Анимус дрогнул в руке, перетекая, меняя форму. Клинок ушел, уступая место тяжелому молоту — массивному, с рубчатыми гранями, идеальному против стеклянных тварей. Таким не режут — таким крушат.

Вокруг замерли. Я чувствовал взгляды бойцов.

— Это что… — выдохнул Болтун где-то слева. — Да вы… Кто…

— Поговорим позже, — оборвал я, не оборачиваясь. — Старайтесь не умереть.

Булгаков молча кивнул. В его глазах не было удивления, только холодное спокойствие.

Я шагнул вперёд. Ещё шаг. Перешёл на бег, набирая темп.

Земля под ногами взорвалась фонтанами грязи — скорость, которую я развил, была за гранью человеческих возможностей. Броня Истинного облика не просто защищала — она усиливала каждое движение, делала тело быстрее, резче, смертоноснее.

Первый паук заметил меня слишком поздно.

Молот описал дугу и обрушился на переднюю лапу твари. Стеклянный хитин лопнул с противным хрустом, брызнув осколками. Паук вздрогнул, попытался развернуться, но я уже ушел с линии атаки, нырнув под взметнувшуюся вторую лапу.

Удар. Еще удар. Молот крушил прозрачные конечности одну за другой, превращая паука в беспомощную тушу. Последний удар пришелся в основание головы — тварь осела, издав тяжёлый звенящий гул.

Второй паук атаковал с фланга.

Лапа — острее бритвы и твёрже стали — полоснула по воздуху там, где я был мгновение назад. Я ушел перекатом, вскочил, рубанул молотом снизу вверх, выбивая опору. Паук завалился на бок, суча лапами в воздухе. Добил одним ударом — прямо в пульсирующую сердцевину брюха.

Третий. Четвертый. Пятый.

Я двигался в ритме смертельной битвы. Танец смерти, отточенный за тысячелетия войн в Бездне. Лапы свистели мимо, молот находил цель снова и снова, осколки хитина сыпались градом.

Шестой паук оказался быстрее.

Удар пришелся в бок — лапа твари прочертила по броне, высекая сноп искр. Меня развернуло, отбросило на несколько метров, но доспех выдержал. Даже царапины не осталось.

Я перекатился, усмехнулся, поднимаясь на ноги и снова бросаясь вперед.

Седьмой паук попытался ударить сразу двумя лапами — ушел влево, рубанул по опорной конечности, разбивая её на осколки. Тварь оступилась, едва не завалилась в сторону.

Восьмой и девятый навалились одновременно. Я ушел от одного удара, второй принял на молот — искры веером.

Добил седьмого, девятого, десятого…

И тут меня достали ещё раз.

Удар в спину — тяжелый, мощный, от которого перехватило дыхание даже сквозь броню. Я рухнул на колено, выставив молот перед собой. Новый удар — по руке, едва не выбил оружие. Через миг — третий — по шлему, в глазах потемнело на мгновение.

Когда зрение вернулось, я увидел: три паука окружили меня плотным кольцом. Лапы взметнулись для решающего удара.

Краем глаза заметил вспышку.

Заклятие Булгакова — сгусток чистой, сконцентрированной силы — ударил в ближайшего паука. Тварь покачнулась, лапы разъехались, и она тяжело рухнула набок, открывая проход.

Я бы и сам справился, но всё равно спасибо.

Вскочив на ноги, я рванул в образовавшуюся брешь. Молот засвистел в воздухе, круша, ломая, разнося прозрачные тела в осколки. Оставшиеся два паука не успели даже перестроиться — через секунду они присоединились к своим мертвым собратьям.

Твари тянулись одна за другой. Постепенно начали появляться крикуны — это те, до которых я не дотянулся своим заклятием. Их ликвидацию на себя взяли орудия БТРов.

Наконец, всё кончилось. Я тяжело дыша опёрся на молот. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали останки тварей. Переведя дух, я возвратился к занявшим круговую оборону бойцам

Потерь не было.

Болтун открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Константин Петрович… — выдавил он наконец. — Вы это… вы кто вообще?

