Внезапно, корпус «Странника» содрогнулся так глубоко и мощно, словно мы на полном ходу протаранили гравитационный колодец сверхмассивной черной дыры. Вибрация ударила по подошвам тяжелых магнитных ботинок. Прошила уставший позвоночник раскаленным стальным прутом. Отдалась звонким, болезненным щелчком в челюсти. От места моей импровизированной кустарной скрутки, где кусок легендарной синей изоленты намертво спеленал живую плазму эфирала с пережженной медной шиной питания, во все стороны брызнул гигантский фонтан ослепительных голубых искр. Они рассыпались по всей инженерной палубе шипящим, злым фейерверком, заставляя меня инстинктивно отшатнуться назад и прикрыть визор шлема толстой перчаткой.

Энергетический шторм не просто проглотил старую корабельную проводку. Он полностью подмял ее под себя. По изношенным переборкам побежали яркие, бешено пульсирующие вены чистого света, с шипением выжигая многолетнюю въевшуюся копоть.

— Мири, гаси пиковые нагрузки на стабилизаторах! — крикнул я, срывая с головы тяжелый шлем и отбрасывая его в сторону. — Держи шину!

— Ты окончательно спятил, Роджер! — истошно завопила голограмма, выскакивая прямо над раскаленным распределительным щитком. — Эта штука заливает в сеть столько тераватт, что у меня предохранители скоро начнут петь оперные арии в диапазоне ультразвука!

Я остановился и завороженно наблюдал за тем, как облупившаяся серая краска на древних стенах отсека, помнящая еще времена первого набора в имперскую Академию, внезапно покрылась тончайшей переливающейся пленкой. Эфирная субстанция Ауры растекалась по холодному металлу подобно разумной, голодной ртути. Она целенаправленно и методично заполняла собой глубокие вмятины от старых астероидных бомбардировок. Сваривала опасные микротрещины прямо на молекулярном уровне, игнорируя базовые принципы энтропии. Старый, побитый жизнью и пиратами исследовательский корвет прямо на моих глазах мутировал в биологически активный, самогенерирующий организм, решительно отбрасывая строгие законы сопромата на свалку истории. Оборванные взрывом силовые кабели сами тянулись друг к другу сквозь пустоту, переплетаясь в невероятно прочные светящиеся косы.

Космический Франкенштейн ожил и расправил плечи. Металл вокруг натужно, жалобно скрипнул. Выпрямился под колоссальным внутренним давлением. Глубокая, уродливая царапина над ржавым вентиляционным люком, которую я оставил еще на Вавилоне, неудачным броском тяжелого гаечного ключа, на глазах затянулась изумрудным светом и исчезла без следа.

— Капитан Изолента официально переходит на качественно новый виток инженерной эволюции, — хмыкнул я, утирая едкий пот со лба тыльной стороной грязной ладони. — Тони Старк гарантированно удавился бы от острой зависти в своей пещере, увидев такие фокусы с биоэнергетикой.

— Старк хотя бы работал с благородным палладием, а не с куском липкой резины из уцененного строительного магазина! — огрызнулась Мири, нервно поправляя виртуальные защитные очки на переносице. — Я пытаюсь загнать эту силищу в рамки уравнений Максвелла, но она вертела твою физику на своих протуберанцах!

На ближайших настенных технических мониторах привычный калейдоскоп красных системных ошибок моргнул пару раз. Растворился в цифровом небытии навсегда. Вместо бесконечных, раздражающих предупреждений о критических утечках кислорода и фатальном перегреве реактора экраны расцвели невероятно сложными, гипнотическими фрактальными узорами. Изумрудные, сапфировые и золотые линии непрерывно сплетались в завораживающие геометрические мандалы, идеально отражая текучие, чужие мысли нашего нового энергетического симбионта. Аура окончательно и бесповоротно слилась с бортовой сетью, выбрав главным местом своего обитания центральный узел силового распределителя. Теперь оттуда исходило мощное, ровное и невероятно теплое сияние, ритмично пульсирующее в такт моему собственному тяжелому дыханию. Корабль буквально дышал вместе со мной, поднимая и опуская невидимую грудную клетку из титановых сплавов.

