Сроки были жёсткие, темп работы предполагался почти авральный.

Игорь на другой же день привёз в Маралиху всё малярное хозяйство, доставшееся Герке от прежнего художника.

И понеслось! Выезжать «на дорогу» нужно было ежедневно рано утром, по холодку, на старом дорожном велике. Эта колымага, купленная Игорю, когда тот был ещё подростком, а теперь ржавая и с гнутой рамой, обнаружилась у Станиславы Людвиговны в сарае.

Герка с энтузиазмом крутил педали, морщась на каменистых участках от несусветного грохота, – позади прицепом громыхала двухколёсная тележка, которую дядя Игорь ухитрился приладить к багажнику. В тележке помещался весь Геркин инвентарь. Банки с краской, вёдра, кисти, валики, несколько пар перчаток и рабочих рукавиц, ветошь, растворитель, рабочая куртка и штаны с чужого плеча и тяжеленный пульверизатор. С пульверизатором, в отличие от лёгких и удобных баллончиков для граффити, Герке как-то не удавалось наладить отношения. Поэтому красил кистями или валиком – как придётся. Правда, и кистями наловчился не сразу.

Началось всё по-дурацки. Тележка на первом же повороте опрокинулась. Герка, ругаясь на чём свет стоит, бросился поднимать своё хозяйство. Он и не догадывался, что это только цветочки.

День выдался необыкновенно жарким. Кажется, самым жарким за всё лето. К полудню асфальт на дороге стал мягким, как масло. Горячий воздух над ним слоился и дрожал.

Уже на втором часу работы Герку затошнило, – наверное, от запаха краски – уж очень он был ядрёный. В глазах темнело, стоило лишь наклониться, а потом выпрямиться. Замешав очередной колер, он взглянул на небо и ужаснулся: солнце прожгло, проплавило в зените чёрно-зелёную дыру, и сквозь неё на недвижную, обомлевшую от жары землю лился безжалостный ультрафиолет.

Он еле-еле закончил торцевые стенки. Загрунтовал участок, на котором должен был быть рисунок. Потом начал его размечать по квадратам, чтобы перенести картинку с эскиза, сделанного ещё с вечера на большой формат. Дело с непривычки не очень ладилось, поэтому не сразу заметил, что саднит руки, шею, спину. Он всё это время проторчал на солнце в безрукавной майке-борцовке, потому что в рабочей куртке ему показалось неудобно и слишком жарко. Герка накинул её на плечи, но, похоже, было уже поздно.

К вечеру шея, плечи, спина и грудь побагровели и нестерпимо болели от любого движения и прикосновения. А пока добрался до деревни, начался озноб и, похоже, поднялась температура.

Станислава Людвиговна увидала похожего на варёного рака внучатого племянника, всплеснула руками и поковыляла в летнюю кухню за простоквашей.