Я повернулся к нему. Броня медленно втягивалась, возвращая меня к человеческому облику. Молот уменьшился в руке вновь стал клинком.

— И зачем вам мы, простите? — встрял Воронцов. — Одного вашего помощника, хватило бы с лихвой, что бы закрыть любую аномалию в ближайших землях. Что у ж говорить об… — неопределённо махнул рукой в мою сторону он. — … Об этом.

Я не ответил.

Только пожал плечами.

Остатки пути мы проделали молча.

БТРы медленно ползли по ухабам. В салоне висела тяжелая тишина. Бойцы косились на меня, отводили глаза, снова косились. Болтун за последний час не произнес ни слова — только смотрел в одну точку и шевелил губами, будто переваривал увиденное.

Воронцов периодически поглядывал на экран радара — тот показывал пустоту. Ни одной красной точки.

Неожиданно БТРы остановились.

— Что случилось? — повернулся к Воронцову, Булгаков.

— Всё в порядке. Аванпост.

Среди холмов, поросших искореженными деревьями, вдруг открылся въезд — старые, покрытые ржавчиной бетонные стены, уходящие куда-то вниз, в землю. Воронцов связался по рации, обозначил свой позывной, назвал код. Несколько томительных секунд — и земля перед нами дрогнула.

Стальные ворота, скрытые в склоне холма, поползли вверх, открывая тёмный проход.

Мы въехали внутрь.

Просторное помещение, вырубленное прямо в земле, укреплённое железобетонными плитами, было залито резким белым светом. Высокие сводчатые потолки, колонны, укрепленные рунической вязью. Вдоль стен — ровным рядом несколько БТРов, таких же потрепанных, как наши, с заплатками на броне и следами многочисленных боев. Три легких пикапа на огромных колесах, с пулеметами в кузовах — юркие, маневренные, для быстрых рейдов. В углу — мастерская, где механики колдовали над вскрытым двигателем. Чуть дальше — склад ящиков с боеприпасами и продовольствием, накрытых брезентом. Гул работающего дизель-генератора.

Едва наши машины замерли, к ним уже бежали люди.

— Раненые есть? — первым делом спросил крепкий сержант-медик с сумкой через плечо.

— Нет, — ответил Воронцов, выбираясь из люка. — Разве что царапины.

Он вдруг опомнился, взглянул на меня. Вспомнил что мне довелось пропустить несколько ударов от пауков. Я отрицательно качнул головой.

Вокруг БТРов уже хлопотали. Техники осматривали броню, заглядывали в ходовую, ощупывали следы от ударов. Механики работали быстро, профессионально, без лишних слов.

Едва мы вышли из машины, к нам подошел старший.

Капитан, лет сорока пяти, обветренным лицом. Короткий ежик седых волос, глубокие морщины у глаз, левая рука в черной перчатке — артефактной, судя по слабому свечению. Форма сидела на нем ладно, но без штабного лоска — видно, что для него это привычная рабочая одежда.

— Капитан Сомов, — представился он, коротко козырнув. — Комендант аванпоста «Восток-7». — представился больше для меня с Булгаковым, потому как с Воронцовым они явно уже были знакомы — при встрече они пожали руки, хмуро глядя друг на друга.

Взгляд Сомова скользнул по мне, задержался на Булгакове, вернулся к Воронцову. Капитан хмыкнул — не насмешливо, а скорее оценивающе.

— Как добрались?

— Нормально, — ответил Воронцов сухо.

— На тварей натыкались?

— Да.

Сомов ждал продолжения. Воронцов молчал. Капитан нахмурился:

— Я не понял, вы что, умудрились как-то мимо этой орды проскочить? Той, что к городу идет?

Воронцов посмотрел на меня. Перевел взгляд на Булгакова. Снова на меня. Он словно гадал что можно рассказывать, а что нет.

Поймав его взгляд, я кивнул, давая понять что секрета из произошедшего делать не надо.

— Удалось прорваться. — сказал Воронцов медленно. — Сначала они нас не замечали. Просто шли мимо, будто мы пустое место. Мы пробились. А потом… потом мы, с помощью наших гостей, ударили им в спину. Одним словом — с тварями покончено.

