Вот еще одно доказательство того, что мы причастны к настоящему кулинарному искусству. Когда блюдо готовят столь часто, что оно входит в наш язык, в нашу речь, о нем уже нельзя говорить объективно. Оно создает свой язык в обоих смыслах – слова и вкуса. Блюдо становится неотъемлемой частью, плотью того, кто его готовит, – быть может, даже в большей или, по крайней мере, в той же степени, что и фразы, придуманные писателем.