Однако в те дни, в сентябре, Гурову так и не удалось толком поговорить со своими верными помощниками в деле раскрытия банды Полякова. Два дня после их ареста у него были плотно заняты оформлением уголовных дел и помощью Стасу Крячко.

Что касалось членов банды, то тут важно было правильно построить обвинение и собрать нужные улики. Ведь вначале майор Колесов, капитан Семенов и их подчиненные были задержаны не за основное свое преступление. Им предъявлялось лишь обвинение в убийстве двух арестованных охранников и краже трупов из морга. Между тем Гуров не сомневался в том, что эти самые люди убили Петра Куликова, Алексея Чугунова, Павла Рябошкапова и членов их семей. Но это надо было доказать.

Разумеется, Гуров не собирался в одиночку собирать доказательства участия членов банды в этих преступлениях. Это была огромная работа, которую мог осуществить только целый коллектив дознавателей. В задачу Гурова входило сформировать его из честных сотрудников управления и наладить их работу.

При этом Лев Иванович ни на минуту не забывал о своем раненом друге. Крячко с самого начала был помещен в лучшую, как все говорили, больницу города — военный госпиталь. Доктора обследовали Стаса и уже на следующий день сделали ему операцию. Она прошла успешно, пуля была извлечена из раны.

Врачи заявили, что Крячко предстоит провести на больничной койке никак не меньше трех недель, однако он этого делать никак не собирался. Едва придя в сознание после операции, Стас потребовал к себе Гурова.

Когда друг пришел, он спросил его:

— Скажи, ты ведь в этом богоспасаемом городе долго не задержишься?

— Особых причин переселяться на Урал у меня вроде бы нет, — ответил Гуров. — Наш друг Круглов изо всех сил старается, ищет кадры для группы следователей. Отыскался еще один майор, хороший мужик, Столяров его фамилия. Он эту группу возглавит. Я им задал направления поиска. Кажется, они свою задачу поняли, работа началась. Я еще денек за ними присмотрю, проверю, все ли у них правильно идет, и полечу в столицу.

— Ага, а я, значит, должен здесь один оставаться! — воскликнул Крячко. — Так и знал! Вечно ты меня норовишь бросить после совместного расследования! Нет уж, я тут лежать не собираюсь! Если надо долечиваться, то в Москве. Там друзья.

— Но как же я тебя с собой возьму? — спросил Гуров. — Ты только что после операции. Врачи сказали, что ходить ты точно не можешь. Один я тебя до самолета не донесу. Так что придется тебе здесь побыть, с этим ничего не поделаешь.

— Еще как поделаешь! — заявил Крячко. — Так и знай, если уедешь без меня, то я прокляну тебя, а еще отравлюсь. Наемся здешней больничной каши и умру от расстройства желудка. Учти, я не шучу. Сделай что хочешь, но организуй мой отлет. Точнее сказать, наш совместный.

— Я чувствую, что после этого состоится наш совместный отлет из рядов правоохранительных органов, — буркнул Гуров. — Ладно, не вращай так глазами, а то тебя кондрашка хватит. Постараюсь что-нибудь придумать.

Придумывал сыщик весь следующий день. К вечеру план вывоза Стаса Крячко из госпиталя был готов. Он включал в себя содействие дежурного врача, медсестры и двух санитаров. Гуров имел в своем распоряжении машину с водителем, которую ему предоставил майор Столяров.

Усилиями этой преступной группы Крячко под вечер был похищен из больницы и доставлен в аэропорт. Он улетал из Камнеозерска не долечившись, не имея при себе ни истории болезни, ни каких-либо еще врачебных документов.

Труднее всего было поднять Крячко, отличавшегося высоким ростом и плотным телосложением, по трапу и поместить его в кресло самолета. Эту работу выполнили старые знакомые московских оперативников — капитан Круглов, лейтенант Кляйнер и водитель Николай.

