Опричный двор, или замок, как звали его современники-иностранцы, — сооружение, ставшее центром зла, проклятием Москвы. Стойкое желание найти его остатки постоянно прослеживается в научной и околонаучной среде. Основным стимулом в поисках является то, что в Москве еще не было исследовано ни одной великокняжеской или царской резиденции, прекратившей свое существование одномоментно. Ведь Опричный замок погиб в огне в 1571 г., погребя под своими развалинами и убранство, и сокровища. Его называют «Главным фантомом московской археологии», и поиски его продолжаются до сих пор. Это был огромный комплекс, построенный в 1566 г. Известно, что Опричный двор занимал территорию между нынешними Пашковым домом и Старым университетом. Однако невыясненным остаётся точное место самого царского дворца. Несколько лет назад при строительстве офисного центра «Романов двор» в Романовом переулке были обнаружены многочисленные кирпичные печи. По одной версии, это надворная кухня, кормившая опричную гвардию, по другой — основания изразцовых печей-стояков, обогревавших сам деревянный дворец. Лишь одна из более десятка печей сохранена внутри офисной новостройки, остальные уничтожены… Но, кроме печей и остатков двух срубов, найдено не было ничего, никаких прочих следов замка. В будущем ученые возлагают большие надежды на передний двор факультета журналистики МГУ: под его газоном может скрываться основание каменной ограды замка.
Еще с детства Иван IV натерпелся от козней бояр и коварных попыток оказать влияние на царя. Сам он достаточно быстро понял: чтобы удержать всю власть в руках самодержца, требуются продуманные жесткие и справедливые действия. В это же время в духовный обиход входит понимание, что царская власть происходит от Бога и в руках государя должен находиться полный контроль над страной. Так Иван перед первой женитьбой был венчан на царство в 1547 г. по совету митрополита Макария. Новый титул позволял занять существенно иную позицию в дипломатических отношениях с Западной Европой. великокняжеский титул переводился как «великий герцог», титул же «царь» в монархической иерархии стоял наравне с титулом «император».
С 1549 г. вместе с Избранной радой Иван IV осуществил ряд реформ, направленных на централизацию государства и построение новых общественных институтов. Коренным образом менялась и система управления государством.
Велись многочисленные войны, преследовавшие цель укрепление мощи государства. Но вскоре Избранная рада стала тормозом поступательного развития. Участие Запада в этом разрушительном для страны процессе стало угрожающим. Все это вызывало массовое недовольство знати, которую отваживали от привычных «кормушек». В начале декабря 1564 г., согласно исследованиям, была предпринята попытка вооружённого мятежа против царя, в котором принимали участие именно западные силы: «Многие знатные вельможи собрали в Литве и в Польше немалую партию и хотели с оружием идти против царя своего». Положение как в стране и «на фронтах» было критическим.
Вид на старое здание Московского университета и реку Неглинную — возможное место расположения Опричного двора
И вот в 1565 г. Грозный объявил о введении в стране опричнины. Государство отныне делилось на две части: «Государеву светлость Опричнину» и земщину. Теперь в руках у царя была полная власть. Участь разделения на опричнину и земщину не миновала и Москву. Граница прошла по речке Неглинке: все, что находилось на левом её берегу, в кремлевской части, стало называться Опричной стороной.
Опричнина стала, по сути, боевым монашеским орденом под началом самого царя. Углубляться в детали мы не будем. Но общепринято считается, что опричнина стала причиной гибели десятков тысяч человек. Однако, по новым данным в соответствии с исследованиями профессора Р.Г. Скрынникова и сведениями Синодика, среди жертв опричнины представителей боярства и дворянства, против которых и затевались «репрессии», было около 600–700 человек, не считая членов их семей. Демонизация Грозного со стороны Запада была крайне выгодна, представляла из него кровожадного монстра и создавала образ Московского княжества как угрозы западному миру.
По приказу царя Ивана Грозного в 1565–1567 гг. за рекой Неглинной построен Опричный двор. Он был наполовину каменный, занимал четырёхугольную площадь, окружённую стеной.
