Мэри Дженис Дэвидсон

Бессмертная и беспокойная

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Undead and Uneasy / Бессмертная и Беспокойная

Автор: Мэри Дженис Дэвидсон / Mary Janice Davidson

Серии: The Undead #6 / Королева Бетси #6

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Пролог

Жила-была прекрасная королева, которая была столь же ужасна внутри, сколь и великолепна снаружи. Она была тщеславной, злой, холодной и эгоистичной. Больше всего ей нравились серьги в форме огненных углей, ужасные украшения, свисавшие с плеч. Каждый камень был размером с подушечку большого пальца королевы, и говорили, что погибло более тысячи человек, добывая кроваво-красные камни.

Эта королева была так тщеславна и так сильно любила свои огненно-угольные серьги, что пригрозила проклясть любого, кто украдёт их.

Поэтому, естественно, её люди дождались смерти королевы, прежде чем забрать их.

Четверо воров (которых, признаться честно, нельзя назвать расхитителями могил, потому что никто не дождался, пока ненавистную королеву похоронят) подошли к её никем не охраняемому телу и сделали своё дело. Тело было без охраны, потому что вечеринки в честь новых монархов (кузины покойной королевы, простой, но щедрой женщины, и её мужа, застенчивого целителя) были в самом разгаре, и никто особенно не заботился о том, чтобы охранять мёртвую кретинку.

Первый из четвёрки упал замертво, не успев сесть на лошадь. Второй из четвёрки умер после того, как его палатка таинственным образом следующей ночью загорелась.

Третья добралась до побережья, продала серьги за кругленькую сумму и тут же умерла от мозгового штурма, который сегодня известен как аневризма.

Что случилось с четвертой, неизвестно.

Мужчина, купивший серьги, держал их в своём магазинчике три с половиной дня. Он продал серьги человеку с определённым достатком и положением в обществе как раз перед тем, как в его магазин ударили сотни молний, которые спасли ему жизнь, но навсегда лишили его работы и заставили на всю жизнь бояться сверкающих огней и громких звуков.

Этот богатый и влиятельный человек был слугой одного европейского принца (история не уточняет, какого именно). Он доставил серьги своему хозяину, и через час принц проглотил смертельное количество заражённого мяса вместе с половинкой одной серёжки, которая позже была извлечена во время вскрытия.

Серьги в конце концов добрались до Лондона, но не после того, как по пути они вызвали серию всё более странных и ужасных катастроф, включая, помимо прочего, чуму свиней, фитофтороз томатов, череду жеребят, родившихся с пятью ногами, многочисленные случаи утопления в нескольких милях от любого естественного источника воды и чудовищно быстрого млекопитающего, которое никто никогда не видел достаточно отчётливо, чтобы хорошо описать.

В тот день, когда украшения были выставлены в Британском музее на выставке «Возвращение египетских древностей», у начальника службы безопасности случился сердечный приступ со смертельным исходом, продавщица сувенирного магазина ослепла, а три экскурсовода заболели дизентерией.

Серьги оставались в музее много лет. Возможно. Серьги, по-видимому, не любили оставаться на одном месте, и было известно, что кураторы в поисках драгоценностей облысели.

Один раз их обнаружили на выставке неандертальцев, дважды — в мужском туалете на втором этаже, шесть раз — в сувенирном магазине (к настоящему времени о них уже ходит молва как о «проклятых»).

Серьги колесили по всему миру, и ни один музейный работник, независимо от продолжительности рабочего дня или низкой зарплаты, не осмеливался прикоснуться к ним), и четыре раза в кафетерии (где неосторожный посетитель музея чуть не подавился одной из них). Они также отправились в незапланированное кругосветное путешествие в миниатюре, исчезнув и найдясь не менее чем на восьми выставках: в Японии, Риме, Маниле, Греции, Северной и Южной Америке, Великобритании, Тихоокеанском регионе и на Ближнем Востоке. Все остальные музеи, осведомлённые об истории артефактов, возвращали драгоценности в Великобританию быстро и без комментариев.

В конечном итоге в Британском музее сменилось руководство (предыдущий куратор был вынужден досрочно уйти на пенсию из-за загадочной потери пальцев и обоняния), которое, пытаясь привлечь внимание Виндзорского дома, подарило серьги Диане, принцессе Уэльской.

Некоторое время спустя они попали в руки очень старого и очень любопытного вампира, которому пришла в голову идея разбить серьги на несколько камней поменьше и раскидать их в двадцати пяти разных направлениях по всей планете.

Знаете, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Один из камней оказался в Миннесоте, как раз на рубеже двадцать первого века. Точной даты никто не знает, потому что тех, кто участвовал в организации доставки, просто невозможно найти.