Сомов уставился на него.

— Покончено? — переспросил он с недоверием. — Там под несколько тысяч крикунов и пара десятков пауков. Тут армия нужна, чтобы разобраться. При поддержке магического корпуса. С тяжелой техникой и артиллерией.

— Тем не менее, — Воронцов говорил ровно, без тени хвастовства, — тварей больше нет.

Капитан замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Воронцова, пытаясь понять, шутит тот или нет. Потом перевел взгляд на меня. На Булгакова.

— Но… как? — выдохнул он наконец.

Воронцов кивнул в мою сторону.

— Спросите лучше у них. — Он выдержал паузу. — Если, конечно, Константин Петрович захочет вам отвечать.

Сомов посмотрел на меня. В его глазах читалось: «Кто ты такой, черт возьми?».

Я усмехнулся.

— Позже, капитан. Скажите, удалось выйти на связь с городом? Орда уничтожена, но твари могут быть не последними. Предупредить Хабаровск о том, что они двигались к ним, не помешало бы. Пусть готовятся к новым волнам.

— Нет, — качнул головой Сомов. — До сих пор связи нет. Мы сейчас отправим разведчиков… Если ваши слова подтвердятся и твари правда перебиты, то отряд поедет в город, предупредит.

— Если? — Воронцов сверкнул взглядом. — Ты что, мне не веришь?

— Хочу лично убедиться, — усмехнулся Сомов, легко выдержав его взгляд.

Я положил руку на плечо Воронцова.

— Пусть убеждается в чем хочет. Его право. — Я отвернулся от Сомова. — Скажите лучше, когда мы выдвигаемся?

— Машины осмотрят, заправят, пополнят боекомплект — и можете выдвигаться. По вашей готовности, — вместо Воронцова ответил Сомов, пожимая плечами.

— Хорошо. Тогда заканчивайте с машинами — и едем. — кивнул я.

Аномалия встретила нас тишиной.

Не обычной — звенящей, вакуумной, такой, от которой закладывает уши. Воздух здесь стоял плотный, тягучий, каждый шаг давался с усилием, будто идешь против сильного ветра. Магический фон зашкаливал — даже я, привыкший к искажениям, чувствовал, как по коже бегут мурашки.

Мы вошли внутрь через пролом в стене — бетонные плиты, вывернутые наружу, арматура, скрученная в узлы неведомой силой. Первым шёл Воронцов со своим отрядом. Он настоял и на отрез отказался пропускать меня вперёд. Желания спорить у меня не было, если хочет — пусть идёт.

Первые метров двадцать — просто коридор. Обшарпанные стены, осыпавшаяся штукатурка, под ногами хрустит битое стекло. Пахло сыростью, гнилью и чем-то еще — сладковатым, приторным, от чего слегка подташнивало.

Потом коридор расширился.

Я остановился, пытаясь осмыслить увиденное.

Мы стояли в огромном зале. Высокие потолки, когда-то отделанные светлыми панелями, теперь покрыты слоем грязно-серой слизи, пульсирующей в такт чему-то невидимому. Вдоль стен — остовы эскалаторов, ведущих в никуда. Рекламные щиты, пожелтевшие, с обрывками плакатов, на которых еще угадывались улыбающиеся лица.

Под ногами — мозаичный пол, местами проглядывающий сквозь слой грязи и какой-то органической массы.

Я наклонился, провел рукой, стирая налет.

«Техномир. Все для дома и семьи».

— Торговый центр, — выдохнул Болтун, поймав мой взгляд. — В этот раз торговый центр. Вернее это место раньше было им. А так, в аномалии всегда разные локации. Порой попадаются очень интересные…

Мы двинулись дальше. Анимус в руке чутко подрагивал, реагируя на искажения.

Тварей пока видно не было.

— Может быть что они все вышли и двигались в той волне?

— Вполне. Я уже ни в чём не уверен. — в пол голоса ответил Воронцов, осматривая очередное помещение.