Прощаясь на трапе с Гуровым, Круглов с укоризной сказал:

— Нехорошо все-таки это получается, Лев Иванович. Порядок вот нарушаем. Вы хотели еще на денек задержаться, нам помочь. Ведь у подчиненных генерала Полякова тоже с мелких нарушений все начиналось. А закончили они сами знаете чем.

— Ты, капитан, меня не пугай и на совесть мне не дави, — ответил Гуров. — Ты ведь сам отлично понимаешь разницу между их нарушениями и нашими. Ну а что касается задержаться и вам помочь, то тут ты тоже лукавишь. Я же вижу, что вы и без меня отлично справляетесь. Вы бы, наверное, и эти три преступления сами раскрыли, если бы преступники не сидели в полицейских кабинетах и не возглавляли следствие. Теперь вам ничто не мешает. Я думаю, вы втроем — ты, Столяров и Кляйнер — сможете это дело закончить и добиться для всех членов банды справедливых приговоров. Ну а пока вы все это будете делать, полковник Крячко окончательно поправится. Когда-нибудь ты мне напишешь, что в ходе следствия выяснилось. Я узнаю подробности этих убийств, о которых пока только догадываюсь, и все расскажу Станиславу Васильевичу.

— Ну а я, Лев Иванович, искренне надеюсь на то, что мне удастся не только вам написать, но и лично встретиться и все рассказать. Может, еще и выпьем стопку-другую в память о совместной работе.

— Что ж, чего на свете не бывает, — сказал Гуров. — Может, и сбудется твое пожелание. Да, выпить с тобой и Кляйнером стопку-другую я бы не отказался. Хотя сейчас это вряд ли. Дел слишком много. Старые забываются, новые все время возникают.

Однако оказалось, что в том разговоре прав был все-таки Круглов, а не Гуров. Прошло полгода. Миновала зима с ее метелями и делами, которые, как и предвидел сыщик, обрушились на него, едва он только появился на работе.

Стас Крячко давно выздоровел, стал крепче прежнего. Еще во время перелета в Москву он выспросил у лучшего друга подробности задержания капитана Семенова и несколько раз выражал сожаление насчет того, что не удалось узнать все детали дела банды Полякова. Но со временем он перестал вспоминать эти события, потому что и у него тоже было много новой работы.

Итак, прошло полгода, и вдруг в апреле Гурову кто-то позвонил. Сыщик откликнулся, и голос человека, заговорившего с ним, показался ему знакомым.

— Здравствуйте, Лев Иванович! Не узнаете меня? Это Денис Круглов.

— Как же! — воскликнул Гуров. — Да, теперь узнаю. Капитан Круглов, помню.

— Нет, Лев Иванович, не совсем так, — поправил его собеседник. — Хоть я и остался с прежней фамилией, но звание сменил. Да и Кляйнер больше не лейтенант, а капитан. Он тоже здесь, рядом со мной, передает вам большой привет.

— Ну и ты ему от меня передай, — сказал сыщик. — Так ты звонишь, чтобы сообщить мне о ваших новых званиях? Что ж, в таком случае поздравляю. Ваше повышение совершенно заслуженное.

— Опять небольшая ошибочка у вас, Лев Иванович, — сказал его собеседник. — О новых званиях нам сообщили еще месяц назад. А звоню я сейчас потому, что мы с Кляйнером находимся в Москве. Сегодня нам присвоят новые звания в торжественной обстановке. Сам министр будет это делать. Но я вас на это мероприятие звать не буду. Знаю, что вы не охотник до всяких церемоний, у вас работы много. Я хочу вас пригласить в какое-нибудь тихое место, где мы могли бы посидеть. Я рассказал бы все подробности дела Полякова — Колесова вам и полковнику Крячко. Я надеюсь, что он здоров. За столом сидеть может, да?

— Полковник не только за столом сидеть, но и за бандитами бегать теперь вполне может, — ответил Гуров. — Думаю, он твое предложение встретит с энтузиазмом. Куда же ты нас пригласишь?

