15–18 (3–6) ноября 1812 года под городом Красный, в 45 км к юго-западу от Смоленска, произошло сражение между русской армией Кутузова и отступавшей от Москвы Великой армией Наполеона. У каждого из противников было до 80 тыс. солдат, но у французов только 40–45 тыс. человек могли участвовать в битве. Пробыв в Смоленске с 9 по 15 ноября, французы не обнаружили там больших запасов, которых хватило бы на всю армию. Организованно довольствие удалось выдать только гвардии, остальные запасы были просто разграблены. Из-за морозов участились случаи обморожений. Наполеон решил продолжить отступление на запад. 12 ноября из Смоленска на Оршу выступили корпуса Жюно и Понятовского (в связи с болезнью последнего, командование было передано дивизионному генералу Юзефу Зайончеку (1752–1826), 13-го — корпус дивизионного генерала графа Мишеля Мари Клапареда (1770–1842), 14-го — Наполеон с гвардией. Даву оставался в Смоленске до 16 ноября, чтобы дождаться Богарне и Нея. Не ожидая атак Кутузова, Наполеон приказал 11 ноября выступать из Смоленска отдельными корпусами. 14 ноября корпуса Зайончека и Жюно миновали Красный и продолжили отступление на Оршу. 15 ноября Наполеон с гвардией прибыл в Красный, где хотел задержаться на несколько дней, чтобы собрать отставшие войска: 6 тыс. 4-го корпуса Богарне, 9 тыс. солдат 1-го корпуса Даву и 8 тыс. солдат 3-го корпуса Нея. Последний покинул Смоленск только 17 ноября.
Русская армия двигалась параллельно французам по южной дороге, совершая так называемый фланговый марш. В районе Красного русская и французская армии должны были встретиться. Имея лучшее снабжение, русская армия приблизилась к Красному в более боеспособном состоянии, но ее численность значительно уменьшилась. Из Тарутино с Кутузовым выступило около 100 тыс. чел., но через 3 недели армия уменьшилась вдвое, при этом убыль в боях составила около 10 тыс. человек. Основная часть потерь пришлась на умерших от болезней и заболевших, а также отставших, часть которых потом вернулась в армию.
15 ноября на Смоленской дороге в районе деревни Ржавки авангард Милорадовича вышел на позицию южнее дороги и при виде императорской гвардии во главе с Наполеоном не решился атаковать, ограничившись артиллерийским обстрелом колонны. Милорадович пропустил Наполеона к Красному, ограничившись захватом 11 орудий и 2 тыс. пленных. Денис Давыдов вспоминал: «Наконец подошла старая гвардия, посреди коей находился сам Наполеон. Это было уже гораздо за полдень. Мы вскочили на конь и снова явились у большой дороги. Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружье под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу. Сколько ни покушались мы оторвать хотя одного рядового от сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегали все усилия наши и остались невредимыми… Я никогда не забуду свободную поступь и грозную осанку сих всеми родами смерти угрожаемых воинов! Осененные высокими медвежьими шапками, в синих мундирах, в белых ремнях с красными султанами и эполетами, они казались как маков цвет среди снежного поля! Будь с нами несколько рот конной артиллерии и вся регулярная кавалерия, Бог знает для чего при армии влачившаяся, то как передовая, так и следующие за нею в сей день колонны вряд ли отошли бы с столь малым уроном, каковой они в сей день потерпели». При прохождении Наполеона через Никулино гвардия Наполеона подверглась нападению летучего отряда Орлова-Денисова, но тоже не понесла больших потерь. Вечером 15 ноября Наполеон вошёл в Красный. Тогда же гвардия разбила казачий отряд генерал-майора Адама Петровича Ожаровского (1776–1855), потерявшего до половины людей убитыми и пленными.
Сражение под Красным. Художник Ж. Форт. XIX в.
Около 4 часов дня 16 ноября по Смоленской дороге к Красному приблизился корпус Богарне. Милорадович, перехватив дорогу, нанёс удар по колонне французов. В этом бою французы потеряли до 2 тыс. пленными, обоз и орудия. Милорадович потерял 800 человек. Богарне от полного разгрома спасло лишь то, что Кутузов, не желая большой битвы с Наполеоном, приказал Милорадовичу отойти поближе к основной армии в Шилове. В темноте Богарне обошел расположение Милорадовича с севера и добрался до Красного. Основные силы Кутузова в тот же день прибыли к Красному и заняли позиции между Новосёлками и Шиловом. Накануне Сеславин столкнулся с корпусами Жюно и Зайончека под Лядами, принял их за гвардию Наполеона и сообщил об этом Кутузову. Тот, под давлением требовавших активных наступательных действий генерал-квартирмейстера генерал-майора барона Карла Федоровича фон Толя (1777–1842) и Коновницына решился 17 ноября атаковать Красный.
