросился на меня, как росомаха. — Ты что, не слышала, как я говорил тебе держаться подальше? — спросил он, встряхивая меня, как дешёвый рождественский подарок.

— О, засунь это в носки, Синклер. Как будто я собиралась оставить тебя в лапах библиотекарши из Ада. Какая сука.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — Марк, как врач, которым он и был, начал прощупывать моё тело.

— Я… думаю, да, — я чувствовала себя хорошо. Почти нормально. Я имею в виду, нормально для меня.

Исчез тот неистовый прилив энергии, который, как я опасалась, поглотит меня.

И, судя по тому, как они смотрели на меня, они все это понимали. На их лицах были в равной степени благоговение и страх.

Но что насчёт…

— Ну, должен сказать, я уже давно не чувствовал себя так хорошо, — весело сказал Гарретт. Поскольку обычно он говорил односложно, к этому нужно было привыкнуть. — Хотя я не уверен, что Антония скажет, когда встанет на ноги завтра утром.

— Да, не надо давать мне новых поводов для беспокойства. Кстати, ты не заметил, те двое гостей всё ещё были у нас дома? С ними всё в порядке?

— С Джинни и Ларой всё в порядке, — сказал Марк. Он был одет в рубашку, расшитую крупными фиолетовыми цветами, грязные шорты цвета хаки и сандалии. — Я немного неожиданно познакомился с ними в ванной, но мы всё уладили, когда пришла Тина. После звонка Синклера стало ясно, что опасность практически миновала, поэтому они решили остаться в особняке.

— Отлично. Теперь, когда мы отчитались обо всех, кроме человека, за которым пришли, может кто-нибудь, пожалуйста, сказать мне, где моя лучшая подруга!?!

Это вызвало улыбку у некоторых из них. От чего я распалилась ещё больше.

Наконец, Марк подал голос.

— Ну, мы привезли тебя сюда, и твой парень сделал то, что ты ему велела. Он свалил тебя прямо на Джессику, которая до этого спокойно отдыхала. К тому времени ты уже не была охвачена пламенем, но от тебя по-прежнему исходили тонны жара и пота. Я видел, как ты каталась взад-вперёд на Джессике в её постели… вот что я тебе скажу. Я чуть не стал гетеросексуалом.

— Но кровать сейчас пуста! Получилось? С ней всё в порядке?

— Даже лучше, чем в порядке, — с улыбкой ответила Тина. Она покраснела от описания Марка, но сумела сделать движение в сторону коридора. — После первоначального шока детектив Берри увидел, что мы делаем для Джессики, и оставил вас в покое. Как только она… как только с вами обоими всё было в порядке… Ну, Джессика и Ник захотели уединиться, и мы все были в комнате, а ты всё ещё выглядела так, будто тебе нужна кровать, и поэтому…

У меня отвисла челюсть от возмущения.

— Она куда-то вышла?

— Одним словом, — начала Тина.

— Ага, — закончил Марк.

— Почему это… это…

— Они всё ещё где-то в больнице, — мягко поправил меня Синклер.

Как по команде, Джессика и Ник врываются в палату (точнее, врываются через медленно открывающуюся дверь), хихикая и опираясь друг на друга. Она всё ещё была в мятом больничном халате, а его рубашка была явно не заправлена в брюки.

Без носков. Без обуви.

— Ну, это было… — она увидела, что все мы ждём её, и замолчала.

— Быстро? — вызвался Марк.

Как только я увидела её, я поняла, что всё кончено. Во благо. Она выглядела прекрасно.

Я уставилась на неё. Мы все уставились. Наконец, Марк откашлялся и спросил:

— Как ты себя чувствуешь, Джессика?

Сияя, она отстранилась от Ника и широко развела руками.

— Я чувствую себя прекрасно. Но я очень-очень голодна. У кого-нибудь есть в кармане шоколадка? Или, может быть, стейк?

Наконец, она повернулась ко мне, всё ещё глупо улыбаясь.

— Бетс, ты дерьмово выглядишь. Что случилось?

Глава 39

Синклер отнёс меня в постель, как только мы вернулись домой, что было глупо, потому что я прекрасно могла ходить. Я была в этом уверена. На самом деле, учитывая, что было всего около часа ночи, я ужасно устала.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем отключиться, это как он стянул с моего пальца обручальное кольцо. Надеюсь, он выбросил его в ближайшую канализацию. Боже, неужели я собиралась высказать ему всё, что думаю, когда я……

Я села. Часы на прикроватной тумбочке показывали 17:30. Синклер сидел за своим столом и что-то писал в бумагах, но через полсекунды поднял глаза и оказался рядом со мной.

— Элизабет…

— Труп.

— …ты…

— Ты точно труп.

— …всё в порядке?

— Ты подарил мне подержанное обручальное кольцо? — вскрикнула я.

Он выглядел огорчённым, когда сел рядом со мной.

— Антикварное.

— Бывшее в употреблении.

— Как хочешь. Мне очень жаль.

Я откинулась на подушки и закрыла глаза рукой.

— Ты не мог знать. Дружелюбная и отзывчивая Марджори, верно?

— Я подумал, что кольцо с камнями, принадлежавшее королеве, было бы подходящим подарком.

— Зомби. Мёртвый отец. Мёртвая мачеха. Ну, на самом деле мёртвая мачеха, может, и не так уж плоха… но тогда ТЫ чуть не умер!

— Мне очень жаль.

Я убрала руку и посмотрела на него. Его свирепый тёмный взгляд сверлил меня, а руки дрожали.

