К письму от 9 декабря 1866 г. {1}Базунов. Ал. Фед., книгопродавец, с которым Ф. М. имел денежные дела. {2}5-я глава — в последней части ром. «Преступление и Наказание», которую я стенографировала [для чего приезжала к Ф. М. три-четыре раза в неделю]. {2а}По поводу этого письма скажу следующее: На 9-е декабря приходились мои имянины, а также имянины моей матери, Анны Николаевны Сниткиной. По обычаю, у нас собирались в этот день родные и знакомые. Я очень приглашала Ф. М. приехать в этот день к обеду[26]. Кроме слабости после от недавнего припадка, следы которого не исчезли, Федора Михайловича стесняли незнакомые ему лица, которых он мог у меня встретить, а подобные встречи в его болезненном настроении были для него тягостны. Поэтому Ф. М. предпочел не приехать, а прислал поздравить имянинниц своего пасынка. Павла Александровича Исаева, который доставил мне это письмо и золотой браслет. К письму 29 декабря 1866 г. {3}В первый раз я увидела Ф. М. 4 октября 1866 года. 8 ноября того же года стала его невестою. Первая наша встреча произошла 4 октября 1866 г. {4}У Ивановых, т.-е. в семье Веры Михайловны Ивановой, своей любимой сестры. {5}Елена Павловна Иванова. Вelle-sоеur Веры Михайловны. {6} Соня— София Александровна Иванова, в замужестве Хмырова, старшая дочь Ивановых; с нею Ф. М. был очень дружен и высоко ценил ее ум и литературность. {7} Юнге, Э. Ф., известный окулист, с которым Ф. М. был дружен. Когда Ф. М. рассказал ему о предстоящей женитьбе, то Юнге, узнав, что между Ф. М. и его будущею женою 25 лет разницы (мне только что минуло 20 лет, Ф. М. было 45), начал ему отсоветовать жениться, уверяя, что при такой разнице лет счастья в супружестве быть не может. {9}(8)Елена Павловна Иванова была belle-sоеur Веры Михайловны, т.-е. жена брата ее мужа. Вера Михайловна, желая счастия Федору Михайловичу, мечтала о том, чтобы он женился на Елене Павловне, когда скончается ее муж, многие годы больной и смерти которого ждали со дня на день. Ф. М., мечтавший о семейном счастии, склонялся на уговоры сестры, признавая многие достоинства Елены Павловны. Живя летом 1866 г. в Люблине в близи Москвы, вблизи дачи Ивановых и встречаясь иногда с Еленой Павловной, Ф. М. спросил ее однажды, «пошла ли бы она за него замуж, еслиб была свободна?». Она не ответила ничего определенного, и Ф. М. не считал себя с нею связанным никаким обещанием. Тем не менее Ф. М. очень тяготила мысль, что он, может быть, внушил ей надежды, которым не суждено осуществиться. Муж Елены Павловны умер в 1869 г. Сама она до конца своей жизни сохраняла как с Ф. М., так и со мною и моими детьми самые дружественные отношения. {10}(9)Любимов, И. А., профессор, имевший большое значение в редакции «Русского Вестника». {11}(10)Масенька— Мария Александровна Иванова, вторая дочь Веры Михайловны, отличная музыкантша, ученица Николая Рубинштейна. Приезжая в Москву, Ф. М. останавливался у Ивановых и просил М. А. играть его любимые пьесы, особенно Hochzeitmarsch Mendelson Bartholdi, который она художественно исполняла. {12}(11)Федя— Федор Михайлович Достоевский, племянник Ф. М., сын Михаила Михайловича Достоевского. {13}(12)Юля— Юлия Александровна Иванова, третья дочь Веры Михайловны. {14}(13)Паша— Павел Александрович Исаев, пасынок Ф. М. {15}(14)Сашенька— Александр Александрович Иванов, старший сын Веры Михайловны. {16}(15)Хмыров— впоследствии зять Веры Михайловны Ивановой. К письму от 2 января 1867 г. {19}(16)Леонтьев, П. М. — соредактор «Русского Вестника» (siс?). {20}(17)Александр Павлович Иванов— муж Веры Михайловны. {21}(18)Марья Сергеевна Иванчина-Писарева— подруга девиц Ивановых, очень остроумная девушка. {22}(19)Яновский, Степан Дмитриевич, доктор, старинный друг Ф. М. {24}(20)Майков, Аполлон Николаевич— знаменитый поэт. Он часто заходил к Ф. М. и заставал его диктующим мне роман «Игрок». Мне случалось беседовать с ним, и он произвел на меня чудесное впечатление своим умом и добротою. {27}(21) Над строкой: Аксаков… Зачеркнуто: Милюков, Александр Петрович, писатель, друг Ф. М. К письму от 17 мая 1867 г. {29}(22) Через два месяца после свадьбы, 14 апреля 1867 года, мы выехали за границу и на месяц поселились в Дрездене. Отсюда Ф. М. поехал в Гомбург, где в то время была рулетка. Я же осталась в Дрездене на попечении квартирной хозяйки. {30}(23) В. Латкин, Рейслер — это кредиторы, расплата с которыми очень тяготила Ф. М. К письму от 18 мая 1867 г. {31}(23)Маша — Мария Михайловна Достоевская— в замужестве Владиславлева. Ф. М. очень любил ее в детстве и тяготился происшедшею между ними ссорою, не имевшею никаких серьезных причин. К письму от 21 мая 1867 г. {32}(24) Ф. М. упоминает о статье «О Белинском». Писатель Бабиков, предпринимая издание какого-то сборника, просил Ф. М. написать статью и уплатил вперед 150–200 р. Ф. М. решил написать о Белинском. Закончил он ее в Дрездене и был ею доволен. Статья эта была отослана А. Н. Майкову, который читал ее и очень хвалил в одном на своих писем. По словам А. Н. Майкова, статья была передана книгопродавцу Базунову, как того желал Бабиков. Но куда она исчезла — неизвестно: Бабиков умер, а Базунов, за множеством дел, не помнил, кому ее передал. Очень жаль, что эта талантливая статья потеряна для публики, т.к. в ней Ф. М. высказал свой взгляд на литературную деятельность Белинского. К письму 5 октября 1867 г. {33}(25)Сонечка. Ф. М. говорит о будущем нашем ребенке, который появился на свет в Женеве 22 февраля (5 марта) 1868 г. Но еще далеко (вар. задолго) до рождения дитяти мы решили назвать его, если родится сын — Мишей, в честь любимого брата, а если дочь — то Соней, в честь любимой племянницы, Софии Александровны Ивановой. Но Ф. М. почему-то думалось и желалось, чтобы была девочка. И в дальнейших письмах Ф. М. упоминает о своих еще не родившихся детях как бы о существующих. Этим он как бы выражал свою нежную заботу и любовь к детям, которых всегда так желал иметь и появление на свет которых доставляло ему громадную радость и бесконечное счастье. {34}(261) Считаю нужным, в объяснение письма от 5 октября 1867 г., сообщить, что в сентябре этого года мы приехали в Женеву, где и прожили до июня 1868 г. Из Женевы Ф. М. три раза (в октябре и ноябре 1867 г. и в апреле 1868 г.) ездил в Saxon les Bains, где в то время существовала рулетка. Я с ним не могла ездить, т.к. была «в интересном положении», а затем после рождения дочери Сони (зачеркнуто: ребенка) (2 февр. 1868 г.[27]) не могла оставить ребенка. К письму от 17 ноября 1867 г. {35}(262)Сонечка и Мишка. Ф. М. упоминает о будущем ребенке, не зная, что будет (над строкой: появится на свет), мальчик или девочка, но ради шутки представляя, будто у нас их зараз будет двое. Далее говорит, что молится обо мне и об них, т.-е. опять о будущих детях. К письму от 18 ноября 1867 г. {37}(27)Огарев, Н. А.[28] поэт, друг Герцена. Огарев был очень дружен с нами и часто заходил к нам. Ко мне он относился с какою-то нежностью, именно как к девочке, какою я тогда и была. Это очень трогало Ф. М. Заем 300 франков у Огарева не состоялся, так как были получены небольшие деньги из Пет. от моей матери. {39}(28) Ф. М. говорит о заложенных моих платьях и бриллиантах. Эти вещи то закладывались, то выкупались и таким образом служили подспорьем в нашей полной денежных тревог жизни. К письму 4 апреля 1868 г. {41}(29) Ф. М. говорит о двухстах рублях, которые А. Н. Майков обещал прислать в Женеву. К письму 4 апреля 1868 г. Вечером. {42}(30) Ф. М. говорит о ром. «Идиот», который печатался в «Русском Вестнике» с января 1868 г. {43}(31) Ф. М. упоминает, что получил от Каткова авансом за ром. «Идиот» в течение года и 3-х месяцев (январь 1867 — апрель 1868 г.) 5060 руб. Деньги… (фраза недописана). В начале было получено от Каткова в январе и феврале 1867 г. две тысячи и они ушли на свадьбу и приготовления к ней (200 р.), на жизнь в течение 2-х мес. (400 р.) и уплату неотложных долгов. Затем мы поехали