Залы сменяли друг друга. Магазины одежды с манекенами, затянутыми в какую-то дымчатую субстанцию — они стояли в тех же позах, что и в момент прорыва, но теперь казались живыми, следящими за нами пустыми глазницами. Отдел электроники — телевизоры с разбитыми экранами, из которых сочился тусклый, мерцающий свет. Детский уголок с разбросанными игрушками.

Булгаков подошёл и поднял с пола порванного плюшевого цыплёнка. Игрушку вдруг шевельнулась. Миг, и она обернулась кучкой гниющей плоти. А ещё через мгновение рванулась, стремясь вцепится магу в горло.

— Осторожно! — запоздало закричал Воронцов.

Булгаков не растерялся. Движение бровей, и игрушка исчезла во вспышке пламени, не оставив даже горстки пепла.

Словно по команде попёрли твари. Сначала — одиночные крикуны, выскакивающие из темноты. Прыгали со всех сторон. Те что доставались мне, я убивал быстро, не сбавляя шага.

Мы спустились глубже. Пару раз на нас нападали стаи, по несколько десятков голов. Они выползали из бывших бутиков, спускались по сломанным эскалаторам, падали с потолка густой серой массой. После того что мы встретили по пути к аванпосту — это больше похоже на разминку.

— Куда мы идём? — бросил я, разрубая в полёте очередную тварь.

— Вниз. — крикнул Воронцов, срезая короткой одного из крикунов. — Ядро внизу, скорее всего в подвале.

Он прав. Я чувствовал ядро. Как пульсацию, как давление, как зов, от которого хотелось бежать. И одновременно — как что-то до боли знакомое, к чему хотелось вернуться.

Второй этаж. Третий. Мы спускались все ниже, проходя сквозь залы, которые когда-то были полны людей, а теперь стали гнездовьем тварей.

На переходе между этажами нас встретила новая волна. Крикуны смешались с тварями покрупнее — я даже не знал их названий, просто уничтожал, не оставляя шанса. Бойцы прикрывали фланги, Булгаков взял на себя тех, кто пытался зайти со спины.

— Скоро кончатся. — бросил Болтун. — Это самый пик.

Он оказался прав. Ещё минута, и напор тварей стих, а потом они и вовсе кончились.

Мы, наконец, добрались до подвала.

Лестница уходила вниз, во тьму, которую не разгоняли даже армейские фонари. Ступени были залиты чем-то липким, чавкающим под ногами. Вонь здесь стояла невыносимая — смесь гнили, химии и той приторной сладости.

Я шагнул первым.

Подвал оказался огромным. Судя по остаткам разметки на стенах — раньше здесь была парковка. Теперь парковка превратилась в логово. Высокие потолки терялись во тьме, колонны покрыты пульсирующей слизью, а в центре зала…

В центре зала пульсировало ядро.

Оно висело в воздухе метрах в трех от пола — сгусток тьмы, пронизанный багровыми прожилками, размером с человеческую голову. Вокруг него, как планеты вокруг солнца, кружили более мелкие сгустки.

— Нужно подойти к нему и разбить. — произнёс Воронцов, глядя на меня. — Мы же тут за этим? Руками лучше не трогать, это может быть опасно. Используйте меч.

Не слушая его, я подошел к ядру. Голос в голове просил… нет, велел и требовал коснуться ядра. Я протянул руку. Пальцы дотронулись до пульсирующей поверхности.

И мир взорвался.

Боль — чудовищная, нечеловеческая, разрывающая сознание на куски — ворвалась в меня вместе с касанием. Я рухнул на колени, сжав зубы так, что, кажется, треснула эмаль. Анимус выпал из ослабевших пальцев, звякнул о бетонный пол.

Я физически почувствовал чей-то взгляд обрушившийся на меня. Тяжелый, выжигающий, нечеловеческий.

— Каэль'Рахар!

Голос прогремел в голове так, что мир покачнулся. Истинное имя. И голос… Я узнал его.

Владыка.

Он нашел меня.

Я рычал, пытаясь удержаться, не дать чужой воле сломать себя окончательно.

— Каэль'Рахар, мой верный слуга. Я пытался вытащить тебя из Круговерти, но ты не отзывался. Что ты тут делаешь? Почему ты так слаб?

