Немного найдётся явлений в современном мире, которые вызывали бы столь разноречивые оценки, как экуменизм – от восторженных до крайне отрицательных. Что же такое экуменизм? На какой почве он возникает? Какие цели ставит? Что вообще стоит за этим понятием? Однороден ли экуменизм в своём составе? Какие тенденции направляют его движение? Какова оценка его подлинно церковным самосознанием? Хотя сказало об экуменизме было немало, однако почти всё сказанное представляет собой тот или иной срез, ту или иную грань рассматриваемой проблемы – экуменизма как явления. Оценка этого сложного явления с позиции богословия истории способна пролить свет на некоторые его черты, а возможно, и примирить разнородные взгляды на него со стороны православных.

Причины экуменизма как специфического явления новейшего времени многомерны, и, как и причины любого явления в истории Церкви, требуя догматического осмысления, имеют в себе положительную и отрицательную грани, катафатический и апофатический аспекты своего развития[1752]. В общем и целом, они коренятся в той новой реальности отношения Церкви с окружающим миром, которая формируется к началу XX века и формирует, соответственно, новую эпоху исторического бытия Церкви, эпоху, ставящую вопросы самого бытия Церкви, её отношения к миру, её проникновения в этот мир с новой, особенной и невиданной прежде остротой.

В качестве основных «экклезиологических» признаков XX века можно выделить следующие:

1. Окончательно прекращает своё существование христианская экумена[1753] – мир в целом перестаёт быть христианским. Церковь, а вслед за нею и христианство во внецерковных формах его бытия, постепенно вытесняются на периферию бытия человеческого социума.

2. Само христианство являет себя в многообразном и стремительно умножающим это многообразие облике конфессий и иных форм христианских сообществ, среди которых Церковь «теряется» внешним, видимым образом.

3. Громадное число людей в современном мире, пребывая вне Церкви, тем не менее несут в себе черты «былого христианства их предков», врождённые им, христианские в своей основе чувства, понятия и суждения. На фоне происходящих процессов усиливается (как в христианской форме, так и в нехристианской) внимание и интерес к отдельной личности, отдельному человеку; в рамках этой тенденции, в частности, развивается христианский персонализм.

4. В мире всё более и более усиливаются тенденции интеграции, коммуникации, открытости, смешения и взаимопроникновения культур, унификации жизни и жизненных ценностей – всего того, что получило именование «глобализации» в современном мире. В положительном своём аспекте эти тенденции «должны были бы содействовать раскрытию в умах людей сознания необходимости глобального видения судеб всего мира»[1754], тогда как в отрицательном аспекте они становятся почвой для нарастающей активизации и рекапитуляции процессов вне- и антицерковной направленности[1755]. Парадоксально, но два процесса – дробления христианства и попыток его объединения – в современном мире оказываются способны к одновременному существованию, ничуть не мешая друг другу.

Экспоненциальный рост антипредания[1756] к концу XIX – началу XX веков достигает гиперболических величин. Всё умножающееся дробление христианского внецерковного мира, вкупе с общим ростом апостасии, уже в самой среде этого внецерковного умножающегося христианства, то есть, прежде всего, в среде протестантской, начинает восприниматься как очевидно осознаваемая духовная катастрофа. На этой почве и возникает экуменизм как явление.