на пятой неделе поста в Москву, и здесь Ф. М. просил Каткова дать еще 1000 р. для того, чтоб мы могли уехать за границу. Но когда пришлось уехать, то оказалось, что без уплаты самых тяжелых долгов не обойтись, иначе опишут имущество и возьмут подписку о невыезде из города. Но, уезжая, как мы предполагали, на 4–5 месяцев, нам следовало обеспечить на этот срок житье пасынка, брата Ф. М. — Николая Михайловича и семью брата Мих. Мих., а также незаконного сына М. М. — Ваню и его мать, Прасковью Петровну. Когда мы с Ф. М. сосчитали предстоявшие нам расходы — мы ужаснулись: денег не хватало, а уехать хоть на время за границу было необходимо по многим и важным причинам, главным образом ради здоровья и возможности поработать над романом, чего при нашей суетливой и шумной жизни было немыслимо. Ф. М. предстояла самая важная часть работы, особенно для него трудная, именно обдумывание, творение (создание) плана романа. Самое писание романа давалось ему сравнительно легко, но создание плана представляло для него большие трудности. Вся беда была в богатстве фантазии и в недовольстве автора тою формою, в которой он хотел выразить идею, положенную в основу романа. Планы романа появлялись (создавались) десятками, с очерками героев, с фабулой, а иногда с небольшими сценами. (По оставшимся записным книжкам Ф. М. видно, как зародилась в его уме известная идея, в каких формах она выражалась (развивалась) и что именно хотел выразить Ф. М. в каждом из своих героев своего романа. Словом, в записках виден весь ход творчества Достоевского.) Вот для этой-то работы Ф. М. и необходимо было полное уединение, которого достичь в Пет. было невозможно. Кроме того, у обоих нас было горячее желание остаться вдвоем, без той шумливой толпы родных и друзей, которая нас окружала и которая мешала нам наслаждаться нашим лучезарным счастьем, тем счастьем, которое мы испытали отчасти в незабвенные для нас три месяца, когда мы были с ним жених и невеста. Предполагая, по словам Ф. М., что мы вернемся в Пет. в сентябре 1867 г. (а мы вернулись в июле 1871 г.), и желая во что бы ни стало уехать, я предложила, чтобы мы не оставляли за собой нанятой квартиры, а всю обстановку как его, так и мою заложили, а то, что нельзя было заложить, — оставили у наших родных и знакомых на сбережение. Ф. М. было донельзя тяжело решиться заложить данные мне в приданое вещи, но я упросила его, и он после долгих колебаний согласился. [Вся мебель], вся библиотека Ф. М. (довольно обширная) была свезена к Емилии Федоровне Достоевской, у которой поселился пасынок, и также к ней же комод с иконами и другими портретами, альбомами и прочими мелкими вещами, служившими для украшения комнат. Дорогая посуда, привезенная мною из родительского дома и состоявшая из чашек саксонского (недописано). Всех вещей, моих и Ф. М. было заложено на сумму около 1000 р. Таким образом за год и 3 месяца мы имели в своем распоряжении около 6000 руб., считая с Катковскими. Из них на свадьбу пошло 200 р., на житье в Петербурге (3 месяца) — 600 р., поездка в Москву — 100 р. Наше житье за границей по 120–150 р. в месяц, считая с переездами, около 1600 р. Оставлено родным и выдавалось из высылаемых Катковым — 1200 р., % за вещи и уплата неотложных долгов — около 2000 р. Таким образом, по моему мнению, Ф. М., за все эти 15 месяцев и всю свою игру на рулетке мог проиграть не более 500–600 р.   В другом месте своих воспоминаний, имеющихся в черновых редакциях в Центрархиве, А. Г. Достоевская говорит подробно в дополнение к этому именно примечанию об утрате ею всего почти имущества за время пребывания за границей. Она пишет: «В примечании №31 к письму от 4 апреля 1868 г. вечер» «я говорила»… и продолжает: «Но всего обиднее была потеря библиотеки Ф. М., которую он собирал с такою любовью и уменьем и о которой постоянно вспоминал за границей. Некоторые книги были с автографами и посвящениями Ф. М. К нашему приезду ее не существовало. Пасынок объяснил, что, переселившись от Эмилии Федоровны, он странствовал по квартирам и что у него многое поворовали. Некоторые же книги ему самому пришлось продать, т.