В 1873 году Ф М. предпринял усиленные хлопоты по делу о наследстве после тетки Куманиной, затянувшемуся с 1869 г., так как другая сторона наследников (Шеры, Казанские и др.) энергично повела дело об утверждении своем в правах. Кроме Веселовского, Ф. М. сносится с двумя еще адвокатами — Поляковым (Петербург) и Жеромским (Москва). Будучи занят, как редактор журнала «Гражданин», Ф. М. нашел себе помощника в лице своего племяника — сына Мих. Мих. — Федора Мих. младшего. Оба они за лето были в Москве, встревоженные видимым оборотом дела в пользу другой стороны наследников. Анна Григорьевна проводила лето с детьми в Старой Руссе; туда и шлет с сообщениями обо всем этом деле письма Ф. М. (подробности см. в соответствующих примечаниях).
Москва.
20 мая/73 г.
Милый друг мой Аня, сегодня в полдень, так как поезд опоздал на час, приехал я в №№ Ел. П-ны. [Ник] Никого не застал: Соня с детьми на даче, а Елена Павловна к ней уехала. Узнал что Ел. П-на будет вечером и занял номер. Затем оделся и поехал к Полякову‹‹100››, который у Ел. П-ны оставил адресс своей гостинницы. Его к счастью застал. Он очень был доволен меня увидев и выразился что без меня ничего не мог сделать. Он рассказал что узнавал везде в суде: никакого дела к слушанью 21 Мая нигде не назначено. Но что, по его [мне] мнению Шеры‹‹101›› непременно что-то затеяли. [Был он]. Он добыл копию с Завещания и всего подлинннго дела (18 листов) и заплатил за это [25 листов] 25 рублей. (Не худо кидает деньги!) Говорит что было необходимо. Рассказал что был у Варвары Михайловны и что та встретила его недоверчиво и сказала ему между прочим: «Неужели брат Федя хочет меня лишить всего». Я отправился тотчас-же к Варе. Она, между прочим, в большом горе что зять ее, Смирнов, умер (3-тьего дня схоронили) и оставил вдову (ее дочь) и пятерых маленьких детей. Варя бедная плачет, но встретила меня очень приветливо. Она (и по моему искренно) даже рада что мы начинаем дело. Она убеждена, что Шеры начали и даже что-то уже подали. Она уверяет что вызов наследников был тому назад несколько месяцев. Просила не забыть ее при дележе в 14-й доли. Но все они здесь убеждены, что Шеры выиграют, основываясь на каком то решении Сената, в Декабре, по какому-то подобному же делу в пользу единокровных. Между [тем] прочим Варя потому убеждена, что недели 2 тому приезжал брат Андрей М-ч‹‹102›› остановился у ней, и не найдя Веселовского в Москве, послал ему в другой город телеграмму. Брат Андрей приехал только потому что узнал о Шерах и тоже (как и мы) был уверен в возможности (не разобрано) получить все; подбивал на это и Варю.
Все здесь кажется уверены что наши росписки в взятых мною‹‹102а›› и братом Мишей 10 000 и слова тетки на счет нас в завещании, [нас] лишают нас права искать теперь, но Поляков на это смеется. Брат же Андрей вероятно на это расчитывал, коли не писал мне ничего. Веселовский по вызову брата Андрея приехал и на другой день, (рассказывает Варя) брат воротился от него убитый и что Веселовский, будто бы, убедил его что ничего не поделаешь и что Шеры правы. С тем брат Андрей и уехал. (NB. Но откуда же брат Андрей получил известие? Это неизвестно). Варя дала мне весьма важные подлинные метрические документы, это мне доказательство что она за нас и была очень дружелюбна. Я просидел у ней долго и поехал к Полякову уже вечером. Рассказав ему и вручив документы, я предложил ему ехать завтра к Веселовскому, который бывает в городе 2 раза в неделю, от 10 до 12 часов. За тем решить окончательно что делать. В том что Шеры что то начали — нет сомнения. Но что, где и когда? неизвестно и это Поляков хочет розыскать. Он говорит что пробудет до Середы и уедет оставя знакомого [чиновника] человека следить за делом в суде и чуть узнает, что Шеры подали уведомить его в Петербург. Поляков более чем когда нибудь горячится и надеется. Он говорит что имение по оценке обозначено в 52 000, т. е. по оценке опекунской и судейской. Если так по первой казенной оценке, то наверно дороже. Я прямо сказал Полякову что я начну дело лишь в случае что начнут Шеры, ибо не хочу обижать сестры. Сказал я это еще до поездки к Варе. Но теперь явно что она уже начала и может быть потаенно. Что сделаем в эти три дня напишу тебе. У Вариньки был Жеромский‹‹103›› и Варя нашла что Жеромский дельнее Полякова. Жеромский в 2 дня, достал по приходам все метрики, в суде же тоже узнал что 21-го ничего не будет, но остается действовать и узнавать. Он говорил Варе что действует за Колю даром по дружбе. Жеромский (как и Поляков) смеются над надеждами Шеров и [не верьте] не верят в декабрьский приговор сената.
Ну вот все о деле, завтра узнаем более. Боюсь только что Поляков потратит денег. — Затем вечером приехал в №№ где застал Елену Павловну. Завтра приедет и Соня. Елена Павловна говорит что за Соню очень боится и что та решительно губит себя работой. Пишу тебе поздно, вставать завтра рано, но и я не выспался и теперь едва хожу. Ночью совсем не спал. Напиши мне как ты, здорова-ли, пожалуйста подробнее. Мне весь этот день после всей этой тревоги и деловитости, очень солоно пришелся. Прежде я не так приезжал в Москву. О детях черкни все что можно подробнее. Хотя уже и ½ одинадцатого, но служанка ждет письма положить его сегодня же в почтов. ящик. Машенька очень заболела. Сегодня приехал (до меня Витя‹‹104››) и прямо проехал в Даровое‹‹105››. Ради бога напиши о детях.
Прощай, обнимаю тебя. Твой весь тебя крепко любящий
На 4-й странице сбоку приписка:
Чуть с тобой обморок, или что нибудь, хоть каплю, сейчас телеграфируй. Не мучь себя очень заботами. В четверг выеду наверно, если не успею раньше. Тв. весь.
[Петербург].
Вторник 12 Июня 73.
Милая Аня, письмо твое получил всего сейчас, в 8 часов вечера, и уже думал идти пускать телеграму на имя священника‹‹106›› — так об вас беспокоился. Рад что у вас благополучно. Боюсь что ты слишком устала. Ангельчиков моих Федю и Лилю цалую. Мне очень скучно. Дачу найми как можно скорее с садом. Вчера утром меня судили, осудили 25 р. и два дня на абвахте, но окончательный приговор скажут лишь 25 Июня, а стало быть ждать еще долго‹‹107››. Пишу на скоро. Пиши скорее. Дела у меня много. Сейчас нагрубил мне метранпаж нестерпимо. Он у Мещерского‹‹108›› ждал в передней, а я его сейчас у себя на стуле — вероятно за это. Но причина важнее и я беспокоюсь: все дело в том что Мещерский Траншелю‹‹109›› не заплатил, а в долг, вот они теперь все и делают страшно небрежно, и с нестерпимыми грубостями, а я так не могу. Сейчас, воротясь домой застал у себя Полякова и Федю‹‹110››, кое как сговорились, Поляков стребовал у меня оставшиеся 25 руб. за поездку в Москву. Федя очень тебе кланяется. Дела бездна, людей почти не вижу. Вчера впрочем был у Кашпиревых‹‹111››.
Хожу в детскую комнату и смотрю на их пустые постельки. Поцалуй их очень. Прощай, целую тебя
Не жалей детям гостинцу.
Смотри за ними. Выспись, это главное и старайся не простудиться.
[Петербург].
Четверг 14 Июля/73 г.
Милая Аня, сейчас получил твое письмо. Очень рад, что вы все здоровы. Детей цалуй. Очень буду рад если тебе ванны приносят пользу. Если довольна дачей то чего-же лучше. Я очень занят. Теперь 9 часов вечера а я еще и не начинал большую статью, которая завтра должна быть сдана‹‹112››.
Ктому же очень устаю, много ходьбы и всяких мелких хлопот. Ко мне никто не ходит. Вчера был Ив. Гр-чь, спрашивал о тебе. Ничего особенного. Федя просил отсрочить долг, т.-е. никогда конечно не отдаст. С типографией все дрянные мелкие хлопоты. Хозяин ко мне заходил раза 4, все когда меня нет, под разными глупыми предлогами; должно быть хочет завести знакомство. Александра‹‹113›› может быть и порядочная но манерничает. Одним словом нечего писать о себе, и без того загроможден делом не сплю целые ночи. А тут духота, пыль.
Желаю тебе жить веселее моего. Письма твои имеют деловой характер, да тем лучше. Не забывай уведомлять о детях.
Целую их 1000 раз.
Священнику кланяйся.
Петербург 22 Июня/73
Пятница.
