Опухоль образовалась в левой груди, поэтому радиолог сказал, что необходимо принять меры для защиты маминого сердца. Надо было научиться дышать по особой схеме. При каждой новой дозе облучения надо было на двадцать секунд задержать дыхание. Затем выдохнуть. Мы попробовали раз, другой, много раз. Как нам объяснили, при такой технике задержки дыхания расширяются легкие и сердце смещается из «опасной зоны». Последовало полтора месяца ежедневных тренировок. Если всё сделать правильно, нагрузка на мамино сердце снизится вдвое по сравнению с той, что оно должно было бы выдержать во время терапии при обычном дыхании.

Перед первым сеансом мы тренировались дома и в машине. На учебе мама справилась. Но в тот день, когда надо было пройти процедуру по-настоящему, ей не удалось каждый раз задерживать дыхание в нужный момент; следовало более точно чередовать дыхание с задержками. Переходы между остановками дыхания и отдыхом должны быть более четкими. Радиологи уложили маму на спину и подняли ей руки над головой. Инструкции казались непонятными и утомительными. Мама всё время ошибалась. Радиологи общались с ней из кабинки по громкой связи. Давали визуальные подсказки с помощью лазера. Катались взад-вперед на своих стульчиках и очень старались, но мама никак не понимала их указаний, и вместо предполагаемых двадцати минут процедура заняла почти два часа. Серьезные проблемы возникли из-за языка, поэтому, объяснили доктора, им не удалось надежно защитить мамино сердце. «Мне очень жаль, – сказала медсестра-азиатка, слегка пожав плечами, хотя было ясно, что даже ей было трудно с моей матерью. – Врачи сделали все, что могли. Она действительно не очень внимательно слушала их указания».

Мы настаивали, и врачи сказали, что попробуют защитить ее от излишнего облучения другим способом, возможно, скорректируют интенсивность облучения. То есть можно было отрегулировать процесс. Когда речь идет о мамином сердце, мы должны попробовать обходные пути, однако всё равно следует быть предельно аккуратными.