Именно в III веке закладывается структура научно-богословской мысли, базис систематического рассмотрения и осмысления всех сторон церковного вероучения. В этот исторический период богословские темы, зародившиеся на исходе предшествующего ему времени апологетов, получают своё дальнейшее развитие и осмысление.

Более того, III век, уже с самого своего начала, обнаруживает совершенно новую проблематику богословской мысли. История отношений Бога и человека оказывается в этой новой проблематике одной из ключевых величин. Так, история начинает рассматриваться и осмысляться отцами и учителями Церкви этого времени в связи и отношении к следующим двум отдельным областям богословского знания, теперь уже с достаточной ясностью формулируемым:

– Учение о Боге, представляющее загадку бытия Святой Троицы и внутритроичных отношений.

– Учение о человеке, начиная с учения о его природе, несущей в себе таинственное отображение троического бытия, и, в конечном итоге, заканчивая учением о человеке как о Церкви.

Постепенно «таинственный треугольник» (Бог, человек, история) претерпит определённую эволюцию и предстанет в следующем виде: Троица, Церковь, история[361]. В рамках этого «таинственного треугольника» и развивается богословская мысль того времени. Представитель Римо-Карфагенской школы Тертуллиан первым предпринимает попытку интерпретации этой новой темы, однако во многом оппонирующее ему Александрийское богословие, поставившее перед собой задачу систематики богословской мысли, вносит в её развитие, вероятно, самый значительный вклад[362]. Вклад малоазийской богословской школы, опиравшейся на традиции «сквозного историзма» св. апостола Иоанна Богослова, оказывается немногим менее весомым, в конечном итоге нивелируя крайние и опасные черты не только александрийской мысли в целом[363], но и её историко-богословского подхода в частности.