Милый друг мой Аня, вчера так устал и так много было неотложного дела (корректуры и чтение статей) что решительно не мог тебя уведомить о приезде. Переехал я, разумеется, благополучно. Застал же все в порядке и дома и по журналу, только много мелких хлопот. Лег я спать ночью только в три часа, но все таки выспался и сегодня свеж, не смотря на погоду, которая вдруг переменилась с сегодняшней ночи: из невыносимой жары сегодня холод как в Октябре, небо все в окладных тучах, свинцовых, гадких, очень низких, но дождя нет. Вчера утром же по дороге из типографии встретил Ив. Григорьевича. (Он без меня заходил). Он сообщил мне что и Анна Николаевна отправилась в город и вероятно ко мне зайдет. Но однако она не заходила. Он же зашел ко мне и выпил чаю; расспрашивал о тебе, я все сообщил. Между прочим сказал что уже отправил к ним твое письмо. Сказал ему и о деньгах, только не очень настаивая. Он сказал что ему завтра обещал отдать долг Варламов. (Если уж на это рассчитывает, то значит у самого тонко). Я просил его не беспокоиться, объяснив что до понедельника у меня будет, а на той неделе может и справлюсь как ни будь (благодаря 20 р. взятым у тебя).
Застал у себя два письма — твое которое пришло еще в Понедельник и от Феди из Москвы. Федя пишет, что у В. Михайловны, сам, своими глазами, читал в газете «Современные Известия» от 12 Июня, в Отделе Судебной Хроники, что в Москов. Окружном Суде, по 5-му Отделению, 12-же Июня, слушалось дело об утверждении в наследстве Шеров и Казанских‹‹114››.
Варя сообщила ему тоже будто слышала что Шерам было в суде отказано, но что она думает будто сообщавший ей — солгал. Вызов же наследников, по словам же Вари, был сделан. Федя в тревоге и спрашивает меня: «Что же Поляков-то»? Я тотчас написал Полякову, но вчера же встретил его у Полицейского Моста. Письма моего еще он не получил и сообщил ему известие от Феди на словах. Он засмеялся с тупым высокомерием и отвечал вздор. Я сказал что уже достал № Совр. Известий (в Редакции) и читал сам. — Вздор. — Да читал же своими глазами! — Вздор, не то, как нибудь вздор. Я в Москве, в Окружи. Суде справлялся и мне сказали что в Туле. Вздор! — Да возьмите газету и прочтите! — Прочту, но ничего не будет, вздор! Ну что делать с такой тупицей! Между тем в Москве очевидно что-то произошло и очень может быть что Полякова надули через интриги Веселовского в суде. Одним словом, ездил деньги взял и не умел даже в суде справиться! Федя пишет что Шеры хлопочут более чем когда нибудь, на стены лезут; просил меня отвечать ему, но так как объявляет в письме что 22 выезжает из Москвы, то я, разумеется, не отвечал. Не знаю что из всего этого выйдет.
Заходил ко мне еще вчера Страхов‹‹115››: тревожит меня очень одно соображение: в будущую субботу, т.-е. через неделю, 30 числа, мне может быть и не [удаст] удастся к Вам ехать! Дело в том, что деньги на Июль месяц я должен буду получить (от какого то Дмитревского) по распоряжению Князя‹‹116››, только 1-го Июля. Согласятся ли мне выдать 30 Июня? Если же уехать 30 Июня, то и у самого денег не будет, да и сотрудникам в понедельник 2-го Июля заплатить будет [нечем] нельзя, как теперь через Секретаря‹‹117››, которому я оставил в этот раз деньги. Все это решится на будущей неделе. А покамест я очень в унынии.
Ходил вчера к Филипову‹‹118››, по одному делу (литературному) узнал от него, между прочим, что Клец‹‹119›› приедет в Петербург дня на три в Июле, около половины.
На следующей неделе должен быть мой арест‹‹120››. Мне очень весь сегодняшний день без вас грустно. Думаю о тебе и о детках. Боюсь за сегодняшний холодный день: у вас верно еще сырее нашего. Опять у ангела моего Лили будут зубки болеть. Береги ее Аня. (зачеркнута целая строчка) Тебе бог за это зачтет. Все они мне оба сегодня вспоминаются весь день. И во сне снились. Федька так цаловал меня в Середу утром и Лиля не выдержала, заплакала на пароходе (между тем крепилась [резвилась], резвилась, хотела показать что твердо перенесет). Люблю тебя Аня, пиши мне больше о себе и о детях. Больше мелких подробностей. В случае чуть больны — сейчас зови Шенка. В случае деньги зайдут за половину — сейчас меня уведомь. Я хоть из под земли а достану.
И Федю и Лилю цалуй очень. Скажи что скоро, скоро приеду.
(Петербург).
26 Июня/73.
Милая Аня. Вчера я получил твое и Лилино письмо, за которое вас обеих и благодарю. Только пиши почаще, а то уже я начал беспокоиться. У меня-же столько дела (мелкого, беготного) что нет даже минуты свободной и хорошей чтоб поговорить с вами. Рад что покамест все вы здоровы, но боюсь дальше. Все мне кажется что вы там — одни и что вас кто нибудь там обидит. Деньги 25 р. произошли из заклада твоих вещей, чтó и узнал я вчера от Анны Николаевны, которая зашла ко мне в 5 часов пополудни вчера, когда я уже выходил из дому. В это время принесли и твое письмо. По всему видно что у Ив. Гр-ча у самого ужасно тонко. У меня же пока денег достало на все. Вчера встал в 8 часов утра чтоб итти в суд выслушать окончательный приговор. Но Председатель суда сказал мне что можно и не ждать приговора, а на вопрос мой когда исполнение, он объявил что еще 2 недели должен быть срок для кассации. И так еще 2 недели я свободен, а там на 3-ю неделю арестуют. Но вот что: Так как приговор вчера прочтен окончательный, то смущает меня: не взяли бы с меня подписку о невыезде из города‹‹121››? Тогда я, если так целый месяц к вам стало быть не приеду. С другой стороны, если и не возьмут подписки о невыезде, то все равно если не получу деньги в Субботу (как я писал тебе) и стало быть не выеду, то и в следующую субботу нельзя будет выехать, потому что тогда наступит срок ареста. И потому надо во что бы ни стало настоять на получении денег в Субботу. А не знаю удастся-ли? Кроме 1000 мелких хлопот надо изо всех сил всю неделю работать писать, чтобы к Пятнице все сдать и управиться. И потому, с сей минуты, мне предстоит дня три сущей каторги.
Ты хорошо делаешь, что ходила в театр. [Не в]. Довольно-ли денег? У меня выходят ужасно на редакцию. Сам очень лишнего не трачу. Был у Кашпиревых дня три тому. Его нога хуже, а Соф. Сергеевна в тот день получив взаймы откуда-то 220 р. потеряла их в Гостином дворе, так что дома у них ни гроша. И все это правда. Деньги же 220 р. предназначались на уплату процентов за долг в 2000 одному кулаку, которому они уже три года уплатить не могут. Софья Сер-на при мне плакала жалея потерянные деньги. Действительно их положение ужасное, и хоть они принимали меня донельзя радушно, но представь мое-то положение — сидеть и видеть ее слезы и знать, что должен им 400 руб.
Цалую тебя и детей. Может очень скоро увидимся. Моих всех мелких хлопотишек не описываю. Нужно ужасно много сделать, чтобы возможно было приехать к вам, так н. прим. нужно наперед целых ⅔ № уже иметь в составе, чтоб осмелиться отлучиться на 4 дня. — Вчера был у меня Соловьев‹‹122›› воротившийся из за границы. Мучение мне с этими визитами, да еще с иными редакционными письмами, которых никак нельзя миновать. Был Поляков; в начале Июля хочет ехать в Москву и в Тулу. Здесь душно и жарко ужасно. Обнимаю тебя и цалую крепко. Детишек особенно. Поговори им что нибудь обо мне. До свидания.
Петербург
5-го Июля/73 Четверг.
Милая Аня, пишу тебе вне себя от усталости, ничего не спал. Сегодня утром приехал, дорогою мочил дождь. Нашел целых 5 писем, на которые надо немедленно отвечать, все по журналу. Сегодня же должен отсмотреть с переправкой 3 корректуры. Получил довольно любезное письмо от Мещерского, просит у меня извинения что я за него просижу‹‹123›› (это наверно Филипов ему передал, которому я передал в свою очередь, что Мещерский слишком небрежно обращается со мною, не изъявив даже сожаления, что я буду сидеть за него). О деньгах пишет как о совершенно решенном деле; а между тем Дмитриевский‹‹124›› приехал всего только сегодня и прислал мне сам 700 руб. Теперь, голубчик Аня, я как расчитал так и ужаснулся: 100 тебе, 100 Печатки[ну]‹‹125››, 50 жалование Пуцыковичу 100 журнального долга Гладкову‹‹126››, да мелких расходов (Тришину‹‹127››, служитель и проч. руб. 20) да хозяину‹‹128›› 50, сочти-ка что остается. И однако может быть надо будет поделиться с Ив. Гр-м, к которому я послал уже письмо что приехал; в понедельник же расчет за №, который очень дорог (даровые статьи, Филипповские прекратились). Я же ничего не пишу за хлопотами (зачеркнуто три слова) у меня колоссальный дефицит. Но все равно; покрайней мере сию минуту хоть что нибудь есть. О будущем и думать не хочется: Голова кружится и боюсь припадка.
Теперь о деле: Завтра пошлю на имя Румянцева тебе 100 руб. (т.-е. постараюсь не проспать на почту). На конверте же напишу: для передачи Г-же Достоевской чтобы не было разговору. В конверте же ему будет коротенькая записочка чтоб передать тебе деньги. Письма же к тебе в его конверте не будет. Ты же, по получении теперешнего письма (которое придет раньше) уведомь его непременно что тебе будет на его имя [письмо] 100 руб. и что это потому что ты живешь не по твердому паспорту. Извинись перед ним.
