За полчаса до беседы д'Элона с Людовиком XVI в доме прокурора Соса произошли события, окончательно определившие судьбу королевской семьи и монархии во Франции.

Около 5:30 у дома появились Ромеф и Байон. Адъютант Лафайета настиг Байона в Шалоне. Исследователь масонского следа в вареннской истории Ж.-Ф. Перрен, убежденный в том, что задача Ромефа состояла не столько в доставке декрета Учредительного собрания, сколько в получении у Байона приказа Лафайета о задержании королевской семьи, полагал, что, стремясь избежать прямой причастности к этому, генерал тем самым расчищал себе поле для последующих политических маневров.

Ромеф оказался в ужасном положении. С одной стороны, он был обязан исполнить приказ Лафайета, с другой – был чрезвычайно предан Марии-Антуанетте и после ликвидации корпуса телохранителей занимал должность ее конюшего. Выполнив свой долг, он постарается сделать все, чтобы облегчить положение королевской семьи, действуя настолько активно и открыто, что после отъезда короля его арестуют вместе с герцогом Шуазелем и графом де Дама. Национальные гвардейцы Варенна освободят его только утром 23 июня, убедившись, что он был послан Национальным собранием. (Дальнейшая его судьба печальна: Ромеф стал одним из 47 французских генералов, погибших в битве под Бородино.)

В комнату на втором этаже дома Соса, где находилась королевская семья, Байон вошел один. Слова, обращенные им к королю, были сбивчивы:

– Ваше Величество, в Париже начинается резня. Умоляю Вас не ехать дальше, – бормотал он.

– Чего же Вы хотите? – спросил его король.

– Ваше Величество, вот декрет Собрания.

С этими словами Байон повернулся к Ромефу, остававшемуся в задней комнате. Когда он, покрытый пылью, со слезами на глазах, появился на пороге с декретом в руке, королева воскликнула:

– Как, это Вы? Никогда бы не поверила, что Вы на это способны.

Взяв декрет из рук Ромефа, король прочитал его и положил на кровать, где спали дети. Слова, которые он при этом произнес, подвели черту под целой эпохой французской истории:

– Во Франции больше нет короля.

Мария-Антуанетта, не в силах совладать с гневом, схватила декрет и бросила его на пол, вскрикнув:

– Я не хочу, чтобы эта бумага запачкала моих детей!

Герцог Шуазель торопливо поднял декрет с пола и положил его на стол, но неосторожный жест королевы уже вызвал неодобрительный ропот присутствующих в комнате.

Байон тут же вышел, сказав королю, что идет успокоить толпу. Дальнейшая роль его в вареннских событиях, однако, более чем подозрительна, поскольку сразу же после его ухода из толпы, ранее относительно спокойной, начали доноситься крики: «В Париж! В Париж!» Впоследствии Байон будет хвастаться, что он их и спровоцировал.

С этого момента Людовик XVI и Мария-Антуанетта думали уже только о том, как подольше затянуть свое пребывание в Варенне. Король полагал, что два гонца, отряженные к генералу Буйе, должны были уже прибыть в Стеней. Необходимо было, следовательно, только дождаться прибытия войск Буйе.

Для начала король попросил завтрак, который тут же был доставлен муниципальными чиновниками, затем – провизии, которая необходима на обратный путь, и наконец, заметив, что дети продолжали спать глубоким сном, тоже сделал вид, что задремал.

Тем временем мадам де Невилль имитировала жестокую колику. Мария-Антуанетта, изображая смертельную обеспокоенность здоровьем своей камеристки, потребовала врача.

За окном усиливаются крики: «В Париж! В Париж!» Король наконец уступил настоятельным требованиям представителей муниципалитета Варенна. Перед тем как тронуться в путь, он попросил, однако, Соса оставить их с женой вдвоем. Полагают, что в это время Людовику XVI и Марии-Антуанетте удалось избавиться от бывших с ними наиболее компрометирующих документов.

Тем временем капитан д'Элон вернулся к своему отряду, расположившемуся на высотах менее чем в километре от подъезда к Нижнему городу. Он попытался было направить офицера связи в монастырь кордельеров, но гусары Буде к этому времени были уже заблокированы в монастыре Национальной гвардией.

Д'Элон пребывал со своим отрядом в вынужденном бездействии до восьми утра, когда ему сообщили, что королевская карета и кабриолет, окруженные многочисленной толпой, двинулись по дороге на Клермон.

Действительно, около восьми утра Людовик XVI согласился тронуться в обратный путь. Королевская семья погрузилась в карету, которую окружали от двух до трех тысяч национальных гвардейцев, горожан и крестьян. Некоторые из них несли ружья, другие – вилы и косы.

Сразу же после отъезда королевской семьи были арестованы Шуазель, Дама, Гогела и Ромеф. Большинство солдат перешли на сторону народа. Только Реми, унтер-офицер драгун Дама, с четырьмя или пятью товарищами отказались спешиться и заняли оборону у дома прокурора. Горожане не осмелились их тронуть. Это лишний раз показывает, что. мог бы совершить отряд вооруженных гусар и драгун, если бы у их командиров присутствовала решительность и воля.

Вскоре после восьми часов в расположении д'Элона появился Франсуа Буйе, посланный отцом из Стенея обратно в Варенн. Обсудив ситуацию, офицеры решили спуститься к реке, но не решились ни прорываться через забаррикадированный мост, ни попытаться перейти Эр вброд. Более того, в двух километрах ниже по течению имелся другой мост, по которому отряд д'Элона мог перебраться на место, где разворачивались трагические события. Однако ни д'Элон, ни Буйе-младший не подозревали о его существовании.

Когда они вернулись к отряду, там уже находился генерал Буйе. Около девяти часов в окрестностях Варенна появился наконец и полк Рояль-Альман. Генерал немедленно отдал приказ искать переправы, но усталые драгуны не справились и с этим заданием. Кроме того, наблюдатели доложили Буйе, что к эскорту королевской кареты подключались все новые силы Национальной гвардии.

В 11 утра генерал Буйе отдал приказ к отступлению. Медленной рысью привел полк в Стеней. Сам в город не заезжал, остановившись в трактире, в котором ночевал накануне. Однако когда ему подали кофе, появился один из офицеров, сообщивший, что муниципалитет Стенея принял решение арестовать генерала. Он немедленно выехал из города со своим сыном и 20 офицерами, которым разрешил его сопровождать.

Вскоре они прибыли в Ля-Ферте. Мост через реку охранялся вооруженными крестьянами. Однако Буйе беспрепятственно пересек его, сделав вид, что инспектирует части Национальной гвардии.

К ночи Буйе прибыл в аббатство Орваль, которое на случай катастрофы было определено как место сбора на австрийской территории. На следующий день в Арлоне он встретился с Акселем Ферзеном и рассказал ему все подробности вареннской истории.