— О, эй, как я и сказала. Ты не мог знать. Ты ведь избавился от него, верно?

— Избавился. Я…

— Не бери в голову. Мне всё равно, если я никогда больше не увижу эту вещь, и я точно не хочу знать, что ты с ней сделал. Кроме того, мы собираемся в «Тиффани», чтобы выбрать новое, верно?

— Если хочешь.

— Ты выглядишь ужасно.

— Я был… в ужасе за тебя. Я был уверен, что она убьёт тебя. А я был бесполезен. Хуже, чем бесполезен. Я слышал, что происходит, но ничем не мог помочь. Я…

— Иди сюда, — сказала я. — Я уже говорила, что безумно по тебе скучала?

— Насколько я помню, нет.

— Ну, да. Я имею в виду, скучала по тебе безумно, — я дёргала его за рубашку, и пуговицы разлетались во все стороны. — Без тебя это место уже не то. И эй! В следующий раз, когда Большой Злодей выманит тебя из дома, может, оставишь записку?

— Или даже напишу тебе смс, — торжественно согласился он. Мне безумно хотелось снять с него одежду, безумно хотелось прикоснуться к нему, почувствовать его, попробовать на вкус. Я слышала, как рвётся ткань, когда снимала с него рубашку, сломала пряжку ремня, разорвала брюки.

Я обхватила его бёдра коленями и опустилась на колени, чтобы откусить пару кусочков. Или три. О боже, о боже, о боже!

— О боже, — простонал он.

Было так чертовски здорово, что он был в моём доме, в моей постели. Это было именно то, чего мне не хватало, и даже кое-что ещё. Это была мечта, ставшая явью.

(И для меня в том числе.)

И, о, было так приятно чувствовать его рядом с собой, его руки на себе. Я тянула его, пока мы оба не оказались в сидячем положении, я всё ещё была сверху, и мы жадно целовались, как будто нам не хватало воздуха. Или насытились друг другом. Он оттолкнулся, и я подалась вперёд…

…а потом я оттолкнулась и снова оказалась сверху.

«Мой» — подумала я.

«Твой» — согласился он.

Я оседлала его, чтобы быть ближе, чтобы принять его в себя, и скакала на нём с огромным наслаждением, уставившись в потолок, пока его пальцы впивались в мои тазовые кости.

Он прикусил мои пальцы, и я наклонилась, чтобы снова поцеловать его.

О, Синклер.

Элизабет. Моя собственная, моя королева, моя ужасная королева.

Подожди минуту. Неужели мы…

Умоляю тебя. Не разрушай момент грубым жестом или мыслью.

Но мы…

Да.

Ты можешь…

Да.

Я тебя люблю.

Да. О, да. Правильно…

…вот так.

Глава 40

— А вот и невеста, — промурлыкала я, натягивая туфли. — Вся в белом. (И красном.) А вот и невеста, восставшая из мёртвых. (Снова.)

— Эта песня потрясающая, — Джессика перегнулась через моё плечо, чтобы освежить помаду с помощью моего зеркальца. — И не заставляй меня восхищаться твоим голосом.

— Я вылечила тебя от рака, а взамен получила только горе.

— Эй, я не заставляла тебя лечить меня. Кстати, мне кажется, или все до сих пор в шоке из-за того, что ты сделала прошлой ночью?

— Ну да. Я не совсем уверена, что именно сделала.

— Синклер и Тина тоже. Вот почему это сводит их с ума.

— Не говоря уже о Майкле и остальных, — добавила Антония, по своей привычке входя в гримерку без стука. — Какое-то время они будут обходить тебя стороной. Хех. О, и ещё, бимбо? В следующий раз, когда у тебя будут двое покойников в гробах и я в клетке, живая и готовая надрать задницу, выпусти меня первой! Я могла бы помочь тебе с этой мерзкой обезьяной Марджори.

— Буду иметь это в виду.

— По крайней мере, теперь я понимаю, из-за чего весь сыр-бор, — пробормотала она, отмахиваясь от предложенной Джессикой палочки для туши. — Бегать волком — это весело, — она возилась со своими лацканами и только безнадежно измяла свой красный жакет. — Но знаете? У меня не было видений с тех пор, как Синклеру было указано, что он не должен ходить к Марджори один. Интересно, могу ли я по-прежнему видеть будущее?

— Ну, — сказала я, чувствуя себя неловко, — если ты не можешь и пропускаешь это, мне жаль. Я не…

— Можно, Бетси? Я не жалуюсь. Просто интересно.

— Ты будешь стоять смирно? — спросила Джессика. Её костюм, такой же, как у Антонии, был сапфирово-синего цвета. — Ты вся взъерошенная.

— И вы все раздражаете, но я терплю это дерьмо, не так ли? Я здесь участвую в обезьяньих ритуалах, не так ли?

— Заткнись, — тепло сказала я.

Тина постучала в дверь, затем просунула голову внутрь.

— Почти пора, Ваше величество. Боже мой! От вас захватывает дух.

— Правда, — скромно сказала я. На Тине был тот же костюм от Веры Вонг, что и на Джессике и Антонии, только её костюм был светло-жёлтого цвета. Учитывая хрупкую фигурку Тины, её большие тёмные глаза и каскад светлых волос, это сработало.

Всё получилось. Это был мой день, и всё получилось.

Я счастливо вздохнула и нанесла ещё румян.

— Эй, Синклер говорил с тобой о новой работе?