Из денег не передашь ли частичку хозяевам‹‹129››?
Не сердись на меня что пишу только о деле. Ей богу еле жив, чуть не падаю. Хоть бы в два то часа сегодня заснуть! Отложить же посылку тебе письма и денег не мог. На всякий случай все таки поскорее.
Что дети? Пиши мне о них подробнее. Как можно больше, не ленись ради бога; подумай что я ведь здесь один и в чортовой работе.
Дорога была пренесносная и еслиб не один болтун, навязавшийся рядом со мною, то право умер бы со скуки. От Соловьева пришло самое любезное письмо; уехал в Москву.
Болели у Лили зубки? Искал ли меня Федя? Не простудились бы? У вас тоже был дождь.
Крепко цалуй детей. Лили скажи чтоб была умница и милая и написала письма, а Федьку поцалуй и в губки и в грудку и во все. Лили цалую ручки. Письмо няняшино передал.
На поле 4-й стр. приписка:
Служанка передала что в понедельник был Ив. Гр-чь и уведомил что может быть зайдет Ольга Кириловна с ребенком, а сам ушел. Трудно понять. Но Ольга Кириловна не зашла.
Сейчас воротился домой а без меня был Тришин и записал свое имя.
Петербург,
Вторник 10 Июля/73.
Милочка моя Аня, из письма твоего, которое получил вчера перед вечером вижу, что ты еще не получила моего письма, не смотря на то что я послал его в день приезда сюда, т.-е. в Четверг вечером, там на многие твои вопросы есть ответы. Я послал тебе и деньги, которые ты теперь, когда дойдет это письмо, уже наверно получила. В твоем милом и добром письме всего более мне тяжело было прочесть о твоих припадках (потери зрения). Стало быть и ванны тебе еще ничего не помогли. Ах, Аня, до чего это дойдет! Как ужасно мне думать о твоей хворости в виду того что я могу умереть и что тогда с тобой и с детьми и с твоей хворостью. Неужели никак нельзя излечить? Но хорошо что хоть написала. Ради бога не бойся и впредь что растревожишь меня, пиши подробно о твоем здоровье, подробно и акуратно, а не будешь писать, я еще пуще буду думать дурное. Все буду подозревать что скрываешь? Слышишь?
Известия о детях и о том что они меня жалели на меня ужасно подействовали; не поверишь как мне здесь без вас тяжело. Милая Люба! Не напророчила б она что я никогда не приеду. Да и Федя, милый Федя. А между тем действительно перспектива впереди претяжелая и я очень-очень может быть не приеду к 15-му. Дела так слагаются. Из 700 полученных рублей я истратил 100 Печаткину, 100 тебе, 100 долгу в кассу Гражданина 50 хозяину, 75 Ив. Г-чу, 50 жалов. [П-чу пи] секретарю Редакц.; Сегодняшн. № Гражданина Сотрудник, до 150 р., наконец отдал Тришиным, жалование служителю, купил зонтик и в кассе у меня всего на все 64 р. Теперь слушай: За следующий № в понедельник надо никак не меньше уплатить как 125 р. Предположим я обойдусь, но вопрос: с чем я попаду к Вам и на что доеду? Между тем Ив. Гр-чь еще сегодня заходил ко мне; об Образцовых‹‹130›› ни слуху ни духу, он спешил к Архангельскому‹‹131›› — и ведь очень возможно, что он пожалуй и в июле еще ничего не получит.
Но положим что к концу недели Образцов приедет и деньги будут. [Деньги] Дело в том что мне надо отсидеть мой двухдневный срок. Когда то еще прокурор распорядится, напишет отношение в полицию, та приедет за мной, и вот как раз подгонят дело к пятнице или субботе. И я чувствую что это непременно так будет.
Но пусть эту субботу нельзя, но на той неделе к 20, т. е. к пятнице надо ждать Мещерского и Победоносцева‹‹132››, а ну как их ждать тоже неделю, т. е. уже до 27? Меж тем я уже уведомил Мещерского сам письмом что 14 Июля уеду и только к 19 возвращусь, так чтоб знал если хочет застать меня, и вот он приедет, а меня нет!
И так видишь, Аня, что если не удастся приехать к 15, то пожалуй и до Августа не удастся! Я сижу и просто в отчаянии. А между тем надо непременно писать статью. Суди о моем положении. И вот получил твое письмецо и так захотел к Вам. Милые Вы мои не могу я с Вами врозь жить. А между тем надо. Чтоб ч. взял мое положение!
[Вчера] В Воскресение приходила ко мне Анна Николаевна, расспрашивала о тебе и посидела часок. У них там тоже хлопоты: денег страшно тонко, все заложено, за вещи страшно мало дают, маленький все кричит, а служанки грубят и не слушают. Ив. Гр-чь в отчаянии главное потому что откладывается его отъезд искать имение. Стало быть сильно же он верует что непременно и скоро получит, но его вера может и не сбыться. А если сбудется, то тотчас же должно быть уедет, так что нам например серьезно и переговорить нельзя будет с ним на счет займа. Ктому же должно быть ему вексель дадут а деньги мизерные.
Я уже не хожу обедать в трактиры, а готовлю дома. Александра готовит не совсем скверно и кажется все таки выйдет дешевле. Посмотрю и погляжу дальше.
Тришины приезжали ко мне и пили кофей, жаловались на Пашу, были ужасно вежливы и любезны, получили проценты и уехали.
В Воскресение я ходил в Летний Сад на иллюминацию. Но мне до того стало скверно и тоскливо, что я не дошел и до средины сада повернул домой и прошел пешком. Правда проиграл рубль в лотерею, но и только. Анна же Николаевна опять что-то выиграла.
Кроме этого никуда не ходил и никого кроме сотрудников да Пуцыковича не видал. Вместо того чтоб писать, вот уже второй вечер читаю статьи, накопившиеся в Гражданине. Эту работу ставят ни во что. А что она стоит, сколько берет времени, доводит до одурения и отупения. Решительно я становлюсь совсем злым.
Милый мой голубчик, если ты отдашь рублей 50 хозяину, то довольно ли у тебя останется? И вообще уведомляй меня чаще и об деньгах заранее, чтоб я мог приготовиться и как нибудь перехватить. Впрочем теперь все надежды что Ив. Гр-чь получит. Если же его надуют, то и мы провалимся.
Ну а что я без тебя то буду, если недели три-четыре прийдется не увидать? Друг мой не знаешь ты как я тебя люблю. (Зачеркнутa одна строчка.) Но что об этом. Крепко обнимаю тебя и цалую (хотя эти поцалуи в письме ничего не стоят). Повторяю, я без Вас жить не могу.
Детишек цалую бесконечно. Говори с Любой [со мной] обо мне, говори что я очень скоро приеду, и гостинцев привезу и пишу что люблю ее очень и по ней тоскую. Боюсь чтобы Федя не забыл меня совсем. Напоминай и ему. Ведь ей богу если месяц не приеду, он меня и не узнает! Цалуй их и люби. Да слушай Аня: Если чуть-чуть, лишь только чуть-чуть ты нездорова — сейчас пиши. Иначе я надумаюсь и намучаюсь. Пиши чаще.
Я было уже хотел ехать в пятницу на почту, чтобы отослать 100 р. отцу Ивану, как пришел Ив. Г-чь, я и попросил его отослать, потому что дел был полон рот. Прощай, обнимаю вас всех а тебя пуще всех.
На поле четвертой страницы написано:
Р. S. Всего больше боюсь задержки от суда. Вот уже Вторник, а никаких оттудова известий. Пожалуй еще неделю не посадят. Если не посадят до Субботы и если деньги будут, то наверно приеду.
Петербург. 12 Июля/73.
Милый мой голубчик Аня, тотчас же и отвечаю тебе, ибо после с вечера буду так занят что не найду и свободной минуты. Пишу обычную проклятую статью. Надо написать к завтраму утру, к 8 часам, 450 строк, а у меня написано всего 150. Между тем я все более и более как [дур] будто дурею и решительно стал ужасно туго писать. Голова постоянно не свежа. Это голубчик мой очень серьезно для нашей будущности. Я решительно стал замечать, уже с месяц тому назад, различие между легкостию моего писания в Дрездене и тягостию здесь. Приписываю тому, что редакторство своими беспрерывными мелкими заботами, суетней мне несвойственной и проч. решительно давит меня, так что долго придется отдыхать после этого проклятого года. А еще придется-ли?
Твоим письмом доволен, твои письма меня всегда радуют, и чего ты извиняешься что нечего писать? Напиши что нибудь и того довольно. Теперь к делу. Аня, я в большом горе: решительно не предвижу возможности поехать к Вам после завтра или даже в Воскресение, а может быть и бог знает до которых пор. Все дело стало — за деньгами. У меня всего на все, 50 р. Между тем номера Гражд. стали ужасно дорого оплачиваться. В следующий понедельник мне надо выдать 130 руб. (minimum) а где я возьму? Не выдать же ни за что нельзя: есть писатели новые и марать журнал, неуплатой, невозможно (Зачеркнуто две строчки.) Да и вообще никому нельзя задолжать: тотчас же разнесется слух, что Гражданин не платит. До завтра т.-е. до конца писания об этом думать не буду, но с завтрашнего дня попробую заложить часы у Ив. Григорьевича знакомого жида (который ему же перестал давать деньги) рублей за 80 кабы! Не знаю удастся-ли! Что же до Ив. Григорьевича, то его и Ан. Н-ну я часто видаю. Вчера хотел было ехать к ним на дачу на именины О. К-ны, так как он очень звал, но стала дождливая погода и я не поехал. Он взял всего у меня 75 руб. и в ужасном, болезненном волнении и беспокойстве что никаких ровно известий об Образцове. На днях отправил туда телеграму в 40 строк и грозит судом.
