С самого начала поездки я поняла, что ливанцы – это народ-провидение, как и японцы. И, надо признать, я не ошиблась. К сожалению, и ливанцы, и японцы находятся в одинаковом положении – они граждане страны, где государство всегда оказывается ни при чем. Это своего рода тест на выносливость для всего народа. Правительство не интересуется теми, из кого, вероятно, и состоит государство. Наверное, в Японии это не так бросается в глаза приезжим, но то, как «кланы» буквально вгрызаются в страну, мало-помалу присваивая государство себе, не испытывая стыда и избегая всякого наказания, в обоих случаях похоже. Сходство чувствуется и в том, как власти ограничивают права народа. Французы любят повторять, что у них дела обстоят не лучше, но мы, японцы и ливанцы, твердо знаем, что у них всё далеко не так драматично, как в наших странах.

Когда в мае 2018 года я писала эти строки, то еще не знала, что сложившаяся ситуация через полтора года приведет к ливанской революции («Тхаура»). Это единственное, что, вероятно, отличает ливанцев от японцев.