В прошлом году я считала ливанскую кухню волнующей. Мои чувства выходили далеко за рамки избитых выражений вроде «кухня – это любовь» или «блюдо, сделанное с любовью». Мне она казалась чем-то чрезвычайно важным.

Ливанцы – народ трепетный, однако трепетность не означает «слабость», как многие склонны считать. Говорить о своих эмоциях, не пряча их, – вот сила. Проживать эмоции – сила, и я дважды ощутила ее здесь: в прошлом году, когда писала о кухне, и в этом – когда увидела революцию.