Я впрочем, по некоторым данным, убежден что Образцов непременно приедет на днях и ободряю Ив. Григорьевича сколько могу. Вчера у них были именины, а сегодня зашла ко мне Анна Николаевна. Она только что носила закладывать вещи. Ив. Гри-чь (он все заложил и ходит в каком то ужасном старом платье) заложил свой фрак и жилет, а Ольга К-на два корсета, А. Н-на за все это получила 15 руб. Понимаешь как у них тонко. И так вот в каком положении в настоящее мгновение дела. А всего более убивает меня что я никак не могу приехать, и что бог один знает смогу ли поехать и в следующую-то субботу? Я тебе писал в прошлом письме почему.
Видеть же вас всех для меня самая жгучая потребность: здесь с ума можно сойти от всякой пакости и от отвращения с которым на все смотришь. Цалую вас всех. Ты говоришь что видела меня во сне (если не лжешь). А я тебя уже два раза видел. Федю и Любу цалуй, если Люба будет плакать в Субботу что я не приехал скажи ей что теперь трешкот задержал и что я через 2 дня приеду. Береги их, обращай на них больше внимания, занимайся ими побольше, голубчик ты мой. Федьку мне очень хочется видеть. Поздравь его с днем рождения. Сделай для детей как нибудь праздник. На счет же денег тебе высланных, то ведь я уверен что ты отлично распорядишься, но на всякий случай имей в виду наши дела вообще и поприжмись. Ты писала что-то о своих вещах у Ан. Н-ны чтоб заложить. Но вещей нет: заложили тогда для меня и получили за все 25 р. 9 рублей проценту за твои вещи внесены и еще что-то внесется 22 числа, что-то в этом роде говорила сегодня Анна Н-на. Прощай, обнимаю вас всех, пожелай мне не лопнуть с натуги сегодня ночью на подлом писаньи статьи. Обнимаю вас и цалую.
Скажи Любе, что ее цалую 1000 раз, Федю тоже.
Нa поле второй страницы:
P. S. Кстати, милка ты моя, ты мне очень бы нужна была [мне] в эту минуту. Понимаешь? Да правда ли что видишь меня во сне? Может не меня. Цалую твои ножки и все. Очень цалую.
На поле 1-й страницы:
Меня не арестуют и штрафу не требуют, бог знает почему. Придут по обыкновению не во время. Медлят и только меня в раздражении держут.
Петербург.
20 Июля/73.
Милый ангел мой Нюта, со вчерашнего дня, как приехал, все бегаю по горло в деле и вот теперь уже 10 часов вечера, а у меня едва лишь вышла самая маленькая минутка написать тебе. Доехал я благополучно и все время погода была прекрасная. В Новгороде стояли часа четыре и я уходил гулять и был в соборе. На станции, как я возвратился уже около 10 часов подошла ко мне женщина и стала допрашивать: Кто я, где живу, какая у меня прислуга, кто именно и проч? «Так Вас то мне и надо сыскать, у меня к Вам письмо от Вашей супруги». Это та самая Натальина родственница, с которой ты мне послала 30 р. и карточки. Все это она мне передала. Сама же она в Петербург еще и не ездила, а была лишь в Новгороде, потом опять отправилась в Старую Руссу (именно в понедельник на том же пароходе, на котором и я к Вам приехал, но меня тогда не видала) жила в Руссе и теперь (опять вместе со мной) приехала из Руссы и уже едет прямо в Петербург. Я полагаю Наталья знала что она возвращалась на время в Руссу. И так в результате я и деньги и карточки получил.
Приехав все по обыкновению застал в беспорядке. Сегодня же утром разом получил от князя телеграму и 2 письма на счет помещения его статьи. Письмо его мне показалось крайне грубым: он жалуется, что №№ должны стоить дорого, что он не может платить сверх 130 р. за № и проч. Чорт его дери я никогда не писал ему что надо больше 130 и что у меня денег не достает. Сегодня же отвечу ему так резко, что оставит вперед охоту читать наставления (хотя впрочем в его письме есть и самые дружеские фразы и выходки).
Вчера всю ночь не спавши сидел за корректурой (стоющей сочинения) и сегодня и завтра буду. Сейчас Кашпиревы присылали звать к себе и разумеется я отказался. Был Миша сейчас‹‹133››. Он без гроша до будущей недели. Я ему [пр]поручил сходить к Клейну‹‹134›› завтра и дать мне знать, а на время дал ему 10 р. За этим верно, не пропадет.
Приходил Иван Григорьевичь сегодня, я передал ему шаль [но 3] и пакетик с карточками, но забыл передать твое письмо (в письме Натальиной тетки). Предлагал ему денег, но он не взял и очень интересовался обойдусь ли я к понедельнику без его помощи? Архангельский сообщил ему что Образцов ему телеграфировал что 25 будет в Петербурге. Ив. Григорьев, говорит что не надеется получить всю сумму.
Жду от тебя с нетерпением письмеца радость моя Нюта. Ты немножко мерзка в одном отношении, но все таки радость моя единственная и мне без тебя крайне тяжело здесь одному. Тебе никогда не понять [ту] мое здешнее одиночество. Вот уже теперь полное то одиночество и в добавок одни неприятности. Напиши о детях подробнее, что Лиля, что Федя. Подробнее об их разговорах и всех их жестах. Цалую тебя, голубчик, пиши (зачеркнуто одно слово) только. Сам постараюсь быть к 4-му Августа (или вроде того). Это ужас как далеко и долго. Мещерский пишет что приедет разве в Сентябре. Цалуй детей передай Любе что каждую минутку вспоминаю об ней и об Феде. Не забыл бы Федя меня. Милый мой мальчик! Ты не можешь понять каково мне без них.
На поле первой страницы написано:
Напишу скоро и напишу много, — скверная и ревнивая жена! Ах Аня, кого ты вздумала подозревать?
На поле третьей страницы написано:
Ив. Григор, говорил, что Раухфус (доктор) находит в Грише‹‹135›› начало Английской болезни, вот бы им в Руссу-то, если не поздно!
[Петербург].
Понедельник 23 Июля/73.
Милый друг мой, Аня, сейчас получил от тебя письмо, а оно с Пятницы, ужас как долго идет! Я уж об Вас надумался и настрадался. Скажи, голубчик Аня, можно ли так писать как ты пишешь: «У меня случилось несчастье… Я в большом горе», — и не объясняешь чтó случилось. Ради бога немедленно напиши, непременно, — иначе рассержусь и поссорюсь с тобой, и до тех пор не приеду пока не напишешь. И не делай этого вперед никогда, ради бога, мне и без того тяжело. (Зачеркнута одна строчка.) Напиши же, слышишь, сейчас-же.
Рассказами о детях ты много дала мне удовольствия. Пиши всегда об этом. Я точно оживаю и точно с ними сижу.
Кроме ужасно тяжких мыслей и уныния, напавшего на меня почти до болезни, при одном соображении, что я по крайней мере еще на полгода закабалил себя в эту каторжную работу в Гражданине, — я, кроме того еще серьезно опасаюсь заболеть. Вчера так даже вечером ощущал лихорадочные припадки, болела спина и отяжелели ноги. Сегодня мне впрочем гораздо лучше, только сплю худо, кошмары, дурные сны и желудок расстроен. Пиши мне сейчас-же, каждый раз по получении письма, не отлагая до другого дня и я точно также буду отвечать и на твои письма.
Мещерскому на его грубое письмо я отлично ответил, — без задору, ровно, строго, прямо. Не посмеет более себя выказывать. В Субботу утром приходила Анна Николаевна, взяла из твоего комода несколько вещей (6 штук чего-то, красная клетчатая мантилья, что-ли, занавесы и проч.) и сверх того взяла у меня 10 руб. С домашними расходами у меня вдруг таким образом осталось 53 руб. (накануне дал Мише 10 р.). В субботу же по поручению моему Миша ходил в Контору Клейна — и что же 50 экземпляров, говорят они, проданы, а самого Клейна нет в Петербурге, в Москву уехал, будет в первых числах Августа, денег не оставил. (Вероятно в 50 экземплярах только признаются, а продали еще больше). Между тем в Понедельник расплата с сотрудниками. Сегодня встал в 10 часов и пошел по закладчикам. Везде 60 и ничего больше. И только в одном месте, у Аничкова моста дом Лопатина дали 70, по моему настоянию. Но я все таки в беспокойстве, потому что выдали мне квитанцию где значится что я продал часы и деньги 70 руб. получил сполна. Они меня успокоили и сказали, что у них это общая формула, у всех частных банков. Конечно может быть не надуют. Таким образом денег у меня хватило: я выдал 106 руб. и осталось для житья до 15 р. с мелочью. Но зато без часов.
Теперь я совершенно один, даже Страхова нет. Мне ужасно начинает нравиться один из новых моих сотрудников, Белов‹‹136›› (пишет критич. статьи), но далеко живет. А кажется мы могли бы сойтись. Ив. Гр-чь тоже сегодня не приехал. Был только Паша вчера и бедный Миша. У него только что выздоровела жена, бывшая при смерти и сверх того вчера в воскресение была она именинница, а денег, кроме 10 р., он ничего не достал.