План сражения предусматривал, что Милорадович атакует остатки корпуса Богарне и приближающийся корпус Даву. 15-тысячный корпус генерал-лейтенанта князя Дмитрия Владимировича Голицына (1771–1844) должен был атаковать Красный с фронта через Уварово, а 20-тысячный корпус Тормасова должен был обогнуть Красный с юга и перехватить путь отступления французов у Доброго. Летучий отряд Ожаровского действовал самостоятельно северо-западнее Красного у деревни Синяки. Но около часу ночи Кутузов узнал от пленных, что Наполеон остался в Красном, и отменил наступление.
В 3 часа утра 17 ноября 9 тыс. солдат корпуса Даву начали марш от Ржавки на Красный. Около 9 часов головная колонна Даву (7500 человек и 15 орудий) поравнялась с авангардом Милорадовича, который открыл по французам сильный артиллерийский огонь. Однако он имел приказ Кутузова не отрезать Даву путь к отступлению. Наполеон ещё до восхода солнца подготовил гвардию к отвлекающей атаке против Милорадовича и главной армии Кутузова, чтобы Милорадович ослабил давление на Даву. Оставшаяся артиллерия и гвардия были построены для атаки. К вечеру у Доброго был отрезан и взят в плен арьергард Даву с обозами. Наполеон рассчитывал удерживать русских до полного соединения с ним корпусов Даву и Нея, чтобы затем продолжать отступление. В 5 часов утра 11 тыс. солдат Императорской гвардии выдвинулись из Красного на юг и юго-запад. 5 тыс. шли по дороге на Смоленск, а 6 тыс. солдат Молодой гвардии — на юг, в направлении Уварово. Левый фланг Молодой гвардии был прикрыт элитным батальоном гренадер Старой гвардии. Справа от всего боевого порядка были поставлены слабые остатки гвардейской кавалерии. Гвардией командовал маршал Мортье, герцог Тревизо. Со своей знаменитой шляпой в руках Наполеон шёл впереди Старой гвардии, заявив: «Довольно уже я был императором; пора снова стать генералом». По приказу Кутузова русские войска перешли к обороне, продолжая артиллерийский обстрел гвардейцев. Последние выбили из Уварово два батальона корпуса Голицына, но тот открыл по Уварово сильный артиллерийский огонь, расстроивший ряды Молодой гвардии. Кутузов приказал Милорадовичу придвинуться на запад и соединиться с войсками Голицына. Это решение было ошибочным, так как к тому времени корпуса Голицына и Тормасова уже соединились и занимали сильную оборонительную позицию, на которой без труда отразили бы атаку наполеоновской гвардии. Милорадович же лишился возможности разгромить корпус Даву, который появился на дороге к полудню, преследуемый казаками и обстреливаемый артиллерией. Потеряв обоз, он смог дойти до Красного. Беннигсен, второй после Кутузова по старшинству генерал, приказал Голицыну отбить Уварово. Тот провел встречный бой с гвардейской пехотой, которую атаковал двумя полками кирасир. С третьей атаки русским удалось прорвать гвардейское каре и почти полностью уничтожить его. Голицын также разбил голландский гренадерский полк Старой гвардии, потерявший 464 человека из 500.