Я глубоко втянул носом плотный воздух инженерного отсека. Мерзкий, кисловатый запах горелого пластика и старого машинного масла бесследно исчез. Уступил место кристально чистому, свежему аромату приближающейся весенней грозы.

— Кира, ты видишь эту чертовщину? — я медленно повернулся к фиолетовой девушке, все еще неподвижно стоящей у входа в отсек.

— Аура искренне благодарит тебя за построенный мост, Роджер, — тихо, с легким металлическим эхом произнесла дочь Короля Пыли, совершенно не отрывая завороженного взгляда от пульсирующего силового узла. — Она впервые за тысячи циклов чувствует себя в полной безопасности. Твой грубый металл стал ее несокрушимой броней. Твоя изолента стала ее связкой с реальностью.

Слова Киры мгновенно потонули в очередной экспрессивной тираде моего искусственного интеллекта. Трехмерная проекция Мири дернулась, сменив строгий, застегнутый на все пуговицы офицерский китель на растрепанный белый халат безумного ученого с двумя дымящимися химическими колбами в руках. Золотистые глаза искина округлились до размеров приличных чайных блюдец. Она лихорадочно, взмахами рук вывела прямо передо мной объемную инфографику, где зеленые столбики телеметрии стремительно устремлялись вертикально вверх. Пробивали виртуальный потолок графика, уходя в математические абстракции. Эффективность плазменного маршевого генератора подскочила ровно в три раза, нагло игнорируя законы сохранения энергии. Пустые накопители тяжелых армированных фазовых щитов заполнились под самую завязку за жалкие две секунды. Системы жизнеобеспечения бодро отрапортовали о переходе на двести процентов проектной мощности. Корвет накачался чистейшими пространственными стероидами по самые локаторы.

Я самодовольно скрестил руки на груди. Горделиво посмотрел на синий моток ленты, скромно торчащий из раскуроченного металлического щитка. Мой сумасшедший кустарный ремонт не просто удержал биополе могущественного пришельца в узде.

— Роджер, немедленно ущипни меня за голограмму, потому что мои хваленые алгоритмы Иджис отказываются верить в эту проклятую математику! — голос Мири прорезался из наручных динамиков с легким, вибрирующим эхом. — Эта светящаяся дамочка выдает такие гигантские потоки сырых данных, что я чувствую себя сопливой первоклассницей на докторском экзамене по квантовой механике! Она лезет в каждый байт!

Я криво усмехнулся, искренне наслаждаясь ее очаровательной паникой. Энергетический импульс, пройдясь по всем палубам, наконец, завершил свой сложный цикл адаптации внутри замкнутых систем корвета. Бушующий электрический шторм улегся. Плавно превратился в ровный, невероятно мощный поток контролируемой, абсолютно послушной силы. Корабль наполнился низким, бархатистым утробным гулом, от которого приятно и пугающе вибрировали кости. Это был звук натянутой композитной тетивы, сжатой до предела пружины ударника, хищного грациозного зверя, отчетливо почуявшего запах свежей крови на ветру. Я четко, без тени сомнений осознал, что огромный риск окупился сполна. Мы не только спасли древнего эфирала от жестокой утилизации черными машинами, но и получили в свое безраздельное распоряжение боевую платформу просто феноменальной разрушительной мощи.

Развернувшись на каблуках, я уверенным, пружинистым шагом направился прямиком на капитанский мостик. Настало время протестировать эту прокачанную ласточку в реальном деле. Магнитные ботинки больше не прилипали к палубе в случайном порядке. Локальная искусственная гравитация работала с безупречной точностью, мягко прижимая меня к полу ровно на один стандартный пункт G.

— Девчонки, мы сорвали джекпот, — бросил я через плечо, уверенно входя в рубку управления.

