Когда моя мама начала всё забывать, а я была ее дочерью-охранницей, я пыталась всё записывать.

– О чем ты пишешь?

– О тебе, в частности, – говорю я.

– А еще?

– О растениях.

– О растениях и деревьях?

– Да. – Я киваю.

– Хорошая идея. А про леса?

– Конечно.

– Лес не все любят. Слишком много насекомых. Лучше уж растения.

– Ладно.

* * *

Уже заканчивая паковать вещи в маминой квартире перед ее возвращением в пансионат, я нашла в шкафу гостевой комнаты две плоские коробки. В одной оказались разные документы, а в другой – толстая пачка рисунков тушью на мягчайшей рисовой бумаге – всё это мама рисовала еще до моего рождения, и всё это лежало в той запрятанной коробке. Ни одного из рисунков я раньше не видела.

«Я же не художница», – сказала она, когда я спросила ее про эту коробку.

Ее слова меня не удивили – она уже это говорила, – однако отозвались во мне болью, наверно, понятной другим имеющим отношение к искусству дочкам матерей-иммигранток. Эта боль означала: почему я, а не она? Уму непостижимо, по каким таким причинам моя мама, обладая столь очевидным талантом, считала для себя запретным претендовать на то, что умела. Я понимала, что любые сетования на «упущенные возможности» она пропустит мимо ушей, но всё равно пыталась предположить, что́ она могла бы сделать. Что, если бы она родилась в другое время, в другом теле, в другом мире? Я сложила свои вопросы и соображения в коробку, однако избавиться от них было трудно. Я сидела с ее рисунками и думала, почему она никогда мне их не показывала. Свои уверенные мазки тушью, такие пластичные, радостные и жизнеутверждающие. На каждом рисунке оставались незакрашенные фрагменты.

Я всматривалась в пустые участки.

В любом музыкальном произведении пауза значит не меньше, чем ноты. Рассказ без передышки воспринимается очень тяжело. Сад, где растения посажены вплотную друг к другу, покажется маленьким и невыносимо тесным.

Я всматривалась в пустые участки.

Мне слышался ее голос: «Когда-нибудь у меня родится дочка, я передам ей незаконченную историю, и пусть она сама решает, подарок это или белое пятно».