По воспоминаниям современника Грозного, немца на русской службе Генриха Штадена, на месте будущего двора (на расстоянии «ружейного выстрела» от Кремля — около 200–250 м) были снесены дома жившей там знати и мещан. Очищена четырехугольная площадь и «обведена» стеной. На одну сажень от земли выложили её из тесаного камня, а еще на две сажени вверх — из обожженных кирпичей (всего около 6 м). Наверху стены были сведены остроконечно, без крыши и бойниц; протянулись они приблизительно на 130 саженей (260 м) в длину и на столько же в ширину; с тремя воротами: одни выходили на восток, другие на юг, третьи на север… Внутри двора находились два дворцовых здания, которые были соединены крытым переходом. Сразу за оградой двора располагались опричные приказы.
Главные ворота Опричного замка поражали истинным имперским величием. Вот что пишет о них Штаден: «Северные ворота находились против Кремля и были окованы железными полосами и покрыты оловом… На них было два резных разрисованных льва, вместо глаз у них были пристроены зеркала. Один (лев) стоял с раскрытой пастью и смотрел к земщине, другой, такой же, смотрел во двор. Между двумя львами стоял двуглавый черный деревянный орел с распростертыми крыльями и грудью в сторону земщины».
Сразу отметим что Штаден, очевидно, что-то напутал насчет «северных ворот», они скорее уж тогда «южные». Царь выезжал через Троицкие ворота Кремля по Воскресенскому мосту через Неглинную, воротный проезд под Кутафьей башней (была в то время деревянной) и сразу к своему замку. Предполагается, что эти ворота были расположены в районе старого здания МГУ на Моховой, 9.
О внутренней территории Опричного замка Штаден пишет: «…Там были выстроены три мощные постройки, и на каждой наверху на шпице стоял двуглавый орел, с грудью обращенной к земщине. От главных построек шел переход через двор до юго-восточного угла. Там перед избой и палатой были выстроены низкие хоромы с клетью (клеть — кладовая, хозяйственная постройка) вровень с землей. На протяжении хором и клети стена была сделана на полсажени ниже для доступа воздуха и солнца. Здесь великий князь обычно завтракал или обедал. Перед хоромами был погреб, полный больших кругов воску… Ввиду сырости весь двор был засыпан белым песком на локоть в вышину…»
Для археологов этот признак мог стать определяющим. И в 1936 г. при работах по прокладке первой очереди Московского метрополитена, историк П.Н. Миллер и археолог Т.С. Пассек обнаружили под домом 7 по Моховой (бывшая гостиница «Петергоф») 50-сантиметровую прослойку песка и сделали предположение, что это и есть территория замка, «засыпанная белым песком на локоть в вышину». Однако песок лежал не повсеместно, а других признаков исчезнувшей цитадели тогда не обнаружили.
«…Возле северных ворот находились все поварни, погреба, хлебни и мыльни. Над погребами были сверху надстроены большие сараи с каменными подпорами, прозрачно прорезанными в виде листвы…»
«…Перед великокняжескими воротами находился маленький помост, подобный столу; на него всходил великий князь, чтобы сесть на коня или слезть с него. …Столбы и свод лестниц были украшены резьбой под листву. Переход («гульбище») шел кругом всех покоев и до стен. Этим переходом великий князь мог пройти сверху от покоев по стенам в церковь, которая стояла вне ограды перед двором на восток. Церковь эта была выстроена крестообразно, и фундамент ее шел вглубь на восьми дубовых сваях…»
Дубовые сваи при раскопках обнаружены не были. Некоторые исследователи предполагают, что речь идет о церкви Николы в Сапожках. Она действительно находилась на месте дома 1 по Моховой, но явно не на территории замка.
«…Другая лестница (крыльцо) была по правую руку от великокняжеских ворот. Под лестницами и переходом держали караул 500 стрелков…»
В 1571 г. Опричный двор сгорел во время разорительного набега на Москву крымского хана Девлет-Гирея и масштабного пожара. Царя в Москве тогда не было. Всего за три часа город был полностью опустошен огнем. Тысячи человеческих и лошадиных трупов лежали на улицах и пепелищах домов, подвалы были забиты задохнувшимися, у Крымского брода стояла запруда из тел, утонувших в реке. Даже в Кремле выгорели деревянные постройки, крепостные стены были частично разрушены взрывами пороховых погребов. Вернувшись в Москву, Грозный первым делом устроил экзекуцию опричникам, не сумевшим в его отсутствие защитить город… Период российской истории, названный жутким словом «опричнина», на этом завершился.
