Ещё одним важным вопросом, связанным с сопряжением троического богословия и экклезиологии, выступает проблема интерпретации самого понятия «монархии Отца».

По образу Отца, единого Источника Святой Троицы, Церковь имеет свой Источник и своего Главу – Христа; это общее положение, как кажется, никем не оспаривалось из богословов XX в. Однако понимание того, какие вытекают из этого общего положения следствия, среди них существенно разнится. Мы уже касались этой проблемы выше, и она же будет рассмотрена в следующем параграфе, учитывая её значение для экклезиологии общения. Ведь с обращением к этому вопросу мы переходим в следующую область – отношений Христа и Церкви.

Подытожим лишь общими соображениями уже сказанное выше.

Всё, что имеет Отец, имеет и Сын, и Дух, если говорить о Святой Троице; но в Троическом подобии – Церкви – мы уже имеем фактор истории, исторического развития. Подобие Церкви Святой Троице означает вместе с тем и различие Первообраза и образа, иначе бы мы говорили о тождестве, а не о подобии. И поэтому всё, что безусловно имеет Христос и, соответственно, Кафолическая Церковь, Его Тело, представляет уже вектор не данности, но заданности для простирающейся далее внутренней структуры Церкви. Так, всё это же самое (т. е. полноту церковного бытия и кафоличности) обусловленно имеет общинное бытие Церкви, и его же имеет отдельный церковный член, человек как Церковь, но уже имеет в становлении[527].

Так, весь этот ряд, представляющий структуру Церкви, содержит в своём простирании некоторое ослабление устойчивости в обладании достоянием целого[528].