— Я не знаю, Владыка, — прохрипел я, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь.

Пауза. Сканирование.

— В человеческое тело? — Владыка расхохотался. — Ну что ж… ты можешь сослужить мне службу даже так. Открой этот мир для меня. Для моих легионов. Впусти нас.

Я понял всё.

Этот мир — закрыт. Запечатан кем-то могучим. Вечные печати, которые демоны не могут преодолеть. Чтобы сорвать их, нужно, чтобы кто-то из рожденных здесь произнес истинное имя Владыки и призвал его. Только у обитателей этого мира есть право продать свой дом силам Ада.

— Впусти меня, и я сделаю тебя своим Принцем. Ты будешь сильнейшим из всех. Я верну тебе твои силы — и даже больше.

Второй после Владыки. Сильнейший из всех. Я шел к этому тысячу лет.

С невыносимым усилием я открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Человеческие. Слабые. Сжимающие меч, который едва слушается.

Вся эта борьба за ничего не стоящий трон… Мышиная возня. Разве это достойно меня? Владыка обещает истинную силу. Мощь. И Власть. Стоит согласиться… Однозначно стоит.

Я приготовился произнести истинное Имя своего Повелителя. Сорвать печать с этого жалкого мира. Одного из тысяч ему подобных. Швырнуть его к ногам своего Владыки, в надежде на милость.

Я уже почти сделал это, когда голову пронзила острая как нож мысль:

Милость? Опять ждать чей-то милости?

Да. Милость. И Благодаря ей стать сильнее. В тысячи. В миллионы раз сильнее чем сейчас, и даже чем был прежде но…

Но… Какой ценой? Свободой? Сейчас я поистине Свободен. Впервые за тысячи лет. Разве это не стоит… Не стоит того что бы сразится?

Я ухмыльнулся. Собрав в кулак всю свою волю, опираясь на меч поднялся в полный рост.

— Нет.

— Что? — судя по сквозившему в голосе изумлению, Владыка подумал что ослышался. Ему никто никогда не отказывал. Особенно из его верных слуг.

— Нет. Живи в своём Аду сам. А я теперь сам себе Владыка.

Повелитель демонов заорал. Его воля волной вонзилась в меня, Ярость, гнев, неверие — всё это спрессовалось в один удар по моему сознанию. Но я был готов.

Взмах Анимуса, и кристалл разлетается вдребезги.

— Я ещё приду за тобой… Предатель. И ты пожалеешь… — прошелестел у меня в голосе голос бывшего Повелителя.

— Попробуй. — с усмешкой бросил я.

Волна силы от закрытой аномалии прокатилась по телу, укрепляя и наполняя источник. Аномалия схлопнулась, и вместе с ней захлопнулся канал, через который Владыка тянулся в этот мир.

Но таких источников были тысячи. И каждый день открывались новые.

Вопрос времени, когда один из смертных призовёт Владыку в этот мир. Может быть не сейчас, может быть через тысячу лет… Но это произойдёт. Всегда происходит, этот мир не первый и не последний… Но нужно отсрочить этот миг так, как я только смогу.

Теперь, решение вопроса с аномалиями, будет стоять первым на повестке. Сразу после восхождения на трон.

Теперь понятно почему тут я чувствую себя сильнее. Аномалии — это разрывы. Бреши в защите мира, которые пробивает себе Владыка. И он не отступится. Он всегда получает свое. Значит, этот мир ему зачем-то нужен. Не просто очередной трофей — что-то большее. Ведь подобные печати только на тех мирах, где храниться что-то из древних реликвий. Моей задачей будет найти то, что нужно в этом мире Владыке. Быть может это поможет мне стать сильнее… Но это потом.

А сейчас…

Я обернулся.

Люди.

Те кто приехал со мной. Те, кто готовы были сражаться не жалея своей смертной жизни. Здесь. В Санкт-Петербурге. Под Москвой. Повсюду. Те, кто готов был умереть, не зная, что ждет их после смерти. Те кто умирал за меня.

Их нельзя назвать слабыми.

Мы будем сражаться.