В 1613 г. на московский престол восходит новая династия — Романовы. И место бывшего Опричного двора отходит к одному из представителей этой древней боярской семьи, к Ивану Никитичу Романову, дяде первого царя из рода Романовых Михаила. Некоторые летописи говорят, что Опричный двор отошёл к Романовым ещё в период правления Лжедмитрия I. Поэтому с тех пор вся местность и стала называться Романовым двором. Как отголоски былого здесь существуют Романов переулок и современный бизнес-центр «Романов двор».
Именно Романовы и построили здесь первый Знаменский храм — в честь Знаменской иконы Божией Матери, которая была покровителем всей семьи Романовых. Храм первоначально был деревянным. А в 1671 г. эти земли переходят от Романовых к Нарышкиным, а именно к Кириллу Полиектовичу Нарышкину, дедушке будущего царя Петра Великого. Именно при нём и был построен нынешний храм в стиле нарышкинского барокко.
Затем эта местность перешла к Разумовским, после них к Шереметевым. Именно сюда, в это своё имение, граф Шереметев привёл свою молодую жену — бывшую крепостную актрису Прасковью Жемчугову. Правда, венчались они не в Знаменском храме, а в храме Симеона Столпника на стрелке Нового Арбата и Поварской улицы.
Во время пожара Москвы в 1812 г. Знаменский храм сильно пострадал, но, имея такого богатого благодетеля, был быстро восстановлен. После возрождения он был освящён Филаретом, митрополитом Московским. Тем самым Филаретом, который состоял в стихотворной переписке с Пушкиным.
В 1930 г. храм был закрыт и сильно обезображен. Помещения передали находившейся в соседнем здании больнице Лечсанупра, более известной в народе как «Кремлёвская больница».
В здании церкви располагались кухня и столовая. В восьмерике храма была ленинская комната. Процедура возвращения храма Русской православной церкви началась в 2001 г., но окончательно храм был возвращён церкви лишь в 2006 г. Здесь долго шли восстановительные работы, но сейчас храм полностью возрождён и в нём регулярно проводятся службы.
В 1996 г. в связи с реконструкцией зданий Старого университета археологов вновь допустили на предполагаемую территорию Опричного замка. Работы проводились до 2002 г. В результате были сделаны крайне интересные находки. По мнению руководителя раскопок Николая Кренке, интенсивная жизнь на этой территории началась с XVI в., а уже в середине XVI в. здесь было построено большое количество хозяйственных сооружений. Были обнаружены огромные погреба глубиной по 3,5 м и, что самое интересное, множество «подковообразных» фундаментов печей.
Н. Кренке считает, что им найдены надворные печи — очаги в форме усеченного конуса, расположенные на улице, очень напоминающие печи восточных народов, на внутренних стенках которых пекут лепешки. Московские же надворные печи обычно были предназначены для приготовления пищи для большого числа едоков. В них размещали огромные котлы и накрывали тяжелыми глиняными крышками. Во дворе университета таких печей тогда раскопали более десяти. Если учесть, что одна печь могла накормить дворянскую семью с чадами и домочадцами, получалось, что все печи обслуживали крупнейший общественный объект.
Однако существует другое предположение, что во дворе Московского университета были обнаружены вовсе не надворные, а обыкновенные внутренние отопительные круглые печи. Но какую бы функцию ни выполняли найденные печи, они так или иначе являются аргументом в пользу принадлежности этой территории Опричному замку.
Необычный статус раскопанного объекта подтверждают и находки, сделанные в непосредственной близости от печей и погребов. Это черепки очень дорогой в XVI в. поливной посуды, осколки редких стеклянных кубков (предположительно богемского стекла) и прочая утварь, недоступная в то время даже для многих зажиточных граждан. И главное — все найденное было перекрыто слоем, оставленным сильнейшим пожаром. То есть пожар уничтожил все, что находилось на этой территории. Отмечается, что несколько печей были восстановлены на прежнем месте и после пожара.
Но приходится признать, что отсутствует повсеместный слой песка как исторический маркер. Нет никаких следов каменной ограды и основательных фундаментов внутренних сооружений. Возможно все важные строения замка были именно деревянными. Подтверждением теории, что это территория Опричного замка, стало еще и обилие заморской мелочи (редкое венецианское стекло, резная пороховница и пр.), а также качественный состав готовившейся здесь снеди. Была произведена специальная экспертиза собранных на месте «исторических объедков», которые оказались сплошь бывшими рябчиками, глухарями, кабанами да белорыбицей.
