Вопрос о перихоресисе церковных членов и – ещё более остро проявленный – о перихоресисе общин поднимался в XX в. чаще всего у представителей евхаристической экклезиологии, и поднимался в следующем специфическом разрезе. Общинные образования (вплоть до Поместных Церквей) мыслились равными проявлениями, или актуализациями, целого – Кафолической Церкви. В качестве основания для такой мысли рассматривалось подобие Церкви и Святой Троицы: как Лица Святой Троицы, взаимопроникая друг в друга, не могут быть частями Троицы, но каждое имеет в себе всё, так и общины церковные каждая имеет всё, совершенно взаимопроникаясь с остальными и с целым, – таков был ход мысли. Так, принцип тождества каждой общины кафолическому целому напрямую выводился из троического положения об обладании каждым из Лиц Святой Троицы собственной природой.
Эта в общем-то верная, но всё же идеальная схема требует определённой и весьма существенной коррекции.
«Обладание» Христом через церковную иерархию и таинства, а значит, и обладание Его всеобоженной человеческой природой[516] действительно присуще общинам. Но означает ли это автоматически и обладание кафоличностью?
Обладание собственной природой Лицами Святой Троицы и обладание природой в Церкви её общинами, составляющими Церковь, представляют собой качественно различные характеристики. Так, если обладание собственной природой каждым из Лиц Святой Троицы свидетельствует о неотъемлемой безграничной полноте и целостности Божественной жизни в Нём, то обладание природой Церкви каждой из церковных общин[517] не может само по себе свидетельствовать о целостности (кафоличности) церковного бытия в данной общине, поскольку природа человека, в отличие от Божественной – её первообраза – не является источником всесовершенства. Как отдельный человек призван выйти за пределы собственной природы к обожению – воипостазированию энергий иной, божественной природы в собственную ипостась[518], так же и церковная община призвана к большему, нежели только обладание собственной природой, – призвана к сверхприродному единению в кафолическом целом.
Это сверхприродное единение может быть обеспечено лишь полнотой присутствия Святого Духа и всей Троицы и, таким образом, превосходит ту природную самотождественность церковного бытия, которую выражает его христологический аспект[519]. Сверхприродное единение Церкви как целого, обеспеченное неизменной троической полнотой, превосходит единение отдельной общины, обеспеченное присутствием в ней Христа. Действительное и безраздельное присутствие Христа в общине (обеспеченное иерархией и выражаемое таинствами) и совершенное единение Его с членами общины, включая её предстоятеля, совершаемое Духом Святым, представляют собой две разные величины[520]; на этот «зазор» мы указывали выше[521]. Путь общины, возглавляемой человеками, есть ещё не эсхатологическая данность, но лишь заданность, есть не только путь со Христом, но всё ещё и путь ко Христу[522].
Именно поэтому отдельная община, в отличие от самой кафолической полноты Церкви, существующей как самостоятельная и самотождественная реальность, может отпасть от этой полноты. Образ действия её способен отклоняться от заданного образца и идеала, а следовательно, она не является непосредственным носителем совершенства, а значит и кафоличности, но лишь приобщается ей по причастию целому и в силу этого условия.