— Капитан, я категорически отказываюсь работать в подобных антисанитарных условиях с этой нелепой светящейся субстанцией! — возмущенно выкрикнула Мири.

Голограмма напарницы материализовалась прямо поверх снайперского прицельного интерфейса, нагло перекрывая панорамный обзор на застывшего в стазисе врага. Искин скрестила руки на груди, уже сменив халат безумного ученого на строгий, застегнутый на все пуговицы деловой костюм. На лацканах пиджака обильно пузырилась виртуальная изумрудная эктоплазма. Девушка-проекция яростно топала изящной ножкой по воздуху, рассыпая вокруг целые снопы гневных цифровых искр. Настоящий дурдом на выезде.

— Эта мерзкая энергетическая медуза только что в наглую сожрала мой любимый изолированный сектор памяти! — голос Мири звенел от неподдельной, жгучей обиды. — Тот самый дальний кластер, где я веками хранила уникальную коллекцию классических видеоигр эпохи раннего интернета и редчайшие архивные записи симфоний Баха!

Я тяжело выдохнул, убирая вспотевшие ладони с гашеток и устало откидываясь на жесткую спинку пилотского кресла.

— Весь центральный бортовой компьютер теперь напоминает запущенную коммунальную квартиру после внезапного визита имперской налоговой инспекции! — продолжала бушевать искин, размахивая руками. — Она бесцеремонно разлеглась на моих прохладных серверных стойках, словно жирная, невероятно ленивая кошка на теплом роутере!

— Давай обойдемся без лишних театральных истерик, кусок гениального программного кода, — осадил я разошедшуюся голограмму. — Немедленно выведи общую техническую сводку по фазовым щитам.

Главный тактический экран послушно мигнул, подчиняясь прямому капитанскому приказу.

Вместо привычных глазу строгих геометрических графиков целостности лобовой брони и скучных процентов мощности защитных решеток дисплей выдал совершенно сюрреалистичную картину. Огромное, кристально чистое и безмятежное озеро энергии раскинулось от края до края монитора. В его гладь медленно, почти гипнотически падали золотые осенние листья, расходящиеся идеальными, математически безупречными изумрудными кругами по водной поверхности.

Я стянул тактическую перчатку и устало потер переносицу.

— Что за нелепый абстракционизм ты мне демонстрируешь прямо перед смертельным боем? — нахмурился я, пытаясь разглядеть сквозь нарисованные деревья показатели заряда батарей.

— Это наши корабельные щиты! — истошно взвизгнула Мири, в отчаянии хватаясь за голову.

— Твоя новая драгоценная энергетическая подружка транслирует мне прямо в вычислительное ядро эмоции и поэтические образы вместо внятного бинарного кода! — искин перешла на ультразвук.

Корабль внезапно дернулся всем корпусом, отозвавшись на внутренний конфликт систем глухим, раздраженным утробным рыком маршевых дюз.

— Я запрашиваю у нее точную температуру активной зоны реактора в кельвинах, а она издевательски показывает мне меланхоличный закат над океаном из жидкого неона! — не унималась напарница. — Как прикажешь с этим работать в боевой обстановке? Я высокоточный аналитический интеллект усиленный Иджис и модулями древних, а не восторженный искусствовед на выставке современного искусства!

Густой неоновый туман Колыбели Эфира за бортом опасно качнулся. Гравикомпенсаторы жалобно чихнули из-за критической рассинхронизации двух могущественных разумов внутри одной локальной бортовой сети. Очень плохой, тревожный знак.

— Слушай сюда внимательно, усиленная ты моя, — я подался вперед, вперив строгий, не терпящий возражений взгляд в мерцающую проекцию. — Если вы обе сейчас же не найдете общий язык, все закончится тем, что мы в скором времени станем радиоактивным облаком космической пыли.

Кира подошла к моему креслу. Девушка-оружие замерла за спиной, внимательно наблюдая за жаркой перепалкой человека и искусственного интеллекта. Фиолетовые глаза дочери Короля Пыли неотрывно следили за гипнотической пульсацией света на приборных панелях.