Археолог Игорь Кондратьев, также принимавший участие в указанных раскопках, считает, что обнаруженные «печи» представляют собой заглублённые в землю и выложенные кирпичом топочные камеры. Это обычные русские подовые печи, устроенные под навесом вне деревянных построек. В богатых дворах комплексы надворных печей объединялись в так называемые кормовые дворы. Такой кормовой двор, к примеру, полностью раскопан в царской загородной усадьбе Коломенское, и никаких круглых открытых очагов там не найдено.
Археолог утверждает, что открытые на Опричном дворе топки — это нижние части внутридомных изразцовых печей так называемого готического типа. В этих печах, бытовавших в Европе с XIII в. и массово распространившихся на Руси после Смутного времени, кирпичной была только нижняя, топочная часть. Сам же нагревательный прибор выкладывался из коробчатых изразцов, скреплённых глиной, а швы кладки закрывались специальными изразцовыми перемычками. Комплекты таких изразцов с перемычками — обычная находка в культурном слое Москвы первой половины XVII в.
Судя по имеющимся изображениям, а также по археологическим находкам, печи этого типа появились уже во времена отца Ивана Грозного, великого князя Василия Ивановича, однако были очень редки и встречаются только в боярских или царских дворах. Таковы печи во дворе бояр Романовых на Варварке, печи в Александровской слободе, печи на Опричном дворе.
Получается, что в культурных слоях Опричного двора найдены изразцы и изразцовые перемычки именно от таких печей. В отличие от более поздних изразцов с изображениями военных, бытовых и сказочных сюжетов, изразцы с Опричного двора второй половины XVI в. имеют только растительный орнамент, тонко прорисованный и стилизованный под белокаменную резьбу. Открытые раскопками топочные камеры составляют фигуру в виде «глаголя» длиной около 40 м. Это всё, что оставалось от деревянного Опричного дворца, построенного в русских строительных обычаях, но благоустроенного в лучших европейских традициях.
Во дворе старого здания Московского университета в застройке периода XVIII в. сохранились две белокаменные палаты со столпами и кирпичными сводами из древнего большемерного кирпича, которые, также предположительно, являются остатками Опричного двора.
Одна из «опричных печей» (из дюжины найденных) и бревенчатый сруб XIV в. сохранены в подземном уровне нового офисного центра «Романов двор», а в вестибюле со стороны переулка устроена музейная витрина с голограммами и макетами. В будущем ученые возлагают большие надежды на передний двор журфака— под его газоном может скрываться основание каменной ограды замка и, возможно, место тех самых ворот со львами.
Интересно, что в этом месте также были раскрыты остатки денежного двора времен Медного бунта. В XVII в. вдоль переулка располагалась усадьба боярина Романова. После его смерти в 1654 г. её отписали в казну и здесь стали чеканить монеты.
В 1877 г. на углу Воздвиженки, 4/7 и Моховой улиц было построено здание по проекту петербуржского архитектора В.В. Шауба. Владельцем гостиницы в 1901 г. указан «де-Лафонтен Арм. Ив.». Возвели сначала три этажа, а в 1902 г. надстроили еще и четвертый.
Много известных людей проживало в этих гостиничных апартаментах. В 1905 г. здесь останавливался Максим Горький. Это были дни Декабрьского вооруженного восстания. Впоследствии события этих драматических дней он описал в романе «Жизнь Клима Самгина». С 1913 по 1919 г. здесь проживал великий оперный певец Леонид Витальевич Собинов, выдающийся представитель русской вокальной школы.
В 1918 г. «Петергоф», как и вся страна, перешел в руки Советов и стал Четвертым домом этих самых Советов после «Националя», «Метрополя» и «Лоскутной» (всего Домов Советов по Москве было тринадцать, если верить Льву Колодному). В номерах расселились партийцы, в ресторане была устроена столовая.
После 1917 г. на первом этаже была приёмная председателя ВЦИК и председателя Верховного Совета СССР М.И. Калинина. С 1950 г. в здании на Моховой действовал Музей Калинина, но в 1991-м эта экспозиция была демонтирована.
В настоящее время в здании расположены приемные Президента РФ, Государственной Думы и Совета Федерации, а также другие учреждения органов власти.
(По материалам: Курукин И.В., Булычев А.А. Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного; Московские проходные дворы. Опричный двор Грозного Царя. Портал Геокэшинг. Автор Dionisiy. 2016; Опричный двор. Москва. Энциклопедический справочник. М.: Большая Российская энциклопедия. 1992)