к. он нуждался в деньгах, несвоевременно получая их от Ф. М.» (Цитируем по рукописи).   {44}(32) Несмотря на то, что ром. «Преступление и Наказание» имел чрезвычайный успех и Достоевский стоял наряду с лучшими нашими писателями, Ф. М. продолжал получать по 150 руб. за лист. В 1874 г. Некрасов предложил Ф. М. написать в «Отечественные записки» роман по цене 250 р. за печатный лист. Ф. М. решил узнать, не даст ли Катков ту же самую цену, т.к. он всегда был благодарен Каткову за помощь, им оказанную ко времени нашей свадьбы. К тому времени семья увеличилась, жизнь вздорожала, и брать прежнюю цену стало немыслимо. Но Катков долго обдумывал, и Ф. М. решил напечатать свой роман в «Отечеств. Записках». Только при напечатании ром. «Братья Карамазовы» Ф. М. стал получать из «Русского Вестника» по 300 р. за лист. {46}(33)Ролан… (Анна Григ. отделила и место для примечаний к этому имени, как и к следующему, но пояснений не оставила.) {47}(34)Жосселен… {48}(35) Ф. М. всегда горевал о том, что средства наши не позволяют мне одеваться хорошо, а имеющиеся вещи всегда находятся в закладе, а потому одной (?) из мечтаний его при получке денег — было заказать мне что-либо новое, но, увы, к его искреннему сожалению, я принимала довольно равнодушно, т.к. и впоследствии, при увеличившихся средствах, мало думала о нарядах, — эти мечтания редко осуществлялись. {49}(36)Жозефина— нянька нашей Сони, очень ее любившая. {50}(37)Мамаша— моя мать, Анна Николаевна Сниткина. Она приехала в Женеву к крестинам нашей Сони в мае 1868 г. и пробыла с нами (с некоторыми перерывами) по июль 1871 г., то есть до возвращения нашего в Россию. К письму 29 апреля 1870 г. {51}(38)Иван Григорьевич Сниткин— мой родной брат. Он был студентом Сельско-Хозяйств. Академии в Петровско-Разумовском и жил вместе с студентом Ивановым, тем самым, который был убит Нечаевым. Ему было лет 19, и он, как и я в его годы, был совершенный ребенок. Зная из его писем ко мне, в какой среде он вращается, Ф. М. посоветовал моей матери вызвать его к себе в Дрезден погостить. Сделано это было также и ради меня, так как я была очень дружна с братом и, пробыв около трех лет за границей, очень тосковала по родине и по брате. Да и маме моей Ф. М. хотел доставить удовольствие. Брат мой приехал в начале 1870 г. и хотел скоро вернуться, но случилась Нечаевская история, Академию закрыли, а потому мой брат остался в Дрездене года полтора или более. Жил он отдельно от нас, но каждый день нас навещал. Несмотря на разницу лет, Ф. М. очень сошелся с ним, любил и уважал его и очень жалел о его несчастно сложившейся жизни. К письму 1-го февраля 1871 г. {53}(39)Господин NN— это будущий наш ребенок, родившийся 16 июля 1871, первый наш сын — Феодор. К письму 28 апреля 1871 г. {54}(41) «Schreiben Sie mir» — в телеграмме были условные слова между мною и Ф. М., которые обозначали, что Ф. М. проиграл и что я должна перевести ему деньги. Сумма была заранее обусловлена. Ф. М. чрезвычайно уважал и любил мою мать. Предвидя ее неодобрение по поводу игры на рулетке при тех обстоятельствах, в которых мы находились, Ф. М. сказал ей, что поедет во Франкфурт по одному литературному делу. Возможно, что моя мать догадалась о цели его поездки, но сделала вид, что верит его словам. {55}(44) Ф. М. придавал значение снам. Очень тревожился он, когда видел во сне брата Мишу и в особенности своего отца. Сновидение предвещало горе или беду, и я была несколько раз свидетельницею тому, что вскоре (дня 2–3 спустя) после подобного сновидения наступала чья-либо болезнь или смерть в нашей семье, доселе здоровой, тяжелый припадок с Ф. М. или какая-нибудь материальная беда. К счастью, на этот раз ничего с нами не случилось. {56}(42) Не могу сказать, кто был тогда священником в Висбадене (зачеркнуто: Гомбурге) (да и была ли там в те времена церковь), но мне почему-то не хотелось, чтобы Ф. М. посетил его, а главное, просил взаймы на отъезд, а потому я просила Ф. М. к нему не ходить, что он и исполнил. {57}(40) Слова Ф. М.: «исчезла гнусная фантазия мучившая меня почти 10 лет» и что «проигрыш» был «вполне последний раз» на самом деле оправдались. Хоть Ф. М. впоследствии и ездил за границу, в Эмс, несколько раз, но уже никогда более не играл на рулетке. {58}(43) Стелловский издал в наше отсутствие 4-й том П. С. Сочинений (ром. «Преступление и Наказание») и обязан был уплатить нам около 1000 руб. Но т.