Итак, мы определили, что источником аскезы является отдельный человек, член Церкви; источником же таинства – община во главе с иерархией. Источником же церковности, и, так сказать, Церкви в её частях и членах[1356], является сама единая кафолическая Церковь[1357].

Однако у этого троического пути Церкви (аскезы, таинств и кафолической полноты общения) есть и другой, таинственный источник – не непосредственный, но выступающий прообразом и парадигмой созидаемой и созидающей Церкви. Таинственная жизнь Святой Троицы, находящая своё домостроительное выражение, видимое человеку, в триедином образе действия Божественных Ипостасей[1358], прообразует дело Церкви. Так, источником труда и аскезы является для человека образ и пример Отца[1359], явленный, впрочем, через Сына, ставшего источником духовного отечества в Церкви, и, таким образом, ставшего духовным отцом всем нам[1360]. Источник таинств, и, вместе с ними, природы Церкви – Сам Христос (не просто по человечеству или Божеству, но по ипостаси). И, наконец, источник бытия Церкви – Святой Дух, созидающий Церковь как подлинное синаксисо-ипостасное и кафолическое бытие[1361].

Можно говорить и о таком образе. Аскеза, личное усилие человека, таинственно отображает путь Отца в человеке, Которому принадлежит начаток всякого личного усилия[1362]. Таинства, несущие Сына Божия, отображают и представляют Сына, кенотически обращённого к Отцу[1363], а затем и к миру. А Сама единая Церковь, одухотворяемая всецелым Духом, являет в Себе и образ того же Духа, исходящего от Отца и почивающего во Отце и Сыне – то есть, во образе (в данном образе) имеющего своим «источником» аскезу и личный труд человека, и, с другой стороны, почиванием Своим освящающего участие человека в таинстве в духовную меру этой аскезы.

В отличие от общины, единая Церковь не представляет собой какой-либо видимой единой иерархии[1364]. Её иерархия есть Сама Троица: Глава Церкви Христос и сопребывающие Ему Отец и Дух Святой. Эта невидимая иерархия прообразует путь Церкви, и, одновременно, содействует этому пути, сопроникает этот путь. Как в аскезе, так и в таинствах, так и в собственно бытии Церкви равно обнаруживает себя принцип синергии Бога и человека.

В следующей таблице приводится сопоставление различных аспектов экклезиологической модели.

[1365][1366]

[1367]

Многомерность богословия Церкви подаёт повод к реверсированию данной схемы. Так, например, возможно указать, что дело Духа вершится таинственно и на личном уровне каждого человека – призвание, вопияние в сердцах «авва Отче», сподвигание к подвигу ради Христа, – что именно Дух ведет нас ко Христу, а, значит, и к Его таинствам. С другой стороны, дело Отца, на уровне Кафолической Церкви, можно видеть в одновременно единящем и различающем действии, как в рождении и изведении себе равных и отличных одновременно Сына и Духа. Тогда Отец, преподавая Церкви Сына, единит ее Им, а преподавая Духа, огранивает ипостасные различия Им в ней.

Но нам важно понимать исторический контекст обозначенной нами схемы. Святой Дух потому-то и открывает человеку Христа, что это открытие совершается в кафолической полноте Церкви и через неё; так сказать, в деле Святого Духа в отдельном церковном члене являет себя дело и действие кафолической Церкви, живущей Духом. Подобным образом и дело Отца, совершаемое в кафолической Церкви, единит и различает её, но это единение и различение зарождается и начинается в отдельном человеке – Отец соделывает его тождественным Христу через подражание Ему[1368] и участие в таинствах. Соделывая же каждого человека подлинным лично-ипостасным образом бытия, Он, Отец, через это ипостасирование отдельных личностей возводит и всё строение Церкви, действуя как двумя «руками»[1369] Сыном и Духом.