Глава 1

— В этой открытке три ошибки, — сказал мне король вампиров. — Первая, моя любовь к тебе совсем не похожа на «мерцающие янтарные волны летней пшеницы». Вторая, моя любовь к тебе не имеет ничего общего с «очаровательными пушистыми мультяшными зайчиками». Третья… — и тут он вздохнул. — Зайчики не сверкают.

Я посмотрела на блестящую жёлтую открытку, на которой переливались сверкающие зайчики. Это была наименее неприятная из двух дюжин, которые я разложила по всей нашей кровати.

Что мне сказать? Он был прав. Их три.

— Это просто пример… смотри, чтобы у тебя не случился сердечный приступ и ты не умер у меня на глазах, ладно?

— Я не, — пробормотал он, — настолько удачлив.

— Слышала об этом. Я просто хочу сказать, что на свадьбе будет много людей, — я проигнорировала дрожь Синклера, — но также будут люди, которые не смогут прийти. Ну, знаешь, другие планы, или умерли, или что-то в этом роде. Получается, ты отправляешь уведомление о свадьбе, чтобы привлечь всех, кто не смог прийти. Таким образом, люди узнают, что мы действительно это сделали. Это вежливо, — я ломала голову, как лучше это описать, чтобы мой жених с неохотой согласился. — Это, знаешь ли, цивилизованно.

— Что за ненасытная тяга к подаркам от грубых и неотёсанных людей.

— Твоя правда, — признала я через минуту, прекрасно понимая, какое место я занимаю в Войнах за власть. Да ладно, все знают, что он прав. Не было никакого смысла — абсолютно никакого смысла — во всех этих уведомлениях о рождении, свадьбах и выпускных, кроме «Эй! Приведите в порядок старую чековую книжку, в нашей семье произошло что-то новое. Наличные — тоже хорошо».

— Но всё равно мило. Ты не так уж сильно беспокоился о приглашениях.

— В приглашениях есть логический смысл.

— Приглашения странные. Просто «Синклер», как будто у тебя нет ни имени, ни отчества. Почему бы тебе не написать на этой штуке своё полное имя?

— В нашем сообществе меня знают как Синклера.

«Наша» — моя задница. Он имел в виду сообщество вампиров. Я не смогла удержаться от последнего замечания.

— Я женюсь на Шер!

— Не дразни меня.

Я прикусила язык, кажется, в сотый раз за этот вечер… а ещё всего-то девять часов вечера. До свадьбы оставалось всего три недели, а Синклер, мой смущённый жених, с каждым часом становился всё раздражительнее.

Ему никогда не нравилась идея официальной свадьбы со священником, цветочницами и свадебным тортом, покрытым разноцветной глазурью. Он сказал, что, поскольку «Книга мёртвых» провозгласила его моим супругом, мы уже женаты и будем женаты тысячу лет. Период. Конец дискуссии.

Всё остальное? Пустая трата времени. И денег. Трудно сказать, что в его глазах является большим грехом.

Казалось, прошла тысяча лет (но на самом деле прошло всего полтора), и я уговорила Эрика (да, у него было имя) признаться в любви, сделать предложение, подарить мне кольцо и согласиться на церемонию. Но он никогда не обещал согласиться, не взбрыкнув, и уж точно никогда не обещал жениться, не съязвив по этому поводу.

У меня было два варианта. Я могла ответить на его язвительные комментарии несколькими своими, и мы снова могли по-крупному поссориться. Или я могла бы проигнорировать его язвительные комментарии и заниматься своим делом, а после свадьбы Синклер снова стал бы моим милым краснеющим мальчиком-игрушкой.

Затем настал бы медовый месяц, которого я с нетерпением ждала: две недели в Нью-Йорке, в месте, где я никогда не была! Слышала, что Нью-Йорк — отличное место для посещения, если у вас есть деньги. У Синклера была куча денег. Фу, кстати об этом.

— Кстати, я не собираюсь брать твою фамилию. В этом нет ничего личного.

— Ничего личного? Это моя фамилия.

— Просто меня так воспитали.

— Твоя мать взяла фамилию твоего отца и, даже после того, как он бросил её ради посмертного заигрывания другой женщины, сохранила его фамилию. Именно поэтому, по сей день, существуют две госпожи Тейлоры в городе. Так что на самом деле тебя воспитывали совсем не так.