С субботы на Воскресение, между кошмарами, видел сон, что Федя взобрался на подоконник и упал из 4-го этажа. Как только он полетел, перевертываясь, в низ, я закрыл руками глаза и закричал в отчаянии: прощай Федя! и тут проснулся. Напиши мне как можно скорее о Феде, не случилось-ли с ним чего с субботы на Воскресение. Я во второе зрение верю, тем более что это факт, и не успокоюсь до письма твоего.
Сплю я, просыпаясь ночью раз до 10, каждый час и меньше, часто потея. Сегодня, с Воскресения на понедельник, видел во сне что Лиля сиротка и попала к какой то мучительнице и та ее засекла розгами, большими, солдатскими, так что я уже застал ее на последнем издыхании и она все говорила: Мамочка, мамочка! От этого сна я сегодня чуть с ума не сойду.
И вообще я чувствую что это лето и эти занятия не доведут меня до добра. Что же касается до приезда моего к Вам, то до 5-го Августа и не жди меня: никакой, ни малейшей не будет возможности. За будущий 31 № к 30 числу Iюля я вообще покоен, т. е. в том что деньги наконец к Ив. Г-чу придут и он меня выручит. Ну а за редакцию не спокоен. Надо самому писать длиннейшую статью, а я очень расстроен.
Сегодня (без меня) приходила Настя и получила наконец от Александры письмо от Прохоровны (NB. Александра ходила к ней без меня, да дома не застала). Настасья прочитала письмо и на увещание Александры написать матери, отвечала: Да и писать то нечего, жива здорова, ни от отца ни от брата писем не получала. Однако обещалась написать. Сообщи Прохоровне вместе с моим поклоном.
Обнимаю тебя искренно, со всем жаром [дру] души. Пиши скорее. Пиши о детях, и о том какое с тобой случилось горе? Слышишь? Не расстраивай меня и не раздражай еще более. Цалую тебя 1000 раз, Лилю, Федю тоже. Об них думаю и часто мучаюсь; ну случись чтó — чтó с ними будет.
На четвертой странице на поле написано:
Вообще о моем здоровьи не беспокойся (в предположении что ты обеспокоишься). Сложения я крепкого. Погода у нас дурная, раз 20 в день дождь, гром и зарницы по ночам и вот уже 3-й день, оттого и сплю дурно.
Петербург. Четверг 26 Июля/73.
Милый друг мой, Аня, сейчас получил твое письмецо. Пишешь очень редко. Очень благодарен тебе за все сведения о детях и рад что ты и детки здоровы. Оживляешь меня. А я серьезно было расхворался и даже немного лежал: лихорадочное состояние (но без очень сильных припадков) и сильнейшее расстройство желудка (уже больше недели). Принимал касторовое масло — ничего не помогло. Лихорадочное состояние как будто ослабело и как будто я стал несколько сильнее, но желудок все в том же состоянии и тяжела голова. Подожду немножко и позову Бретцеля‹‹137›› если в Петербурге. Но кажется и так все пройдет. Заметь себе что я постоянно выхожу со двора, хотя впрочем и не гуляю.
Третьего дня пришел Иван Григорьевичь в большой радости: приехал 23 Июля Образцов и он уже с ним виделся, да сверх того с Варламова получил все деньги, все вместе разом. Обращение Образцова несколько свысока и строго. Да сама [она] старуха прислала письмо на Вы, и опять белья в подарок. В письме пишет что она не только сохранила, но и приумножила капитал, понимая свою обязанность. Образцов объявил что даст 16 000 деньгами и 80 000 векселем по 12 Марта сроку, и назначил 25 число. Судя по черновой росписке, которую должен дать Ив. Гр-чь (целый акт) и по форме выдачи денег, я усумнился и советывал ему быть осторожнее. Он очень стал жалеть что нет авдоката, чтоб посоветоваться, и времени чтоб съездить в Сиротский суд и узнать про отчеты опеки. Во всяком случае положил отложить до сегодня (26) получение денег, о чем и уведомил Образцова телеграмой. Вчера, в три часа я его встретил на Невском с Ольгой, но одну секунду, ибо начинался ливнем дождь. Он успел мне сказать что был в Сиротском суде и решил согласиться на все что предложил Образцов, и сверх того обещал быть завтра (то-есть 26-го сегодня) у меня. Теперь уже седьмой час, но он не был. Полагать надо что они получили, но или Ольга Кир-на закапризилась или дела задержали (а дел у них по выкупу вещей бездна) и будет или поздно вечером (только меня не застанет) или завтра утром.
Голубчик Аня, мне кажется он не в состоянии будет помочь нам, как мы с тобой расчитывали: тут Ольга и многое кое что другое.
Между тем завтра вексель Печаткина, 30 №, а к 1-му все сроки долгов.
Вчера приехал Победоносцев был в Редакции ждал меня, но я не был и просил запиской заехать к себе в 9-м часу. Я был у него вчера и сидел до 12. Все говорил, много сообщил, и ужасно просил опять сегодня приехать. Если же я буду болен, то дать ему знать и он сам ко мне приедет сидеть. Укутал меня пледом и так как кроме служанки в пустой квартире не было никого, то не смотря на выбежавшую в переднюю служанку, провожал меня по трем темным лестницам вниз, со свечей в руках, до самого подъезда. То-то увидал бы Владиславлев. На острове Вайте читал мое Преступление и Наказание (в 1-й раз в жизни) по рекомендации одного лица, слишком известного тебе одного моего почитателя, которого сопровождал в Англию. Следственно дела еще не совсем очень плохи. (Пожалуста не [болтай] болтай), голубчик Анечка.
Я за болезнию и за статьею о Тютчеве‹‹138››, (умер) присланною Мещерским бросил мною начатую статью. Но следующий № во всяком случае должен выпустить сам а потому в Субботу ни за что не могу выехать и всю неделю буду писать политическую статью. Я дал слово Мещерскому; между тем никогда в жизни не писал политических статей. Газет надо перечесть десятками. Да и боюсь чтоб не разболеться. Зато в следующую Субботу (в Августе) приеду непременно. Да и пальто теплое будет. Знаешь Аня, я ведь знаю когда простудился. Это было в три часа ночи на станции Новгородской дороги при переходе на Николаевскую, тут пришлось 1½ часа ждать, и я провел их на платформе в ужасный холод и туман. Тогда и подумал: а ну как простужусь. Все были или в пледах или в теплом пальто, а я один только в летнем.
Береги себя, голубчик. Если получу, пришлю тебе деньжонок. Целую детей 1000 раз. Говори им обо мне. Скажи Любочке, чтоб не тужила и ждала меня и что приеду надолго. Федю милого расцалуй и не давай ему забыть меня. До свидания, мой милый Ангел. Дел у меня бездна — бездна! Этот раз целый № прокорректовать по редакторски, т. е. переправляя. Это ужасная работа. Напишу тебе вероятно хоть две строки в Субботу или в Воскресенье, если хоть что нибудь узнаю об Ив. Г-че. Цалую вас всех. Любите меня.
Твой Ф. Достоевский.
А ужасно, ужасно надобно тебя видеть, не смотря даже на лихорадку, которая в одном отношении даже облегчает меня, удаляя…
До свиданья голубчик.
Пишу тебе, какое же твое горе?
Дождусь ли ответу? Дела не читай.
Петербург,
29 Июля/73 г.
Милый мой голубчик Аня, вчера получил твое милое письмецо. Пишешь что ждешь меня сегодня (Воскресенье) Нет, милая, никак нельзя: дела такая бездна и все такой гадости!.. Теперь налегла на меня переписка с разными авторами и опять с Мещерским. Это все время и все соки у меня отнимает. Прошлую неделю начал писать статью и должен был бросить из уважения к Мещерскому, чтоб поместить внезапно присланную им статью о смерти Тютчева‹‹139››, — безграмотную до того что понять нельзя и с такими промахами, что его на 10 лет осмеяли бы в фельетонах. Сутки, не разгибая шеи сидел и переправлял, живого места не оставил. Напишу ему прямо что он ставит меня в невозможное положение. Между тем к следующему № надо начинать уже другую статью, политическую. Таких статей я никогда не писывал.
Мало того что сегодня я к Вам не приехал, но даже и за следующую субботу боюсь, так как у нас теперь в типографии раньше часу пополуночи не готовы с №. Впрочем наплевать на №, они рассердят меня наконец окончательно. Даю слово что приеду если не в Воскресение, то в Понедельник. Вот только погода ужасно изменчивая, дожди. Дай то бог хорошеньких деньков к тому времени.
Обнимаю тебя и цалую голубчик мой, тебя и детишек. Жаль мне вас и что я не с Вами. А детишек то как жаль, а тебя то как бы хотел обнять. Здоровье мое лучше, лихорадочное состояние совсем прошло, но желудок и утомление — вот что не прекращается.
Наконец то вчера, 28 числа, зашел ко мне Ив. Гри-чь, а то, получив деньги, все не заходил. Каналья Образцов их обрезал ужасно, причел какие-то проценты — одним словом досталось им всего — вексель до марта в 80 000 и только 13 000 руб., да и то сериями, [он м] Ив. Гр-чь меня спрашивал сколько бы мне надо было. Я повторил по возможности весь наш расчет, помнишь в Парке на лавочке, но теперь сказал что мне нужны по крайней мере 2000. Он сказал что подумает. Я очень не просил. Но сегодня приходила Анна Николаевна и говорила, что деньги выходят ужасно, что он уже 7000 заплатил и что Ольга не знает про бóльшую часть этих долгов, что деньги исчезают и мельком сказала, что Ив. Гр-чь может дать разве 1600 (Ив. Гр-чь вчера уходя сказал что посоветуется с мамой). Вчера же он мне дал 60 р., которые у меня занял и 200 руб. (а главные [это] деньги после 1-го Августа). Из этих 260 р., с теми, что у меня оставались, я заплачу завтра за №, вчера выкупил часы, дал вперед за статью 25 руб. Страхову (который воротился) и сверх того останется у меня руб. до 70.