— А вот этого я сказать не могу, — ответил Круглов. — Я Москву плохо знаю, а ее ресторанов, честно говоря, даже немного побаиваюсь. Давайте так сделаем. Вы с полковником Крячко выберите подходящее заведение и назначьте время. Мы вас там встретим, все закажем. Будем считать, что мы хозяева, а вы у нас в гостях. Как вам такое предложение, подходит?

— В общем да, вполне подходит, — ответил Гуров. — Подробности на месте обсудим. Я сейчас же свяжусь со Станиславом Васильевичем. Он в этих вопросах лучше меня разбирается и сам выберет место.

Лев Иванович тут же перезвонил лучшему другу и сообщил ему о звонке бывшего капитана, а теперь уже майора Круглова. Он все угадал. Предложение Круглова Крячко понравилось. Он подумал минуту, а затем назвал небольшой ресторан на Солянке.

— Я там был сначала в связи с проводимым расследованием, а потом уже как частное лицо, — сказал Стас. — Так что меня там хорошо знают и отлично встретят. Кухня грузинская, а напитки какие угодно, из всех стран мира. Если ты не возражаешь, то я им сейчас позвоню и закажу столик, чтобы стоял в стороне от всех прочих. Будем сидеть своей тесной компанией.

— С чего бы я стал возражать? — ответил на это Гуров. — А Круглов и подавно против не будет. Так что давай, заказывай свой столик. Только учти, я до восьми плотно занят. Но постараюсь освободиться.

— Значит, я на восемь и закажу, — отозвался Крячко.

Как ни странно, но Гуров почти не опоздал на званый ужин. В половине девятого он вошел в уютный зал ресторана и увидел друзей, оживленно беседующих за столиком, стоявшим в углу зала. Круглов и Кляйнер были в новых мундирах, с блестящими погонами на них, а Крячко — в своем обычном штатском костюме, довольно поношенном.

При появлении Гурова все встали, приветствуя его.

Когда сотрапезники опустились на свои места, Стас сказал:

— Вот, как видишь, закуски уже на столе. А напитки сейчас принесут, горячее тоже. Тут, понимаешь, важно, чтобы напитки были ледяные, а блюда — действительно горячие.

— Отличное сочетание! — заявил Гуров. — Ледяной напиток — это, видимо, лимонад? Или боржоми?

— Сам ты боржоми! — с обидой заявил Крячко. — Мы заказали «Столичную», оставаясь верными нашей с тобой традиции. Ага, вот и бутылку несут. — Он взглянул на девушку-официантку и предупредил ее: — Нет, разливать нам не надо. Это дело сугубо мужское, моя обязанность. — Стас наполнил стопки и провозгласил: — Давайте выпьем за полицейских, которые остаются верны своему долгу, невзирая на самые неблагоприятные обстоятельства!

— Хороший тост, — одобрил слова друга Гуров. — Тогда уж заодно за старых и новых друзей!

— Нет, я против, — заявил Крячко. — Друзья, я считаю, заслуживают отдельного тоста.

— Хорошо, пусть первая пойдет за людей, верных долгу, — проговорил Лев Иванович.

Под первую стопку хорошо пошли острые грузинские закуски, а под второй тост, за друзей, — горячие блюда. Однако ни Гуров, ни Крячко не собирались весь вечер только выпивать и закусывать.

Едва был утолен первый голод, Стас повернулся к офицерам, прибывшим с Урала, и заявил:

— Ну, давайте, рассказывайте! Что показало расследование? Как распределялись роли в банде? Кто что делал?

Круглов и Кляйнер переглянулись, и новоиспеченный майор произнес:

— Давайте я буду рассказывать, поскольку выступал на суде, давал объяснения по ходу дела.

— А суд уже был? — осведомился Крячко.

— Две недели назад закончился, — ответил Круглов. — Приговор был суровый: Поляков получил пятнадцать лет, Колесов — семнадцать, рядовой Лазарев — восемнадцать, а капитан Семенов и сержант Стрелков — пожизненное. Кроме того, реальные сроки огребли еще несколько человек, которые помогали убийцам или получали выгоду от их действий. Это охранник Дмитрий Дементьев и главный бухгалтер Рябошкапова Игорь Маханько. Еще два человека объявлены в международный розыск, их дела выделены в отдельное производство. Это граждане Сердюк и Алиев.