к. он был отъявленный плут, то деньги эти пришлось с него получить судом несколько лет спустя, кажется, в 1875 или 1876 г. г. К письму 29 апреля 1871 г. {61}(45)Иван Григорьевич— мой брат, у которого Ф. М. предполагал взять взаймы 4000 руб. Эти деньги достались Ив. Гр. после отца, и он давно предлагал их Ф. М., но до совершеннолетия сам не мог их получать. Но в этом же году осенью Иван Григорьевич увез из Дрездена свою будущую жену, Ольгу Кирилловну, в Вену и тайком обвенчался с нею у Греческого Митрополита. Увоз и тайное венчание стоили громадных денег, так что он мог ссудить нас лишь небольшою суммою. Чтобы рассеять опасенья матери своей будущей жены, И. Гр. решился уехать на 2–3 мес. в Россию и хотел поселиться в Царск. Селе у товарища. {62}(46) Роман, о втором издании которого говорит Ф. М., был ром. «Бесы», печатавшийся в «Русском Вестнике» в 1871. К письму от 2-го января 1872 г. {64}(47)Аверкиев, Д. В. — писатель. {65}(48)Верочка— Вера Михайловна Иванова, сестра Ф. М. {66}(49)Поляков, Б. Б. — один из кредиторов. {67}(50)Г-жа Гинтерлях— тоже кредиторша. {68}(61)Саша Карепин— Александр Петрович Карепин, доктор, племянник Ф. М., сын его сестры Варвары Михайловны. {69}(52)Плещеев, А. Н. — поэт. {70}(53)Чаев— писатель. {71}(54) Редакция журнала «Беседа», куда Ф. М. просили поместить роман. К письму от 4-го января 1872 г. {72}(55) Отрывок из ром. «Бесы» (исповедь Ставрогина), доселе нигде не напечатанный[29]. {74}(56)Ольга Кирилловна— жена моего брата Ивана Григорьевича. К письму 27 мая 1872 г. {75}(57)Рохель, А. А. Доктор, Директор Старорусских Минеральных вод. {76}(58)Шенк— Старший Военный врач, приезжавший с солдатами. {77}(59) Как оказалось, Ф. М. искал белья не в том сундуке (их было несколько). К письму от 28 мая 1872 г. {78}(60)Румянцев, отец Иоанн, священник, хозяин нашей дачи. {79}(61)Иван Смелков, протопоп, родственник М. И. Владиславлева, чрез которого мы наняли дачу в Руссе. {81}(62)Деньги. Уезжая в Петербург, мы оставили о. Румянцеву 25 руб. на всякие расходы. 21 р. он возвратил. К письму от 30 мая 1872 г. {82}(63)Марья Григорьевна Сватковская, моя родная сестра, умершая 1-го мая в Риме от возвратного тифа. К письму от 3 июня 1872 г. {84}(64)Александра Михайловна Голсиовская, по второму мужу Шевякова — сестра Ф. М. К письму от 5 июня 1872 г. {85}(65)Барч, Иван Мартынович, хирург, делавший операцию над ручкой нашей дочери. {86}(66)Глама, доктор, помощник И. М. Барча. К письму от 8 июня 1872 г. {87}(67)Сниткин, М. Н., доктор, мой двоюродный брат. К письму от 9 июня 1872 г. {88}(68)Михаил Николаевич Сниткин, доктор. (Владиславлевская люлька, принадлежавшая М. М. Владиславлевой, племяннице Ф. М.) К письму от 12 июня 1872 г. {89}(69) В Фонарном переулке находилась квартира М. Н. Сниткина, у которого я поселилась. К письму от 9 октября 1872 г. {92}(70)Елена Павловна Иванова, родственница В. М. Ивановой. По смерти мужа она в течение нескольких лет имела меблированные комнаты, которые ей мало приносили, благодаря ее деликатности. Ф. М., желая поддержать ее предприятие, почти всегда останавливался в ее меблированных комнатах. {94}(71)Веселовский— московский адвокат. {95}(72)Перов, В. М. — знаменитый художник. {96}(73)Третьяков— владелец картинной галлереи. {97}(74)Сонечка— Софья Александровна Иванова, племянница Ф. М. {98}(75)Машенька— М. А. Иванова, племянница Ф. М.