Около 11 часов дня Наполеон получил донесение о готовности русских выдвинуться к Доброму и о появлении в тылу отряда Ожаровского. Император решил немедленно отступить, не дожидаясь корпуса Нея. Он приказал Старой гвардии вернуться в Красный и, соединившись с корпусом Богарне, идти на Оршу. Молодая гвардия, опасаясь окружения, оставила Уварово. Даву и гвардия выступили из Красного. Корпус Нея тем утром только ещё выходил из Смоленска. Кутузов, узнав, что Наполеон с главными силами находится перед ним, не позволил Голицыну и Милорадовичу преследовать французов и атаковать Красный и приказал Тормасову не подходить к дороге на Оршу. Только когда стало ясно, что Наполеон отступает, Кутузов направил Тормасова на Доброе, но когда тот через два часа достиг Доброго, основные силы французов уже миновали эту деревню. Тормасов лишь отрезал только арьергард и обозы Даву, захватив в обозе его маршальский жезл. Около 3 часов дня Голицын уничтожил французский арьергард в Красном. Ней не знал, что Красный занят русскими, и продолжал движение к городу. 18 ноября в 3 часа дня корпус Нея столкнулся с войсками Милорадовича. Ней предпринял попытку пробиться, но после первоначального успеха был контратакован и вынужден был укрыться в лесу. За лесом был только что замёрзший Днепр, перед ним — превосходящие силы русских. Отклонив предложение о сдаче, Ней приказал идти к Днепру. Но часть французов предпочла сдаться. Ермолов вспоминал: «Я донёс Милорадовичу, что вышедшие из опушки леса неприятельские колонны, соединившись, взяли направление на нашу позицию, остановились недалеко от батарей наших и отправили от себя для переговоров офицера, который объявил, что число всех чинов, состоящих в колонне и сдающихся пленными, более шести тысяч человек; оружие у них далеко неравное числу людей, пушки ни одной».
Ней с 3 тыс. солдат ушел на север, перешёл реку Лосьминку у Сырокоренья и по тонкому льду переправился через Днепр, причем часть солдат потонула в полыньях. 20 ноября он соединился с Наполеоном в Орше, имея не более 900 солдат и офицеров.
В сражении при Красном французы потеряли от 6 до 13 тыс. убитых и раненых, 26 тыс. пленных, 228 орудий и почти все артиллерийские боеприпасы. Потери русских, по разным оценкам, составили от 2 до 5 тыс. человек.
Император Александр выразил недовольство Кутузовым за то, что он не уничтожил полностью французскую армию, но, тем не менее, за победу под Красным даровал ему титул князя Смоленского. По воспоминаниям Дениса Давыдова, «сражение под Красным, носящее у некоторых военных писателей пышное наименование трёхдневного боя, может быть по всей справедливости названо лишь трёхдневным поиском голодных, полунагих французов; подобными трофеями могли гордиться ничтожные отряды вроде моего, но не главная армия. Целые толпы французов при одном появлении небольших наших отрядов на большой дороге поспешно бросали оружие». По словам Беннигсена, «все только с сожалением толковали и с горестью вспоминали о том, что можно было бы сделать в этот день, как вдруг, к величайшему изумлению, узнали, что сочинена реляция о кровопролитной битве, продолжавшейся три дня непрерывно, в которой французы были почти совершенно истреблены 5 ноября под Красным. В этой реляции упоминалось о всех орудиях, утраченных или покинутых французами на всем пути их отступления из Смоленска, исчислялись все больные и раненые, захваченные в различных госпиталях, все отсталые, взятые в плен в продолжение многих дней; число их было очень значительно». По свидетельству квартирмейстера прапорщика Александра Андреевича Щербинина (1791–1876), адъютанта Толя, начиная с Малоярославца, Кутузов противодействовал планам Коновницына — Толя перекрыть Наполеону дороги на Вязьму, «не пускаясь с утомлённым войском на отвагу против неприятеля».
Объективно говоря, осторожность Кутузова представляется чрезмерной. Возможно, фельдмаршал не мог забыть поражения при Аустерлице. От партизан и собственных кавалерийских разъездов он был хорошо осведомлен о реальном состоянии Великой армии, которую русская армия многократно превосходила как по числу бойцов, способных сражаться, так и по артиллерии, особенно с учетом обеспеченности орудий боеприпасами. Опыт Голицына показал, что даже в присутствии Наполеона оказалось возможным нанести поражение его гвардии. Под Красным была хорошая возможность рассечь и уничтожить французскую армию по частям с большой вероятностью того, что сам Наполеон либо погиб, либо был бы захвачен в плен, что означало бы конец войне. Но даже если бы Великая армия была бы уничтожена под Красным, а Наполеон спасся, это избавило бы русскую армию от похода к Неману в ноябре — декабре, позволило бы встать на зимние квартиры и избавило бы от больших санитарных потерь. Да и последующий Заграничный поход, вероятно, был бы короче.