— Знакомые имена, — с усмешкой проговорил Гуров. — Значит, они все-таки сумели улизнуть.

— Да, пока сумели, — ответил Круглов.

— Почему же такая разница в приговорах? — спросил Крячко. — По каким причинам Семенов получил пожизненное, а Колесов — семнадцать лет? Глядишь, еще и по УДО сможет раньше выйти.

— Нет, у него срок без права на УДО, — сказал Круглов. — А разница оттого, что, как выяснилось в ходе расследования, Поляков и Колесов непосредственно в мокрых делах не участвовали. Убийства предпринимателей и членов их семей осуществляли Стрелков, Семенов, Лазарев и Приходько. Приходько мертв, с него и спроса нет. Убийцы, оставшиеся в живых, получили самые большие сроки.

— Значит, Поляков заказывал, а Колесов организовывал? — спросил Гуров.

— Именно так! — вступил в разговор Марат Кляйнер. — Основной функцией генерала Полякова был поиск будущих жертв. Он выяснял размеры их состояний, кому что принадлежит, как организован бизнес, возможность, так сказать, мирного отжима собственности. На суде выяснилось, что еще до убийства Петра Куликова генерал успел обобрать трех предпринимателей. Это делалось путем шантажа и открытого, наглого давления.

— А чего же они и дальше так не поступали? — спросил Крячко. — Почему перешли от вымогательства к убийствам?

— Потому что добыча, на которую они замахнулись, была слишком крупной, — ответил Круглов. — Куликов был не такой человек, которого можно запугать. От его сотрудников мы узнали, что преступники пытались оказывать на него давление, отнять аэропорт, так сказать, по-хорошему. Но бизнесмен свою собственность отдавать не захотел. Кусок был уж слишком лакомый. Поляков с Колесовым, в свою очередь, не желали отказываться от возможности им завладеть, вот и решились на самые радикальные действия. Наступила очередь пустить в дело сержанта Стрелкова. Он был убийцей по своим природным склонностям. В ходе следствия выяснилось, что этот гад еще во время службы в армии искалечил двух сослуживцев, но сумел уйти от наказания. Потом в Чите он выполнил задание Семенова, убил двух тамошних торговцев.

— Но прежде чем пойти на дело, они наверняка все спланировали, — заметил Крячко. — Да так хорошо, что мы не заметили фальши с самого начала, когда только приехали в Камнеозерск.

— Ну уж нет, фальшь-то мы заметили, — не согласился с другом Гуров. — Я поспешил встретиться с прокурором Прошиным как раз потому, что чувствовал какую-то хитрость в этом деле. Разговор с прокурором, а затем свидание с Черкасовым окончательно убедили меня в том, что следствие, которое ведут Колесов и Семенов, стоит на неверном пути.

— Еще бы оно стояло на верном пути, если его возглавляли сами участники убийств! — воскликнул Кляйнер. — Ведь Колесов был тем человеком, который детально спланировал всю операцию в доме Куликова. Семенов лично пытал, а затем убил его.

— Пытал он бизнесмена, конечно, не затем, чтобы открыть его сейф, — заметил Гуров. — Думаю, Семенов заставлял его подписать документы в пользу Сердюка.

— Все точно! — заявил Круглов. — В конце концов, когда на глазах Куликова бандиты стали мучить его жену, он не выдержал и подписал нужные бумаги. Тогда Семенов его и убил.

— А остальных в его доме? Кто убивал жену Куликова, его дочь, горничную? — спросил Крячко.

— Это все делал Стрелков, который был в банде главным палачом, — ответил Кляйнер. — Он же убил охранника Дениса Сурикова.