Вот положение дел. Я очень понимаю что у них деньги выходят. Но каково же иметь Варгунина, Замысловских, Трощиных, Печаткина‹‹140›› хозяйство и деньги тебе — на шее, и так, что отложить нельзя, а вынь да положь и главное, ни на кого не достанет. А до Марта у них уже не будет ни копейки. Тяжело нам будет с тобою Аня. Еще тяжелее моя работа, которая так мало дает мне и убивает меня, так что я надолго не способен буду что нибудь делать, чтобы нажить хорошие деньги. А долги наши все растут да растут. Я предчувствовал что на Ив. Г-ча надежда плоха.
Они ищут квартиру и собираются прожить еще зиму в Петербурге, потому что если бы даже хотели, то и тут не в состоянии бы были купить именье теперь, осенью, чтобы переехать прямо в него‹‹141››, так как денег нет, а есть только билет, который нельзя разменять без очень большого урона. Липа Николаевна ходит и ищет квартиру. Ольга уже некоторое время больна странной болезнию, она вся в чирьях, покрыта огромными чирьями по всему телу но не по лицу.
Ну вот тебе отчет о положении дел. Я и представить себе не могу что скажут Варгунин и Замысловский когда придешь к ним с половинною уплатою.
Приходил Страхов, просидел до ½ 12-го и я должен поскорее дописать и снести в ящик. Представь себе только что я это написал так и вспомнил что марки у меня нет позабыл купить и стало быть письмо мое не пойдет завтра, а теперь ночь. Ах как это досадно! Ты бог знает чего надумаешься не получая от меня ответа. И зачем я вчера не написал или сегодня утром! Ты не поверишь как меня это расстроило. Ах как скверно что Страхов задержал меня! Цалую тебя, ангел мой, бесконечно. Ты не можешь представить себе какая мне тоска. Я думаю это лето отзовется на моем здоровьи зимою. Цалую детей. Бедные, не могу я их видеть и слышать, поневоле снятся мне во сне. Цалуй их. Таким образом это письмо ты получишь пожалуй в Четверг. Ведь к Вам по четыре дня ходят письма, точно в Одессу. Послать в Москву завтра в Среду утром получится, а в Старую Руссу придет в Среду, а принесут тебе в Четверг. О как несносно жить! У меня сто мелких глупостей по журналу, о которых я должен помнить поминутно и вот забыл о марке. До свидания милая моя, о если б поскорее этот чортов год кончился!
На поле четвертой страницы:
Цалуй детишек, люби их, обходись с ними нежно, а я тебя — за это буду вечно любить. До свидания, обнимаю тебя. В Воскресение наверно жди, а к тому времени может и еще напишу.
Петербург,
10 Августа/73
Милая Аня, вчера прибыл в Петербург, много перенеся дорогою, главное усталости, и даже сегодня нездоров, а вчера решительно был болен. Расскажу но порядку. Извощик ехал превосходно, менее чем 1½ часа и дорога прекрасная и веселая, поминутно деревни. Звад стоит на припеке, тени нет, строение богатое, живут зажиточно, но вонь во всех домах (чрезвычайно в то же время чистых) нестерпимая. Пахнет вялеными снетками, ибо в каждом доме, под крышей устроено вяление снетков. За постой ничего не взяли, за стакан чаю (весьма хорошего) 10 к. и за рюмку водки 5. Но за то с 11 часов и почти до 5 надо было ждать парохода. Сверху зной и припек а с озера ветер. Пароход сначала прошел мимо, чтоб отыскать трешкот, а потом уже обратно взял нас. Те которые ехали на трешкоте рассказывали потом буквально ужасы. С 9-ти часов до 4-х их тащили, зной сверху и ветер с озера, и шевельнуться нельзя, и ни одного куска хлеба, даже воду надо было тут же доставать из озера. Все, буквально все, проклинали трешкот. Затем в ½ двенадцатого пустились из Новгорода и одна чортова кукла, дама из любезных, протрещала всю ночь визгливым подлым языком с своими кавалерами, так что я ни одной минутки даже вздремнуть не мог. Кстати Аня, знай, что когда повезешь детей, то нужно очень, очень укутывать. Час слишком когда ждут Николаевскую дорогу, (в Чудове) ужасно холодно и сыро. Мне в теплом пальто стало холодно. В вагонах же духота и жара, а тут вдруг на этот холод отворят окно. В дороге мы простояли 1½ часа, потому что с поездом шедшим впереди нас что-то случилось. Приехали в Петербург уже в 11-м часу. Дома у меня Александра все вымыла и вычистила. Хозяин дурит, вчера съехали еще жильцы и приехали другие. Дворники грубы ужасно, не позволяют дома стирать даже самых мелких вещей и за каждую услугу требуют особой платы. Сложить дрова или принести — они на это только смеются, не наше дескать дело. Мещерского я застал, очень был любезен, но вчера же уехал. Про редакционную квартиру ничего не решено. Пуцыковичь ищет чтоб нанять тут же и для себя. Статей отсмотреть приходится бездна меж тем ничего еще не готово. Вчера после обеда успел заснуть два часа, но встал в ужасной лихорадке, в ознобе и жаре. Сел за работу и когда кончил в три часа ночи, то, вставая с кресел зашатался и повалился в кресло обратно. Никогда еще у меня так не стукала кровь в голову. Ночью спал долго. Теперь чувствую лихорадочное состояние и кроме того ужасно кашляю. Дни хорошие. Ночью валил дождь.
Вчера в Редакцию ко мне зашла Анна Николаевна и пробыла минутку чтоб отдать деньги. Спросила о тебе. Вчера когда я спал приходил от Вольфа‹‹142›› с требованием 25 экземпляров Бесов и оставил бумажку, т. е. требование. Александра сказала чтоб зашел завтра (сегодня) от 12 до 2-х. Теперь третий час, но он еще не заходил. Значит бесочки то опять пошли и ведь без малейшей публикации, заметь себе.
Сегодня рано утром заходил Ив. Григорьевичу хотел зайти потом. Я спал и не видал его.
Аня, голубчик, имей в виду, что погода может перемениться, что сообщение может измениться и проч. и проч. и потому, если к 20 числу, будет стоять погода очень хорошая, — то и переезжать бы Вам. Три-четыре дня не придадут здоровья детям.
Кстати, захвати на всю дорогу провизии. Этот обратный путь так лежит, что в Новгороде например, если не итти в гостинницу Соловьевых, — то ничего буквально кроме чаю не достанешь, а во время пути даже в Любани, кроме кофею и чаю нет ничего. И ради бога не простуди детей‹‹143››. Да непременно найми прислугу, как ты хотела.
Цалуй деток милых, Любку и Федю. Все они мне мерещутся и всю дорогу мерещились. Прощай, обнимаю тебя, ну что если Август изменится к худшему. Теперь пока хорошо. Ужасно много воротилось в Петербург, совсем не те улицы.
Пишу тебе отрывочно кое [что] как. Не взыщи. Все голова кружится. Потею. Купил pastille d'Ems, но не помогают.
Цалуй моих ангелов и люби их.
Пиши. Хватит ли денег. Цалую тебя.
Петербург 13 Августа.
Понедельник/73.
Милый мой голубчик Анечка, получил твое милое письмо и очень мне грустно было читать как детишки заплакали когда я уехал. Милые голубчики! Скажи им сейчас же, что Папа их помнит, цалует и в Петербург зовет. Обнимаю и цалую их беспрерывно и благословляю. Я Аня, все нездоров: нервы очень раздражены, а в голове как туман, все точно кружится. Никогда еще, даже [боле] после самых сильных припадков не бывало со мной такого состояния. Очень тяжело. Боюсь очень за голову. Сам не понимаю что со мной делается. Точно сон и дремота и меня все разбудить не могут. Отдохнуть бы надо хоть недельки две от работы и заботы беспрерывной — вот что. Ближайшая же причина полагаю в том, что еще не очнулся от припадка, ни разу не успев выспаться — то дорога, то всякие излишества, то опять дорога, а потом тотчас здесь усиленные занятия, не спанье. Очень, очень боюсь чтоб не случилось еще припадка. Ты, Аня верно (зачеркнуто несколько слов) думаешь что припадки мои как прежние, а я наверно знаю, что случись теперь вот в это время еще припадок — и я погиб. Удар будет. Я слышу это, я чувствую, что это так. А между тем работы бездна, а забочусь я все один, все один. Особенно эта неделя чрезвычайно тяжела для меня, все то сотрудники манкировали и я один вертись за всех.
