В первый вечер, когда я рассказывала, какой противоречивый и двойственный образ Бейрута представлен во французской литературе и кухне, одна из моих подруг заметила: «В самом деле, мы совсем не говорим о войне между собой.

Мы все достаточно натерпелись, нам уже нечего обсуждать».

Однако в разговорах, даже если мои вопросы касаются только еды, довольно часто всплывают воспоминания о войне, вернее, о войнах. Это не менее животрепещущая тема, чем экономика, политика или подобные дела, постоянно сопровождающие нашу общественную жизнь. Здесь проходит так много войн, что время всегда либо «довоенное», либо «послевоенное», но «мирного» не бывает. Опять противоречие?

Вероятно, обе позиции могут сосуществовать. Если война ежедневно присутствует в сознании людей, ясно, что о ней незачем и говорить. Или что некоторые воспоминания о войне непонятны людям из других кварталов, тем, кто пережил ее как-то иначе. Зато какие-то воспоминания могут возникать в злободневной полемике, а какие-то, долго не проявлявшиеся, вдруг всплывают при обсуждении кулинарии.