— Бандиты с самого начала, еще когда планировали свои операции, придавали большое значение подкупу охраны, — сказал Круглов. — Они понимали, что без этого им не удастся так гладко все провести. Дементьева, как мы знаем, им удалось подкупить сравнительно легко. А вот с Суриковым у них получилась неувязка. Этот человек не только наотрез отказался участвовать в убийстве Куликова, но и задумался о том, чтобы сообщить об угрозе в соответствующие органы. На суде выяснилось, что он позвонил в управление. Его соединили с майором Колесовым. Этим звонком Суриков подписал себе смертный приговор.

— А как происходили два остальных убийства? Примерно по такой же схеме? — поинтересовался Гуров.

— Да, схема действий была отработана на Куликове, и преступники не собирались ее менять, — ответил Круглов. — Они начинали с осмотра дома, его окрестностей, с изучения людей, которые там обитали. Этим обычно занимались Приходько и Семенов. У капитана была, как выяснилось, тяга к актерству, к переодеванию. Именно он ходил по поселку, в котором жил Рябошкапов, в облике то ли артиста, то ли художника. За первым этапом следовал второй — знакомство с охраной, ее подкуп. Этим тоже занимался Семенов. Вообще его роль в банде, как выяснилось, была даже важнее, чем генерала Полякова или главного палача Стрелкова. Семенов хорошо разбирался в людях, умел правильно построить беседу с каждым охранником. Именно он уговорил перейти на сторону бандитов не только Дементьева, но и Субботина, Викторова, а также охранника, стоявшего на въезде в поселок, Романа Чердачного. Ну а затем, когда охрана была подкуплена, наступал последний этап — пошагового планирования операции. Вот этим уже занимался Колесов, который точно определял, кто чем будет заниматься.

— Да, пошаговое планирование, — сказал Гуров. — Отработка взаимодействия, высокий профессионализм. Мне с самого начала, еще когда я знакомился с материалами дела в самолете по пути в Камнеозерск, пришло на ум это сравнение. Я подумал, что преступники действуют так же, как мы при подготовке операций. Бандиты обладали профессиональной выучкой, поэтому имели огромное преимущество перед своими жертвами. Страшное это дело — когда человек, призванный охранять закон, встает на путь преступления, правоохранительная система обращается к людям своей изнанкой.

— Мне еще один момент интересен, — сказал Крячко. — Но прежде чем задать вопрос, я хочу еще раз наполнить наши стопки. Давай, Лева, не прячь свою. Вот так. Теперь, когда наша посуда наполнена, давайте выпьем за наших товарищей, которые сейчас находятся на задании, на переднем крае борьбы с преступностью!

— Хороший тост, Стас. За такое грех не выпить, — сказал Гуров.

Когда посуда была опорожнена, Кляйнер спросил:

— Так что вы хотели узнать, Станислав Васильевич? Какой момент вам интересен?

— Мне интересно, как себя вели эти люди на суде, — ответил Крячко. — Ведь они все очень разные. Соответственно, каждый из них должен был держаться по-своему. Хотя подожди, не говори. Я попробую угадать. Поляков, наверное, во всем каялся, всех выдавал, старался максимально выгородить себя. Колесов, думаю, тоже был достаточно откровенен. Про Лазарева ничего не могу сказать, не стану гадать. А вот Семенов и Стрелков, я уверен, ушли, что называется, в глухую несознанку. Ничего не говорили, на вопросы отвечать отказывались. Я прав?

— Не совсем, — ответил Кляйнер. — Про генерала вы все верно угадали. Он и правда всех выдавал, пытался себя выгородить. Про Стрелкова тоже. Он на суде вообще ничего не говорил, отказывался отвечать на самые простые вопросы. Колесов не был так уж откровенен. Он старался не признаваться ни в чем, пока у него была такая возможность. А вот Семенов, к моему удивлению, говорил много и охотно. Он рассказал и о себе — как пытал, убивал людей, — и обо всех остальных. Во многом приговор базировался на его показаниях.

— Что ж, хорошо, что есть такие бандиты, которые любят рассказывать о своих злодействах, — заметил Гуров. — Для нас, оперативников, это бывает очень полезно. Для судов тоже. Остается надеяться, что этого любителя злодейств будут хорошо стеречь на новом месте его жительства.