«Солдатушки, бравы ребятушки…» Конь с места понесся вскачь, офицер выхватил шашку и, увлекая за собой строй угрюмых солдат, устремился на чернеющую поперек улицы цепочку рабочих. Те стоят плечом к плечу, чтобы не отступить перед натиском… Над молчаливыми домами словно повисла зловещая тишина, и чудятся багровые отсветы вспыхнувших вокруг пожаров… Пылает подожженная снарядами Пресня.
Эта картина Валентина Серова всегда встает перед глазами, когда слышишь о Пресне или попадаешь в этот район, некогда арену ожесточенной схватки пролетариата Москвы с самодержавием, громкие отзвуки которой прокатились по всей России, говоря о близком крушении старых порядков. Героическая история Московского восстания, перегородивших Пресню баррикад, сопротивления брошенным на его подавление лучшим полкам императорской гвардии — все это, отдаленное более чем сотней лет, уже перестало быть живой историей, живыми событиями, очевидцами которых являлись наши современники; теперь нужны вещественные свидетели тех дней, чтобы полнее представить себе их истинное значение и обстановку, в которой они происходили. Бродя по улицам и переулочкам старой Пресни, вглядываясь в фасады домов, уцелевших от начала века, лучше понимаешь, какие мужество и одушевление понадобилось безвестным рабочим и жителям этого района, чтобы отважиться на единоборство с вооруженной до зубов властью…
Вновь вспоминаешь серовскую картину, проникнутую трагедией самоотверженной борьбы пресненцев против беспощадной решимости защитников поколебленной царской власти, с бешенством отчаяния бросившихся на возникший перед ними призрак грядущего поражения…
В Большом Предтеченском переулке, в доме 4, размещен филиал Государственного центрального музея современной истории России «Пресня». Рядом с совремнным зданием музея находится одноэтажный деревянный домик. В нем в октябре 1917 года помещался военно-революционный комитет Пресненской части, руководивший восстанием в этом районе города. Официально его название звучит так: «Историко-мемориальный музей «Пресня».
Экспонаты рассказывают посетителям о знаменитой массовой демонстрации рабочих Пресни 10 декабря 1905 г., которую возглавили две девушки — ткачихи Прохоровской мануфактуры Мария Козырева и Александра Быкова (Морозова). Современница — работница фабрики — так описывала этот день: «Казаки скакали вперед с офицером во главе, прямо на толпу, офицер уже командовал: «Бей их!»… Но в этот момент две девушки, несшие красное знамя с надписью: «Солдаты, не стреляйте в нас!» — вышли из толпы и встали перед всадниками. Казаки как будто остолбенели, опустили нагайки и… ни с места».
Фотографии и документы подробно рассказывают о Николае Павловиче Шмите, студенте Московского университета и сыне владельца мебельной фабрики, ставшей главной цитаделью восстания. На фабрике в 1905 г. возникла подпольная революционная организация, деятельным членом которой стал Николай Шмит. Он был непосредственным участником восстания. Известна трагическая судьба этого юноши. В ночь на 17 декабря 1907 г. Николай был арестован у себя на квартире. В тюрьме, где он содержался четырнадцать месяцев, двадцатитрехлетний революционер был зверски умерщвлен черносотенцами. На месте мебельной фабрики Шмита, разбитой царскими артиллеристами, в ознаменование 15-летия восстания был сооружен обелиск, а в 1922 г. весь район был переименован в Краснопресненский.
История этого старинного и своеобразного района Москвы начинается, однако, не с революции 1905 г., а насчитывает несколько веков, связана со славнейшими именами нашего прошлого и стоит того, чтобы мы шагнули в давно отошедшие эпохи и попытались воспроизвести отдельные штрихи и черточки, сообщающие неизъяснимое обаяние сохранившимся свидетельствам отцов наших и дедов.
«Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?»
Итак, до 1922 г. нынешняя Красная Пресня называлась Большой Пресней. Еще в XII–XV вв. она составляла часть Волоцкой дороги в Москву из Новгорода через Волоколамск. Ее начало пересекала река Пресня, имевшая в XVII–XIX вв. пруды по обеим сторонам улицы. Из них сохранилось только два, находящиеся за оградой Московского зоопарка.