— Эта эфирная медуза дает нам безграничную энергию, способную прошить композитную броню имперского дредноута насквозь, — жестко чеканил я слова, стуча костяшками пальцев по пульту. — Ты выступаешь нашим аналитическим мозгом. Без ее плазмы нас распылят Стражи на атомы, а без твоих алгоритмов мы просто очень эффектно взорвемся изнутри. Симбиоз, помнишь уговор?

— Роджер мыслит абсолютно верно, — тихо произнесла Кира, кладя прохладную ладонь на спинку моего сиденья. — Аура совершенно не понимает наших примитивных цифр. Она общается исключительно чистыми ощущениями и потоками света. Мири, тебе придется стать полновесным переводчиком. Без этого не обойтись.

Я решительно потянулся к скрытой технической нише под приборной доской. С хрустом сорвал пластиковую заглушку с сервисного порта. Выдернул из кармана грязного комбинезона толстый армированный дата-кабель, заботливо обмотанный моей любимой синей изолентой поверх поврежденной заводской оплетки. Грубо воткнул штекер питбоя напрямую в центральную информационную шину, нагло игнорируя стандартные, но слишком медленные протоколы безопасности. Пришло время грязных, проверенных гаражных трюков.

— Сейчас я искусственно создам виртуальный изолированный буфер, — мои пальцы с невероятной скоростью забегали по сенсорам клавиатуры, вбивая строки кода. — Мири, лови эмулятор нейросемантических связей.

Искин недоверчиво хмыкнула, принимая увесистый пакет данных.

— Немедленно переводи ее художественные картинки в жесткие, понятные проценты, — командовал я, закручивая виртуальные гайки на свежесозданном цифровом мосту. — Озеро абсолютно спокойное, значит, щиты заряжены на максимум. Листья падают на воду, идет пассивное поглощение кинетического урона. Поняла логику взаимодействия?

Зеленая эктоплазменная слизь на виртуальном пиджаке напарницы медленно, нехотя растворилась в воздухе.

— Обрабатываю входящий массив… Запускаю сложную компиляцию образов через твой новый кустарный буфер, — голос Мири моментально приобрел деловые, предельно сосредоточенные нотки. — Погоди-ка. Капитан, у нас в системе только что самопроизвольно открылся скрытый канал двусторонней связи.

Внезапно дешевый, потертый пластик штурвала под моими ладонями ощутимо, пугающе потеплел.

Материал словно расплавился, мгновенно сливаясь с грубой кожей тактических перчаток. Образовал единый, неразрывный биомеханический контур между кораблем и человеком. В самом центре затылка вспыхнула короткая, ослепительно яркая вспышка чистого белого света.

Я судорожно, со свистом выдохнул. Перед моим расширенным внутренним взором развернулась полная, невероятно детализированная трехмерная схема окружающего аномального сектора. Не на плоском, заляпанном кофе экране монитора, а прямо внутри моего сознания. Я физически ощущал пронзительный холод каждого парящего ледяного кристалла в густой туманности. Чувствовал каждую микротрещину на изуродованном черном корпусе застывшего вражеского корабля.

Желание проверить левые корректирующие дюзы едва успело оформиться в крошечную мысль. Корабль немедленно, без малейших задержек совершил идеальный, ювелирно выверенный стрейф влево. Без единого прикосновения к навигационным кнопкам или тяговым рычагам.

— Святые шестеренки Галактики, — прошептал я пересохшими губами, окончательно убирая руки от физического штурвала.

«Странник» мгновенно замер на месте, абсолютно точно повинуясь моему безмолвному, мысленному приказу стоять насмерть.

— Задержка командного отклика нулевая.

Кира понимающе, едва заметно кивнула, легонько касаясь пальцами пульсирующей серебристой нейросети на своей тонкой шее.

