Мне приходят на ум воспоминания постояльцев санатория «Дзенсёэн», куда отправляли зараженных проказой. До 1996 года японские законы предписывали пожизненное содержание в лепрозории людям, которым хоть раз ставили этот диагноз, даже если они вылечились. Однажды попав в такой лепрозорий (а их было несколько), человек никогда больше не мог вернуться в обычный мир, навечно приговоренный жить в гетто. Условия там были настолько негуманными, особенно в первой половине XX века, что скорее напоминали концентрационные лагеря.

Многие постояльцы рассказывали о том дне, когда их впервые поместили в лепрозорий. Они прекрасно помнили свой первый ужин, который у большинства просто застревал в горле, будто сама эта еда могла навсегда превратить их в обитателей «потустороннего» мира.

Еще они вспоминали последний ужин, который перед отъездом готовили им в семье, зная, что они больше никогда не увидятся.

Ужин может кристаллизовать в себе весь ужас трагедии или переход из одного мира в другой.