Неудачное бегство Людовика XVI с семьей из Парижа в ночь с 20 на 21 июня 1791 г. и их последующий арест в Варенне – ключевой эпизод в истории Великой французской революции, во многом предопределивший не только судьбы Людовика XVI и Марии-Антуанетты, но и дальнейший ход революционных событий во Франции.
Драма в Варенне досконально изучена во французской и мировой историографии. Опубликованы мемуары, объяснительные записки, переписка основных участников событий лета 1791 г.: командующего северо-восточной армией маркиза де Буйе[1], его старшего сына Луи де Буйе[2], герцога (в то время графа) де Шуазеля[3], офицеров, участвовавших в подготовке побега, – Гогела[4], д'Элона, Р. де Дама, Режкура; телохранителей короля – Мустье и Валори[5], воспоминания придворной дамы Марии-Антуанетты мадам Кампан[6], гувернантки «детей Франции» герцогини Турзель[7], сопровождавшей королевскую семью по дороге в Варенн, дневник агента тайной дипломатии Марии-Антуанетты маркиза де Бомбеля[8] и многие другие источники. Обширный корпус документов опубликован в классических сборниках А. фон Арнета[9], Ф. де Конша[10], Р. В. фон Клинковстрема, Лезюра[11].
Еще более обширна литература о бегстве в Варенн. Французские исследователи П. и П. Жиро де Курсак, авторы монографии «По дороге в Варенн», верно заметили, что «каждый из историков Французской революции – от Ламартина до Кастело, включая Мишле и Ленотра, – написали свои „Бегство в Варенн“ или „Драму в Варенне“»[12]. Первое известное нам исследование событий июня 1791 г. было опубликовано графом де Сезом в 1843 г.[13], хотя еще в 1816 г. появились воспоминания Бертрана де Моллевиля[14], в которых история бегства в Варенн была изложена на основании свидетельств ее участников, с публикацией ряда важных документов, а в 1833 г. – «драма в прозе» А. Милло[15]. Через 25 лет, в 1858 г., по вареннской теме «отметился» А. Дюма[16], а в 60-е годы XIX века появились первые исследования, выполненные на солидной документальной основе[17]. За последующие полтора века в Европе, преимущественно во Франции, и в США издано не менее трех десятков монографий, в которых высказаны различные, нередко противоречивые оценки «катастрофы в Варенне». Среди них можно выделить работы видных французских историков – Г. Ленотра[18], А. Кастело[19], итальянского историка Ч. Джардини[20], исследователя истории Лотарингии, уроженца Варенна Ш. Эмона[21], представителей «ревизионистского» подхода к истории Французской революции П. и П. Жиро де Курсак[22], военного историка М. де Ломбареса[23].
Тем не менее, несмотря на обилие опубликованных и постоянно вводящихся в научный оборот документов из государственных, муниципальных и частных архивов Франции (А. Кастело, в частности, считал, что 23 часа, которые длилась попытка побега королевской семьи, – самый богатый на документальные источники период французской истории[24]), разброс мнений и оценок относительно мотивов действий Людовика XVI, роли Марии-Антуанетты в подготовке побега, обстоятельств ареста королевской семьи в Варенне остается весьма широким. В частности, уже в опубликованной в 1905 г. монографии Г. Ленотра «Драма в Варенне» поставлен вопрос об оценке роли Лафайета в тайном исчезновении пяти членов королевской семьи из строго охранявшегося Национальной гвардией дворца Тюильри[25] и странном поведении войск, направленных маркизом де Буйе для охраны короля по маршруту его следования. Полагая, что король был узнан на почтовых станциях в Шантриксе и Шалоне еще до того, как в игру вступил знаменитый почтмейстер из Сент-Менеу Друэ[26], Г. Ленотр опровергает официальную версию о том, что Друэ узнал короля по его портрету на ассигнации, которой с ним расплатились[27]. Не прошел Г. Ленотр и мимо эпизодов с подозрительной информированностью о предстоящем побеге короля управляющего имениями графа Конде в районе Варенна Префонтена, противоречивой ролью в вареннской драме куафера Марии-Антуанетты Леонара[28].
