Зеркало в ванной отражало не человека, а маску. Жёлтое платье, стоившее больше, чем машина нормального человека. Идеальный макияж, нанесённый руками пластического хирурга и визажиста, стоимость труда которых равна зарплате учителя за год. Розовые волосы, кричащие миру: «Смотрите, я не настоящая, я — конструкция, я — бренд, я — аватар, который забыл про человека внутри».

В зеркале смотрела девушка, которую знали миллионы. Которую любили миллионы. Которая была чужой для самой себя.

— Слушай, Даша. Три правила. Три священных закона, выбитых в граните моего сердца. Правила Черри. Они спасают жизнь каждый день, как спасательный жилет на тонущем корабле.

Подруга откатила глаза, как театральная актриса в дешёвом спектакле.

— Боже, только не про правила. Только не про эти твои религиозные законы самосохранения.

— Первое правило: никто не знает, кто я на самом деле. Никто. Мамы, работающей бухгалтером и думающей, что дочка программист. Подруги из университета, которые забыли мой номер три года назад. Папы, который звонит раз в месяц, и то когда напьётся. Фолловеров, миллионов фолловеров, которые видят только силикон, только макияж, только продажу иллюзии.

— Это не правило. Это тюрьма, Майя. Красивая тюрьма с люстрой и фламинго, но тюрьма.

— Второе правило: фолловеры видят только Cherri Sweet. Жёлтое платье, розовые волосы, кокетливая улыбка, которая стоила больше, чем лицевая хирургия. Не видят девушку, плачущую в ванной в три часа ночи, потому что телефон вибрирует сто раз в минуту, и каждый вибрирующий звонок — это призрак прошлой жизни. Не видят, как она ест мороженое прямо из банки и смотрит старые фильмы про любовь, которая существует только в кино.

Даша села на край дивана, впитывая каждое слово, как исповедь в церкви перед смертью.

— Третье правило, самое важное, самое опасное: никогда не влюбляться. Никогда. Потому что любовь — это смерть Cherri Sweet. Любовь уничтожает маску, как кислота уничтожает металл. Если позволить себе полюбить одного человека, если открыться, если показать то, что прячется за розовыми волосами, то этот человек узнает правду. Узнает, что королева интернета — просто девушка со страхами и долгами. И тогда весь дворец из фламинго рухнет в одну секунду, как карточный дом в ураган.

Молчание зависло в квартире, как дух мёртвого человека, не знающего, куда идти.

Даша встала медленно, подошла ближе и обняла так, как обнимают человека перед его последним поездом на войну, зная, что назад не вернётся.

— Несчастна, — прошептала подруга в розовые волосы, как молитву святому, который не слышит. — Видишь каждый день, как ты тонешь в этом золоте и шёлке. Сидишь в этом дворце, считаешь миллионы на счёте, но как привидение. Как красивое, дорогое привидение, но всё равно мёртвое.

Фламинго на полке казались не статуэтками, а свидетелями преступления. Преступления против себя самой.