История этих прудов уводит нас в седую древность. Уже в XIV в. река Пресня была перегорожена у устья плотиной и на ней стояла деревянная мельница, принадлежавшая владельцу обширных угодий села Кудрина серпуховскому князю Владимиру Андреевичу, прозванному Храбрым, герою Куликовской битвы. Эта мельница позднее перешла в ведение великокняжеского, а затем царского двора. Она просуществовала более четырехсот лет: не стало ее лишь в исходе XIX в. В 1682 г. Мельничный пруд подарили патриарху, и тот распорядился выкопать еще три пруда и завести в них рыбное хозяйство.
Река пересекала улицу Большую Пресню в самом начале, где-то против нынешнего павильона метро, проходя в старину под деревянным, а с 1805 г. — под каменным мостом. К югу от улицы тянулся «государев сад», ставший с конца XVII в. патриаршим, а с северной стороны к ней примыкало дворцовое село Воскресенское.
Уже тогда на месте нынешнего зоопарка находился небольшой царский зверинец. Не знаем, тесно ли были размещены его питомцы — вероятнее всего, их держали, по тогдашнему обычаю, в глубоких ямах, — а вот про нынешний Московский зоопарк можно сказать, что он, по малым своим размерам, скученности обитателей и тесноте, давно перестал отвечать масштабам столицы. Даже удивительно, что в Москве и Петербурге, главных городах Российской Федерации, сохранились почти без изменений унаследованные от дореволюционного времени зоологические сады!
Пресненские пруды некогда пользовались большой известностью: с 1806 г. здесь устраивались особые Пресненские гулянья. Самые пруды и земли вокруг были скуплены для города начальником Кремлевской экспедиции Валуевым, топкие берега укреплены, по ним разбиты аллеи и цветники. Дважды в неделю на прудах играла музыка. Средний Пресненский пруд, занимавший всю площадь от нынешней Красной Пресни до моста 1905 года, был отведен для катания на лодках.
Такой взыскательный и избалованный красотами человек, как К.Н. Батюшков, живавший в Италии, писал о Пресненских прудах языком хвалебным. «Пруды украшают город, — читаем в его «Прогулке по Москве», — и делают прелестным гулянье. Там собираются те, которые не имеют подмосковных, и гуляют до ночи. Посмотри, как эти мосты и решетки красивы. Жаль, что берега, украшенные столь миловидными домами и зеленым лугом, не довольно широки. Большое стечение экипажей со всех сторон обширного города, певчие и роговая музыка делают сие гульбище из приятнейших. Здесь те же люди, что на бульваре (Тверском. — Примеч. авт.), но с большею свободою».
С Пресненскими прудами связан любопытный обычай: еще в середине позапрошлого века московское купечество устраивало тут на Духов день смотр невест. На садовых скамейках чинно сидели напомаженные накрахмаленные купеческие дочки, по аллее прохаживались кавалеры в длиннополых сюртуках с низкой талией, поглядывая на выставленный товар и, уж разумеется, справляясь у юрких свах, сновавших в толпе, о приданом, на какое может рассчитывать посватавшийся к приглянувшейся девице молодец…
Впрочем, и в более поздние годы, но уже не в начале лета, а зимой Пресненские пруды привлекали молодежь. Правда, барышни и кавалеры знакомились друг с другом уже без свах, а катаясь на коньках. О катке на Пресне рассказал в «Анне Карениной» Толстой.
В 1831 г. можно было читать в московских газетах: «…на большом пруде устроен для желающих кататься катер. Пресненских прудов всего четыре, на последнем к Москве-реке находится мельница, принадлежащая Кремлевской экспедиции…»
Скупой на похвалы мемуарист Ф.Ф. Вигель посвятил Пресненским прудам восторженные строки: «…я жил поблизости, и случалось мне с товарищами проходить (раньше. — Примеч. авт.) по топким и смрадным берегам запруженного ручья Пресня. Искусство умело здесь из безобразия сотворить красоту. Не совсем прямая, но широкая аллея, обсаженная густыми купами дерев, обвилась вокруг спокойных и прозрачных вод двух озеровидных прудов; подлые гати заменены каменными плотами, через них прорвались кипящие шумные водопады; цветники, беседки украсили сие место, которое обнеслось хорошей железной решеткой. Два раза в неделю музыка раздавалась над сими прудами. С великим удовольствием был я на этом гулянье: оно и по сию пору (1830 г. — Примеч. авт.) существует в прежнем виде, но почти оставлено посетителями».