Уже в Арлоне 23 июня Буйе сказал Ферзену: причина вареннской трагедии состояла в том, что военные отряды «не выполнили своего долга». Позднее в своих мемуарах он прямо назовет герцога Шуазеля, покинувшего свой пост в Понт-де-Соммевеле и не выполнившего приказов генерала, главным виновником неудачи.

Шуазель в своих мемуарах, вышедших в свет в 1823 г., объявил причиной неудачи ошибки и нераспорядительность самого Буйе. Много раньше выхода его книги, в октябре 1792 г., в Брюсселе он в разговоре с Ферзеном следующим образом резюмировал ошибки, допущенные в Варенне: «1) Безответственность или неопытность со стороны молодого Буйе в Варенне; 2) вместо того, чтобы быть самому в центре предприятия, генерал Буйе оставался в тылу – возможно, для того, чтобы спастись в случае неудачи; 3) 5-часовое опоздание короля по пути от Шалона; 4) неосторожное поведение короля, позволившего узнать себя в Сент-Менеу»[346].

Другие участники вареннских событий в своих докладах начальству или написанных позднее мемуарах также возлагали ответственность за катастрофу на Буйе или на Шуазеля. Даже старший сын генерала Луи признавал: «Удивляет снисходительность генерала Буйе к произвольным фантазиям короля. Можно полагать, что он проявил со своей стороны определенную слабость, не став настаивать (на своих условиях побега. – П. С.). Старые привычки, традиции придворной жизни, в которых он был воспитан, прежнее чинопочитание, от которого силой обстоятельств он должен был бы избавиться, сделали его менее требовательным и менее оптимистичным по сравнению с тем, как он должен был бы вести себя в подобных условиях. Он со слишком большой готовностью соглашался на все, что могло удовлетворить или успокоить короля, в то время как тот не выполнил основное условие, требовавшееся от него и в отношении которого он взял на себя вполне определенные обязательства. Что касается генерала Буйе, то он, не будучи придворным, придал всему этому предприятию колорит придворного дела. Эта ошибка, которая имела столь серьезные последствия, – единственная, в которой его можно было бы упрекнуть, и единственное, о чем никто не подумал»[347].

Когда Буйе на перекрестке дорог к востоку от Стенея узнал от офицеров, прибывших из Варенна, об аресте короля, он отдал приказ полку Рояль-Альман, дислоцированному в Музае (капитан Гюнтцер), и эскадрону, находившемуся в Дюне (капитан д'Элон), немедленно выдвигаться в направлении Варенна. В Стеней, где были основные силы Рояль-Альман, он отправил своего старшего сына к подполковнику Монделю, однако тот, к удивлению Луи де Буйе, уже спал. Потребовалось 45 минут, чтобы собрать полк и выступить из города.

Король, остававшийся в доме Соса около восьми часов, ожидал прибытия войск Буйе не позднее шести часов утра. Однако этого не случилось. Информация о событиях в Варенне поступила к генералу Буйе с двухчасовым опозданием. Эти два часа оказались фатальными[348].

Как мы видели, в поведении офицеров, встречавших короля, было много странного: одни из них растерялись, другие, по всей видимости, струсили. «В этом деле никто не оставался самим собой», – справедливо отмечал впоследствии Луи Буйе. Однако нерешительность, проявленная Франсуа Буйе и Режкуром в Варенне, поистине необъяснима. Уже зная об аресте короля, они по какой-то причине на целый час затаились в таверне «У великого монарха», не предпринимая никаких действий, хотя в их распоряжении в монастыре кармелитов находился целый эскадрон гусар. Буйе-младший не сделал ничего для того, чтобы проинформировать отца о происходивших событиях или попытаться защитить короля. Единственное, хотя и малологичное объяснение дал впоследствии Режкур, писавший, что, ожидая прибытия отряда Шуазеля, молодые офицеры считали своим долгом охранять сменных лошадей. Интересно, что, когда Учредительное собрание выдвинет 15 июля 1791 г. обвинения в адрес генерала Буйе и его старшего сына, в них не будет упомянуто имя Буйе-младшего.

Если бы Буйе-младший информировал отца хоть часом раньше, у генерала оставалась бы реальная возможность защитить короля. Интересно, что еще 22 июня в Брюсселе и Кобленце распространилась именно такая версия: Рояль-Альман якобы все же ворвался в Варенн и отбил королевскую семью у национальных гвардейцев. Позднее эта версия докатилась даже до Екатерины II и Леопольда II – настолько она была логична.

Однако полк генерала Буйе прибыл на высоты вблизи Варенна через час после отъезда короля. Скрупулезно подсчитав время передвижений Буйе-младшего и Режкура, Ломбарез пришел к любопытному выводу. Двое молодых офицеров, ждавших в таверне «У великого монарха», были извещены о событиях в доме Соса кучерами Шуазеля примерно в 11:30 вечера. По воспоминаниям Режкура, они выехали из Варенна в направлении Стенея без четверти час. На то, чтобы преодолеть расстояние в 35 километров, им потребовалось четыре часа, хотя в своих отчетах они писали, что скакали на предельной скорости, загоняя лошадей.

Капитан д'Элон, командовавший отрядом в Дюне, докладывал, что Буйе-младший и Режкур прибыли к нему около трех часов утра. Не сказав ни слова д'Элону о событиях в Варенне, офицеры поскакали в Стеней, до которого оставалось 24 километра. В светлое время суток по неплохой дороге этот путь занял бы у них около часа. Однако Буйе-младший и Режкур добирались до Стенея два с половиной часа. Как выяснил М. Ломбарез, около часа они провели в таверне небольшого городка Музай, расположенного между Дюном и Стенеем[349].

С отцом Буйе-младший встретился около половины пятого утра. 45 минут понадобилось старшему сыну Буйе, чтобы привести из Стенея Рояль-Альман, который тут же двинулся в направлении Варенна. Однако время уже было безвозвратно потеряно.

Вареннское происшествие закончилось, как и началось, – на фальшивой ноте.