Продолжил подходы Г. Ленотра, хотя и менее осторожно в выводах и оценках, А. Кастело. Название его многократно переиздававшейся книги «Варенн. Преданный король» говорит само за себя. Вслед за маркизом де Буйе А. Кастело был убежден, что главная вина за арест короля в Варенне ложится на графа Шуазеля, который с 40 гусарами должен был сопровождать Людовика XVI до Варенна, начиная с первой почтовой станции после Шалона. Шуазель, однако, будучи дезориентирован более чем трехчасовым опозданием королевского экипажа, снялся со своим отрядом с места за час-полтора до прибытия короля в деревушку Понт-де-Соммевель, где должен был его дождаться. «Если бы Шуазель выполнил приказ, отданный ему Буйе (дождаться короля, а затем перекрыть дорогу на Варенн, чтобы не допустить преследования беглецов эмиссарами Лафайета. – П. С.), король был бы спасен… и ход мировой истории, по мнению Наполеона, был бы другим»[29]. Утверждение спорное, но широко представленное в историографии Варенна – мы к нему еще вернемся. Важно, что Кастело стремится сохранить объективность, критически оценивая не только действия Шуазеля, но и младшего сына Буйе, Франсуа, проявившего необъяснимую пассивность в Варенне, а также других участников этих трагических событий. Нерешительность самого короля, на которую дружно ссылались в своих описаниях событий в Варенне их участники, для А. Кастело – важный, но второстепенный фактор, который сам по себе вряд ли мог привести вареннскую эпопею к столь трагическому исходу.
В целом конспирологический подход, поиск виновных в неудаче бегства широко представлен во французской историографии Варенна. Исключительная сложность, глубокая засекреченность, порой зашифрованность обстоятельств, в которых проходила подготовка королевской семьи к бегству из Парижа, противоречия в свидетельствах лиц из окружения короля и королевы, офицеров маркиза де Буйе, дававших одни показания о ходе побега эмигрантам-монархистам и совсем другие – сочувствовавшим революции чиновникам муниципалитетов, – все это стало благоприятной почвой для появления самых разнообразных версий происшедшего. В частности, П. и П. Жиро де Курсак, критически исследовавшие огромный корпус документов и литературу по бегству королевской семьи, пришли к выводу, что главную ответственность за неудачу несут Буйе и полковник Генерального штаба Гогела, проводивший накануне побега рекогносцировку местности и расчет времени следования экипажа короля. Авторы, убежденные монархисты, уверены, что речь идет о сознательном предательстве короля группой офицеров, участвовавших в подготовке и осуществлении побега[30], правда, о возможной мотивации их действий авторы умалчивают. Много теряют и другие исследования П. и П. Жиро де Курсак из-за очевидной апологетичности их позиции в отношении личности и политики Людовика XVI. Хотя в целом их манера работы с документами, выявление многочисленных подделок королевской корреспонденции, доскональное и исключительно интересное исследование тайной дипломатии Марии-Антуанетты выводят публикации в разряд важнейших.
Среди работ конспирологического жанра можно отметить вышедшую в 2004 г. монографию французского историка Ж.-П. Перрена «Махинация (Вареннская ловушка)»[31]. В ней рассматривается версия об аресте короля в Варенне в результате масонского заговора. Автор отмечает, что Буйе, Шуазель, Лафайет, другие ключевые участники событий в Варенне состояли в одной масонской ложе. Отсюда – увязка их действий с позицией герцога Орлеанского, возглавившего в 1773 г. «Великий Восток» Франции. Уязвимость подобного подхода заключается, как нам кажется, в сохраняющейся ограниченности документальной базы об участии масонских организаций во Французской революции, что затрудняет комплексное исследование вопроса. А без этого частные выводы представляются, как правило, легковесными и малоубедительными.