Я сверкнула глазами. Он сверкнул в ответ, но его взгляд больше походил на усмешку. Поскольку Синклер выглядел так, будто ухмылялся, даже когда был без сознания, было трудно сказать наверняка. Всё, что я знала наверняка, это то, что мы готовились к очередной ссоре, и, слава богу, мы делали это в нашей спальне, где ни один из многочисленных жильцов дома вряд ли бы нас побеспокоил. Или, что ещё хуже, оценил бы нас (Марк поставил нашему последнему бою 7,6 балла — мы начинали с 8, основываясь только на громкости, но он снял четыре десятых балла из-за отсутствия оригинальности в оскорблениях).

Мы жили (и, вероятно, будем жить ещё тысячу лет — надеюсь, Джессике выплатили страховку от ущерба) в большом старом особняке на Саммит-авеню в Сент-Поле. Я, Синклер, моя лучшая подруга Джессика, Марк и целая куча других, я просто слишком устала, чтобы перечислять их сейчас. Я обожала своих друзей, но иногда мне хотелось, чтобы они все просто исчезли ради тишины и покоя.

Уединение в главной спальне, где мы в данный момент спорили, было приемлемой заменой настоящего уединения. Я никогда раньше не видела божественных ванных комнат, а тем более не бывала в них, но, приняв ванну в восьмифутовой гидромассажной ванне, я поверила, что Бог может действовать через пузырьки.

Всё это место было похоже на гостиницу типа «постель и завтрак» — самую модную и приятную в мире, где холодильник всегда был полон, простыни всегда были свежими, и вам никогда не приходилось выписываться и возвращаться домой. Даже шкафы были великолепны, с таким количеством завитушек, что и представить себе невозможно. Поскольку я происходила из семьи, жившей в сельской местности, я сопротивлялась переезду сюда в прошлом году.

Но теперь мне здесь нравится. Я всё ещё не могла поверить, что действительно живу в особняке. Некоторые комнаты были такими большими, что я едва замечала Синклера.

Ладно, это ложь. Эрик Синклер заполнял собой всю комнату, даже если просто сидел в углу и читал газету. Высокий — больше шести футов — с телосложением фермера (которым он и был), который поддерживал форму (что ему и удавалось): широкие мускулистые плечи, длинные ноги, узкая талия, плоский живот, большие руки, крупные зубы, большой член. Настоящий альфа-самец. И он был моим.

Моим, говорю вам!

Синклеру было семьдесят с небольшим — я не вдавалась в подробности, и он редко рассказывал автобиографическую информацию, — но он умер, когда ему было за тридцать, так что в его чёрных волосах не было ни единого седого волоска, на широком красивом лице ни единой морщинки. Его улыбка делала Тома Круза похожим на восьмидесятилетнего старца с редкими зубами. В постели он был настоящим динамитом — о, боже, каким же он был!

Он был богат (возможно, богаче Джессики, которая организовала покупку этого особняка). Он был силён — я видела, как он отрывал руку мужчине, как мы с вами разделали бы куриное крылышко. И я упомянула о вампирах, верно? Ну, что он был королём вампиров?

А я была королевой. Его королевой.

Неважно, что написано в «Книге мёртвых», неважно, что он обманом заманил меня в «королевство», неважно, что говорили другие вампиры; чёрт, неважно, что говорила моя мама. Я любила Эрика (когда он не вёл себя как придурок), а он любил меня (я была почти уверена); и в моей книге (которая не была переплетена в человеческую кожу и написана кровью, спасибо большое) это означало, что мы поймали мирового судью и заставили его сказать — «Мужем и женой».

Два года назад я бы сказала, что это священник. Но если бы служитель Божий произнёс благословение над Эриком Синклером, окропил его святой водой или вручил ему тарелку для пожертвований, мой дорогой жених вспыхнул бы, и это было бы действительно неловко.

В любом случае, я хотела, чтобы всё было именно так. Именно так, как мне нужно. И, честно говоря, мне казалось, что это достаточно мелкая просьба. Особенно если учесть всё то дерьмо, с которым мне пришлось столкнуться с тех пор, как я восстала из мёртвых. Честно говоря, если королю вампиров это не нравится, он может с размахом потрахаться с поясом для подвязок.

— Если тебе это не нравится, — сказала я, — ты можешь потрахаться с поясом для подвязок.

— Это ещё одно из очаровательных мероприятий твоего племени после церемонии?

— Что это за чушь про «моё племя»? — я перестала обращать внимание на объявления и начала складывать свои футболки — корзина молчаливо осуждала меня почти неделю. Джессика наняла множество слуг, но мы все настояли на том, чтобы стирать самим. Кроме Синклера. Думаю, Тина (его главный дворецкий/мажордом/ассистент) сделала своё дело. Он мог затаить дыхание, ожидая, когда я подойду.

Я сняла свежую футболку, чтобы упереть руки в бока и по-настоящему посмотреть ему в глаза.