За 25 экземп… Бесов от Вольфа получил 61 р. 25 к. А от Клейна вчера получил лишь 75 р., а остальное после. При этом он сделал мне нестерпимую грубость, за что я сильнейшим образом осадил его, так что он мигом притих и вероятно будет знать теперь с кем имеет дело. Остальное он отложил до 20 Августа, но я сказал, что приду 1-го Сентября, но с тем чтоб мне доставлен был полный счет экземплярам, которые будто бы никак нельзя сосчитать, т. е. в точности узнать сколько всего продано. Из за этого и спор вышел. Ив. Гр-чь хотел совершить какую то доверенность на мое имя. Дело состоялось иначе, но паспорт мой, который он взял себе, остался у него. Завтра же он кажется едет из Петербурга, и я очень забочусь о моем паспорте, ибо полагаю, что он забыл его у меня в редакции на столе, думая что отдал мне. А в Редакции паспорта уже нет. Боюсь очень не пропал бы. Третьего дня приходит ко мне Жеромский. Дело пошло в охранительном порядке, точь в точь как предсказывал Поляков, и стало быть очень пока неудачно для Шеров. Но Корш, адвокат Шеров, очевидно уже сделал предложение Жеромскому и подкупил его и тот пришел ко мне с предложениями: не желаю ли я допустить Шеров к наследству и тогда мирно покончить. Я сказал, что нет и подожду Полякова, (о котором ни слуху ни духу). Между тем я еще недавно слышал что Коля болен очень. Спрашивал Жеромского уже провожая его в дверях, как здоровье Коли? О, нет никакой надежды. — Что вы? Что с ним? — У него рак в заднем проходе, (последняя степень гемороя, перед самою смертию). Я слышал от Барча, он только что его освидетельствовал. К Сентябрю умрет непременно. — Можешь себе представить как меня поразило!.. Вчера же (в Воскресение) и поехал к Коле. Он здоровее чем когда нибудь. Правда был недавно болен так, что, Саша говорит, боялись чтоб не помер, серьозно. Но теперь здоровее прежнего, никогда никакого рака не было, и никогда никакой Барчь его не свидетельствовал. Можешь себе представить как врет и может врать этот подлячишко Жеромский.
Мы с Колей очень согласно проговорили. Обедал я у Саши (чванилась) и насилу то, под конец, об тебе спросила и о детях, уже после обеда. (А ты все первая лезешь с визитами). Дрянь людишки, дрянь, кроме Коли. Хотел было кстати зайти и к Паше (наконец-то) и вдруг как раз он переехал, таинственно и никому не сказавшись, трепеща Тришиных, в Николаевскую улицу, рядом с прежней квартирой Ив. Гри-ча. Однако я все таки отыскал их вчера в Николаевской улице и просидел у них час. Паша чего то объелся и его при мне рвало, и вообще он ужасно смешон в недрах своего семейства. Прятание в квартире от Гришиных — совершенный водевиль. Дочка их, бедненькая, такая худенькая и такая хорошенькая! Так мне ее жалко стало. Домой воротился в 9 часов, измученный и просидел до 5 утра за чтением статей. До свидания Ангел милый, цалую твои руки и ноги и желал бы чтоб ты меня хоть на десятую долю так любила, как я тебя люблю, не на словах только. До свидания. Такое маленькое письмо, а ужас как утомило меня. Цалуй детишек ангелов, богов моих.
Петербург 15 Августа [1873 г.]
Сейчас, голубчик мой Аня, воротясь домой получил твое письмо и очень испугался видя из него что ты так опасаешься за мое здоровье, и потому [еще] не садясь за обед, спешу ответить тебе, чтобы ты не решилась, пожалуй, ко мне приехать раньше срока и тем повредить детишкам и их ваннам. Уведомляю тебя голубчик что мне совсем теперь легче, я нисколько не ошибся, объясняя тебе в прошлом письме в чем дело: просто после припадка не отдохнул, в Старой Руссе предавался излишествам — нормальным в обыкновенное время, но не нормальным после такого нервного потрясения как припадок. Затем опять езда (всего более утомляющая) и здесь возня с №, т. е. не спанье опять. Вот почему чуть было и не упал в обморок. И признаюсь слабость сил продолжалась долго, всего два-три дня, как я совершенно вошел в себя. Но теперь кажется я опять по прежнему и чувствую себя и сильным и свежим. Вот и все, а потому беспокоиться нечего. То, что ты пишешь о 24-м числе, совершенно для меня ясно, и я в высшей степени с тобой согласен. Да и недолго ждать, всего девять дней. Только все таки беспокоюсь как то ты довезешь детей? Аня, сообрази что я скажу тебе: Наталью не привози, выбери прислугу более нянюшку чем кухарку (ты мне говорила про какую то на ваннах, к которой дети привыкли), а здесь я говорил Александре; она очень не прочь остаться в кухарках. Не думай чтоб она не была работящая, лучше еще других и совершенно честная на счет денег и чистоплотная. А что же делать если она готовит так, что я все могу есть. Таким образом у нас будут на первый раз: кухарка, горничная, которую привезешь, т. е. будущая няня и Прохоровна покуда можно, покуда дети к той не привыкли. Вот как я рассуждаю. Сама увидишь, что будет хорошо. Попробуй-ка так.
Теперь Середа вечером, и я до Субботы буду не разгибая шеи сидеть. Так сошлось что на этот № вся корректура (редакторская) моя, а потому до субботы и писать тебе не буду. Не беспокойся же обо мне, голубчик, будь здорова, проживите этот остаток лета весело. Цалую тебя крепко и детей Любу и Федьку ангелов. Ив. Григорьевичи вчера уехал в Москву и далее выбирать именье — примерно до 2 °Cентября. Цалуй деток милых, будь весела, голубчик ты мой, обнимаю тебя бессчетно раз. — (Полнокровия у тебя нет, а просто что нибудь расстроено, потому и кричишь по ночам).
Воскресенье 19 Августа/73.
Очень мне жаль, милый дружочек мой, что так напугал тебя. Это вот как вышло: 15-го кажется или 14-го я от тебя письмо получил и увидел из него, что ты очень о здоровьи моем беспокоишься. Я и написал тебе тотчас, что я уже поправился (что и правда было) и все приписываю излишествам и усталости. Письмо отправил и с 15 на 16 проработал всю ночь, а как стал поутру ложиться и уже лег, в 5 часов, вдруг вспомнил засыпая, что ты писала в письме что выезжать из Руссы надо или 24-го или 16–17-го, потому что 19-го все бросятся ехать и тесно будет. Я и подумал: вот она о здоровьи моем беспокоится, письмо то мое еще когда то придет, а получит мое 2-е (тревожное) письмо, да и решит вдруг сгоряча ехать 16–17-го. Между тем погода великолепная, значит лишить детей, раньше времени, воздуху. В Петербурге жарко, пыльно. Вскочил с кровати, приготовил телеграму, оделся и снес ее в телеграф, благо в двух шагах, и сдал без 10 минут 6 часов, рассчитывая что еслиб ты и сегодня, 16-го, ехать захотела, то все еще тебя телеграма может застать в Руссе и остановить поездку. Вот каким образом все это вышло. Признаюсь была у меня мысль: а ну как ты испугаешься! Да все таки не думал чтоб до такой степени. Живите себе, голубчики, там докуда можно, ну а в конце то месяца приезжайте. Я Аня очень много думаю о вашем путешествии. Теперь вот погода хорошая. По моим расчетам к 25 будет луна к полнолунию и ливмя дождь. Для детей надо иметь про запас настоящую зимнюю одежду. А в вагонах нужно спорить за места, настаивать. Только случаем иногда найдешь хорошее место; на Николаевской хуже всего в этом отношении.