Значительно более перспективными выглядят попытки рассматривать трагедию в Варенне в контексте общей логики революции. Интересны в этом плане работы местных историков, краеведов, детально исследовавших (с привлечением документов муниципальных архивов) настроения жителей городов и деревень в долине Аргонны, через которые проходил маршрут королевского экипажа. Вторым изданием в 1957 г. вышла книга священника из Варенна Ш. Эмона «Загадка Варенна. Последнее путешествие Людовика XVI (июнь 1791 г.)». Приведенный в ней материал существенно расширил представления о глубине революционных настроений в крестьянской массе провинций северо-востока Франции. Член Французской академии Л. Бертран, написавший предисловие к книге Ш. Эмона, говорит даже о феномене «революционного психоза» (причем, разжигаемого некими «закулисными силами»), обусловившего фиаско планов спасения Людовика XVI и его семьи[32]. После прочтения книги Ш. Э мона становится более понятным, почему революционно настроенным буржуа и крестьянам в ночь на 21 июня удавались самые немыслимые вещи, а роялисты совершали ошибку за ошибкой, проигрывая санкюлотам (как позднее при Вальми) в скорости, решимости, целеустремленности.
Не менее интересная попытка уточнить причинно-следственные связи роковых ошибок, приведших к аресту Людовика XVI в Варенне, предпринята в исследовании М. де Ломбареса «Расследование вареннского провала» (Париж, 1988 г.). В своих оценках как событий в Варенне, так и общего хода революции автор выступает, если можно так выразиться, как неомонархист: гибель монархии для него – результат недальновидности и личных ошибок Людовика XVI и его окружения, а не закономерный исторический процесс. Тем не менее приведенный автором фактический материал очень интересен. Сосредоточив внимание на заключительном этапе драмы, связанном с решающим опозданием генерала Буйе, прибывшего в Варенн через час после того, как король тронулся в обратный путь в окружении национальных гвардейцев и толп ликующего народа, М. де Ломбарес на основании целого ряда новых документальных свидетельств показал полную дезорганизацию действий подчиненных Буйе. Справедливым представляется и его вывод о неверной оценке организаторами побега настроений даже в традиционно лояльных монархии немецких полках[33].
Среди использованной при подготовке настоящей книги обширной литературы, опубликованной в последнее время[34], особый интерес представляла монография английского историка М. Прайса «Падение французской монархии. Людовик XVI, Мария-Антуанетта и барон Бретейль»[35]. В результате исследований в государственных и частных архивах Европы М. Прайсу удалось обнаружить в Государственном архиве Швеции письма Бретейля королю Густаву III за период 1791–1792 гг., дополняющие шведскую публикацию писем Густава III Бретейлю, появившуюся в 1885 г. М. Прайсом опубликованы также некоторые неизвестные ранее письма барона Бретейля австрийскому императору Леопольду II за тот же период, обнаруженные им в Государственном архиве Австрии в Вене.
Однако наиболее интересен впервые вводимый в научный оборот комплекс документов из семейного архива графа Георга Кламм Мартиника, потомка маркиза де Бомбеля, активного участника секретной дипломатии барона Бретейля, Людовика XVI и Марии-Антуанетты начального периода Французской революции. Они были обнаружены им в семейном замке Кламм-Мартиника в Бургкламме, Верхняя Австрия, и содержат ранее неизвестный материал по вопросу о подлинных мотивах бегства короля в Варенн, целях, которые при этом преследовали организовывавшие бегство лица, и в целом о тайной дипломатии барона Бретейля.
М. Прайсу удалось, на наш взгляд, внести существенный вклад в прояснение широко дискутируемых вопросов, на осмысление которых длительное время негативно влияли неполнота архивной базы и идеологизированность подходов, в силу которых монархисты, коммунисты, а затем французские «ревизионисты» пытались подогнать факты под заранее выстроенные гипотезы и теории. Избежав соблазна романтизации этого действительно трагического эпизода, М. Прайс сосредоточился на существенных вопросах о целях, которые связывали Людовик XVI и Мария-Антуанетта со своим бегством из Парижа, существовавших между ними различных подходах к отношениям с Национальным собранием, о роли ближнего круга французского монарха (барон Бретейль, граф де Сент-При), внешних сил (Леопольд II, графы Прованский и Артуа, шведский король Густав III) в планировании и осуществлении побега. Излагая факты бегства королевской семьи в Варенн, детали подготовки и осуществления этого рискованного мероприятия, он не высказывает каких-то принципиально новых оценок, но как бы синтезирует огромную работу, выполненную предшествующими исследователями, подкрепляя их выводы новыми документальными находками.