Еще во время первого посещения Бейрута мне в глаза бросился яркий контраст между разрушенными зданиями, послевоенными руинами и новенькими домами. Тогда мне скорее симпатизировали те, кто хочет перевернуть страницу истории. Да и кто смог бы выдержать постоянно стоящие перед глазами следы собственной трагедии?

Но в этот раз я больше склоняюсь к сохранению следов истории. Может, просто в первый мой приезд, в 2004–2005 годах, здесь еще были видны остатки прошлого, которые теперь, пятнадцать лет спустя, полностью уничтожены? Или потому что меня окружают друзья, полагающие, что необходимо сохранить коллективную память? Или потому что, хотя ситуация в стране по-прежнему напряженная, война уже давно позади, и теперь, когда раны на зданиях кажутся не такими «кровоточащими», смотреть на них получается уже более отрешенно?