Я Аня ужасно занят работой, все больше чужие работы переделываю, редактирую просто как каторжный. Сам своему здоровью дивлюсь, что все это выношу. Об 1000 мелких хлопотах тебе и не пишу. Но есть, Аня, крупные хлопоты, серьезные, и все эти я предвидел заране. Серьознейшее дело теперь — это наша квартира. Нельзя оставаться Аня, говорю не горячась, с рассудком. Я пересказывал дело Анне Николаевне и она говорит, что нельзя оставаться. Сливчанский — это какой-то помешанный (я серьозно это думаю). Он нам в декабре скажет съезжайте безо всякой причины и выгонит нас на улицы. У Александры паспорту срок вышел. Паспорт ее он сам видел и знает, что она не бродяга. Она переслала паспорт в Кронштадт Градскому главе и деньги для высылки нового и получила почтовую росписку, что паспорт принят. Но из Кронштадта вот уж 2 недели ни слуху ни духу. И вот Сливчанский пристает к ней и грозит прогнать из дому. Сегодня встретил ее и говорит: «Я твоему барину такое письмо напишу что увидит!» Каково же это с жильцами поступать, коли гнать от них прислугу из пустяков, за которые уж он ни за что отвечать не может. Третьего дня, из Редакции, Гладков прислал мне, только что полученное, чрезвычайно важное от князя на мое имя письмо. У нас в Редакции, кроме человека прислуживающего есть еще рассыльный, и ходит он нарочно по распоряжению князя в русском платье с бородой, но в щегольском платье и в щегольских сапогах. Рассыльный спешит ко мне с большим запечатанным пакетом в руках входит на лестницу, хочет позвонить — и вдруг хозяин идет сверху с лестницы: «Как ты смеешь ходить по парадной лестнице! Ты мужик! В мужицком платье не ходят по этой лестнице! Марш с черного хода!» схватил его за рукав и стащил с лестницы, и тот должен был идти через двор с черного хода. А между тем видел же письмо в руках. Согласись Аня что иные могут и обидеться, например еслиб был здесь Мещерский, а те которым не очень нужно пожалуй бросят и не пойдут отыскивать черный ход. Посыльные из книжных лавок за книгой пожалуй и уйдут. Да и не дозволит хозяин, если только узнает, отпускать книгу через парадный ход. Встает чем свет и целый день ходит по всем лестницам и по всему дому, шпионит и порядки производит. Я хотел было к нему идти и объясниться о рассыльном, но рассудил что ведь он тотчас же скажет мне съезжайте. И до твоего приезда решился было сносить. Но вот сегодня опять стеснение: Александра по праздникам иногда, (очень редко) отпрашивается в гости. А так как мне тоже надо уходить, то я выходя из квартиры запираю квартиру на замок и ключик оставляю у дворника, чтоб если я или Александра раньше меня воротилась, то ключь всегда бы найти у дворника чтоб можно было в квартиру войти. Так и было раз, недавно, дня 4 тому что я оставил ключь у дворника. Он узнал об этом и тотчас же запретил дворнику брать у меня ключь. Таким образом я теперь уходя из дому, когда Александры нет, должен буду ключик оставлять в нужнике, в известном месте на полке. А видь это все таки риск; ведь у меня редакционные деньги в квартире остаются. Если он наших детей увидит на дворе, он непременно за что нибудь придерется и закричит на няньку, что и делал с другими: Ведь я уж все равно тогда исколочу его. И потому я положил съехать во что бы то ни стало. Беспрерывный страх во всю зиму и беспрерывная боязнь ссоры — да ведь я от этого болен буду при моей впечатлительности! Эх Аня, я видел что за человек, когда мы, помнишь, были у него и он, из за кошки, сказал нам: «ступайте». Знай тоже что теперь цены на квартиры, сравнительно с прошлой зимой еще поднялись на 30 процентов. В жильцах он уверен вот и кутит. Я положил, что хоть бы 900 руб. заплатить но съехать! Положительно говорю — не хочу оставаться на этой квартире. Что за квартиру [наверстаем] переплатим, то на другом наверстаем: на здоровыи детей и на моем спокойствии. При спокойствии я больше и лучше могу писать. (Полторы строчки зачеркнуты.) Говорю тебе что больше наработаю при спокойствии. (Полторы строчки зачеркнуты.) Я не вступался, не объяснялся с хозяином, даже прячусь от него, несмотря на придирки с его стороны, потому что боюсь истории. Вчера я видел квартиру близ Владимир. церкви — очень хорошенькую, но 900 руб. Посмотрю еще. Желал бы нанять хоть на Песках только бы не жить в этом доме. Ужас для меня — книги. Ну как это перевозить.
До свидания, голубчик. Если пишешь, что любишь меня, то вникни в наше положение, поразмысли. Ведь после худо будет, коли зимой он нас сгонит.
Да и квартира то уж как скверная и тесная; а детская комната и твоя — затхлые. Наша столовая по ступенькам никуда не годится: ничего там нельзя сделать. До свидания, обнимаю тебя. Если отыщу квартиру оставлю за собой и задаток дам, не ожидая тебя, потому что квартиры с каждым днем разбираются. До свидания же.
Если отыщу квартиру, перед самым твоим выездом из Руссы то телеграфирую тебе адресе новой квартиры, но не думаю, чтоб я, до приезда твоего, и переехал.
Анна Николаевна и Ольга Кириловна уже переехали на новую квартиру (900 р.) близь Технологического Института. Все без нянек, ищут нянек. Ив. Гр-чь уехал уже дней 5 и писал им из Москвы. Гриша сидит, закрывается ручонками и плачет о тяте, ходит, ищет его, — даже боятся за него. У меня был некто (зачеркнуто пять строчек) он говорил мне что уж искал. С виду из тех, которые свои деньги, если захотят, добудут.
Обнимаю тебя еще раз и Любу и Федю.
P. S. Сейчас принесли твое письмо и я должен был разрывать уже запечатанный конверт, а у меня совсем времени нет. Вот что о кухарке: я ведь сам не знаю что будет потом. Александра хорошая работница, очень, и стряпает хорошо. Очень хорошо себя держит и ведет, но опять-таки вынесет ли она всю нашу семью и останется ли потом, когда будет потруднее — не знаю. И потому если только найдешь не вздорницу, чистоплотную (это 1-е дело) и которая хорошо готовит (слышишь?), то нанимай и приезжай с ней сюда. Вот последнее мое слово. Тогда Александру отпустим. (В ней есть и недостатки, слишком н. пр. чувствительна, но не белоручка, далеко нет). И так привози свою. А Прохоровну, если только возможно это, я бы навсегда (дальше написано на узком поле той же страницы) оставил! Поговори с Ан. Николаевной и с Ольгой Кириловной! 6 нянек переменили и не могут найти. Дети беспрерывно в ушибах и колотушках. — Обе они говорят что у нас Прохоровна клад.
На той же странице на длинном поле написано:
Р. S. Сейчас иду со двора и так как Александры нет, то распрятал все деньги по всем углам квартиры, а ключик в условном месте в сортире.
На обратной стороне на полях написано:
Цалую детей, благословляю их и обнимаю! До свидания — Любу, Федю. Вчера приходила ко мне Ольга Кириловна одна, сидела и пила чай. Приходила собственно узнать от Александры о служанке, которую та обещалась Анне Николаевне, найти для них.
Петербург.
Понедельник, 20 Августа, /73.
Милая Анечка. Боюсь, что ты рассердилась на меня за квартиру; между тем кто же себе злодей и почему не искать лучше, если можно. Сегодня Анна Николаевна сообщила мне адресс квартиры ею для нас отысканной, на углу Николаевской и Разъезжей, без контракта, 4 [больших] комнаты (2 больших) 700 руб. Но я еще вчера отыскал квартиру почти подле нас, на Лиговке же, но по другую сторону Невского проспекта, ровно в таком же расстоянии от Невского как и теперешняя наша квартира. Так что мы [живем] будем жить почти на Невском. Это по другую сторону Лиговки, сейчас из вокзала взять налево № 28 дом Ногиновой. Тут нет такой езды и грому, как теперь подле наших окошек, где с 4 часов утра везут возы на железную дорогу. Там тихо и дома все барские, красивые. [Этот д] Квартира на дворе, но сейчас же из ворот. Прекрасный и глубокий двор. На нем еще каменный дом и флигель. Чистота и порядок. II тут же на дворе сад, с тенью, цветами, пребольшой, немного разве меньше чем у вас в Ст. Руссе у Гриббе. Детям полный вход. Это очень хорошо. Квартира в 3-м этаже, но по настоящему она во 2-м всего две маленькие лесенки. Подыматься не выше как теперь у Сливчанского, ни одной ступенью. Вход у Сливчанского лучше, но здесь чистый и светлый. Затем квартира чище и новее Сливчанского, хотя дом старый и сухой, комнат 5 и больше Сливчанских. Полы паркетные. 1-я комната больше чем зала у Сливчанского, вторая гостиная капельку разве менее чем зала у Сливчанского, затем столовая, маленькая, но прекрасно устроенная, затем твоя комната не маленькая и затем комната Феди. Корридор удивительно удачно-расположенный. Вот однако план[16]).
Из передней — корридором можно входить в столовую и через столовую или к тебе в гостиную (коридор же повторяю превосходен) или к тебе в спальню. Днем же через мой кабинет. Одним словом все крепко, все цело, красиво и приспособлено. Анна Николаевна находит что это лучше и удобнее чем у Сливчанского. Вся квартира больше чем у Сливчанского. Цена 700 руб. с водою и с дворником. Жильцы в доме все люди почтенные и известные. Тишина и порядок и два шага от Невского. Заметь себе, что у Сливчанского у нас решительно нет Столовой, а здесь столовая отлично расположена и сверх того для тебя много помещения. Для детей воздух лучше, места больше и сад; и нет сумасшедшего хозяина.
Есть и неудобства, но вздорные: 1) Контракт на 2 года. Но это только нам же лучше, ничего нет легче как сдать квартиру теперь в Петербурге, так и рвут. Во 2-х все квартиры повысились в цене против прошлой зимы и на будущий год эта квартира будет стоить уже не 700 а 800 руб.
2-е Плата вперед за 2 месяца, но я думаю что это совершенно все равно.
Но я еще не дал задатку. Главное трепещу чтоб не перебили. Но если и решусь дать то ни в каком случае не перееду раньше твоего прибытия. NB (Контракт на счет хозяина, к квартира будет считаться лишь с 1-го Августа[17]) или со дня переезда, так что мы почти ничего не потеряем).
Понимаю, что одно тяжело — это переезд. Но что же делать! Зато на два года спокойны.
Анна Николаевна поощряла дать задаток скорее.
Был у Сливчанского. Был очень вежлив, но объявил твердо что мужиков по лестнице не пустит. На счет же оставления ключа изменил гнев на милость и согласился чтоб оставлять у дворников.
И так, Аня, не знаю, решусь или не решусь. Во всяком случае я еще буду жить у Сливчанского, когда воротишься и будем до 1-го августа. Много бы надо о квартире переговорить, о чем много и долго писать. До свидания. Это только чтоб тебя уведомить. Я еще Сливчанскому ничего не говорил. Больше писать думаю что не буду тебе, да и времени не будет. Жду вас 25-го или около. Анна Николаевна (зачеркнута целая строчка) хочет ехать поскорее в Финляндию. Очень очень жаловалась на здоровье и главное на усталость за все это лето. Действительно она бедная много работала, все за нянек, нет у них нянек. Целую и обнимаю тебя и детей. Благословляю в путь. Ну дай бог, дай бог.
(На правой стр. на поле:) Редакция помещается в Надеждинской, близко от Невского, так что близко будет от квартиры.