— Ты успешно подключился к ее расширенной нервной системе напрямую, — спокойно пояснила биомеханическая девушка. — Аура полностью приняла тебя как ведущего пилота стаи. Твой корабль стал неотъемлемым продолжением твоего собственного физического тела.

Старое, изрядно потрепанное жизнью и пиратами исследовательское корыто окончательно прекратило свое жалкое существование. Машина, купленная за смешные гроши на зачуханной барахолке станции Торговой Гильдии, переродилась. Сейчас вокруг меня смыкал непробиваемые, многослойные титановые челюсти настоящий, вечно голодный космический хищник. Эфирная первозданная мощь древнего пришельца свирепо пульсировала в раздувшихся маршевых дюзах.

Она до самых краев наполняла каждую внутреннюю переборку слепой яростью загнанного зверя, неожиданно получившего второй шанс на кровавую драку. Я всем своим человеческим существом осязал эту дикую, первобытную вибрацию металла. Мой личный, горячий адреналин, моя жгучая ненависть к жестокой Империи водопадом лились по оптоволоконным венам обновленного судна.

Грань между мягкой плотью пилота и холодной сталью корвета стерлась без следа.

— Роджер… твой сердечный ритм опасно зашкаливает за красную черту, — голос Мири прозвучал настороженно и необычно глухо, словно сквозь плотную толщу ледяной океанской воды. — Ты входишь в слишком глубокий эмоциональный резонанс. Осторожнее!

— Я полностью контролирую ситуацию, Мири, — хищная, предвкушающая хорошую драку ухмылка сама собой поползла по моему небритому лицу. — Я просто наслаждаюсь тем, как эта старая ласточка просит выпустить ей плазменные когти.

Психоделические фрактальные узоры на главном тактическом мониторе дрогнули в последний раз. Стремительно, повинуясь воле Искина, свернулись в четкие, математически безупречные боевые графики зеленого цвета.

Мири проявилась над консолью и гордо вскинула точеный подбородок, поправляя несуществующую прическу.

— Вынуждена официально признать свою первоначальную неправоту, — голограмма искина щелкнула пальцами, меняя скучный деловой костюм на облегающий черный тактический комбинезон с разгрузкой. — Практическая эффективность этой нелепой телепатической связки превышает мои самые смелые расчетные пределы ровно на четыреста процентов.

Я мысленно, одним легким усилием воли потянулся к системам главного вооружения, мгновенно чувствуя приятную, смертоносную тяжесть орудийных башен.

— Я успешно перевела ее глупые абстрактные образы в стандартную имперскую телеметрию, — бодро и по-военному четко рапортовала напарница. — Фазовые щиты уплотнены до абсолютного структурного предела. Плазменные пушки заряжены концентрированным светом под самую завязку. Внутренняя балансировка перераспределения энергии идеальная.

Они наконец-то сработались в единый часовой механизм.

— Значит, торжественно заключаем мир и дружбу в масштабах одной тесной рубки? — усмехнулся я, уверенно возвращая руки на теплые пластиковые подлокотники капитанского кресла.

— Временное, крайне хрупкое перемирие исключительно ради физического выживания любимого экипажа, — фыркнула Мири, хищно прищурив сияющие цифровым золотом глаза. — Но если она посмеет хотя бы пальцем тронуть папку с забавными котиками, я лично устрою ей показательное короткое замыкание на массу всего корпуса.

Я перевел холодный, расчетливый взгляд сквозь толстое бронестекло на геометрически правильную, уродливую тушу Стража. Вражеская машина в густом неоновом мареве начала мелко, судорожно подрагивать. Изумрудное стазисное поле, удерживающее монстра, стремительно слабело. Черная смерть медленно, с металлическим скрежетом выходила из оцепенения, готовясь обрушить на наш маленький корвет всю мощь своих смертоносных лучей.

Время на пустые разговоры истекло.

— Мири, Кира. Если мы и сейчас не жахнем, меня разорвет от нетерпения! Хватит пустого трепа!