Перед нами стояла задача — взять позицию «Г-1», которая находилась в ста пятидесяти метрах от крайних домов поселка Опытного, и в четырехстах метрах от садика, вернее, того, что от него осталось. Позиция располагалась посередине небольшого лесопарка. Это был одиноко стоящий красивый белый коттедж, со всех сторон окруженный окопами и траншеями. Сто пятьдесят метров по открытке, под обстрелами с Г-образной многоэтажки с левого фланга, можно было бы сравнить со смертельной дистанцией для потенциальных мертвецов, поэтому я предлагал не идти в лоб, а придумать хитрый план. Сидя вместе с пацанами в крайнем доме по улице Ильича 10, мы гадали, как можно подобраться туда незаметно и быстро. Нас было три группы, которые Евмар набрал для зачистки частника от этого коттеджа до самой дамбы. Одна группа, которой командовал Поприще, состояла исключительно из вэшников и сотрудников компании, а две других — из нас, кашников, набранных в томских и челябинских колониях. Я был отобран лично им и возглавлял челябинскую группу. Группу из Томска возглавлял Фитима. Со мной были мои семейники, с которыми я приехал из одного лагеря: здоровяк спортсмен Атлантика, щуплый, но жилистый, похожий на татарина Серка, Юклид, Рыжий и Парисок. Отбор происходил в Зайцево, куда нас приехало сорок человек из тех двухсот восемнадцати зеков, которые уехали в «Вагнер» из моего черного лагеря. Остальных раскидали по дороге в другие отряды.

Сидел я второй раз, и в этот раз мне дали девять лет строгого режима, за то, что я помог другу убрать с пробега его недоброжелателей. В общем, сидел я за убийство и поджог личного имущества. В двадцать втором году по лагерям прошла информация, что зеков набирают в «Вагнер», и мы стали готовиться к приезду Пригожина. Когда он приехал, все было как в тех роликах, которые мы уже успели посмотреть: «Ребята, если вы хотите домой и кровью искупить свою вину, показать, на что вы способны, я вам дам все: свободу, оружие, которое вам надо, и научу, что нужно делать для защиты нашей Родины. Кто готов, записывайтесь!» С оружием я был знаком не понаслышке и, хотя сидел достаточно комфортно, решил записаться в контору. В основном брали тяжелостатейников — ребят, которые были на спорте. Не наркоманов, маньяков и педофилов, а таких хороших и серьезных ребят, которые могут, допустим, взять оружие и пойти.

Часть из нас, особенно молодые, те, кому было лет по двадцать пять-тридцать, хотели доказать своим родным, что они достойные люди, обелить свою историю, а те, кто постарше, кто успел пожить в СССР, те шли защищать Родину, потому что уже было понятно, что если не мы их, то они нас. Тут уже ничего личного. Тут, как на улице, кто кого. Но до конца, конечно, мы не верили, что все будет так, как рассказывает Пригожин. Думалось, что это очередная беспонтовая движуха. И что нас отправят туда как мясо. Но оказалось, что мы далеко не мясо в этой войне и сейчас, глядя на это поле перед леском, видневшиеся в нем окопы и на коттедж, мы сами планировали штурм, а не просто должны были идти вперед по чужой указке. Я вспоминал эпизоды из недавнего прошлого, которые в этот день казались давно забытой жизнью.

В Зайцево, как только мы спрыгнули с брони БТРа, нас встретили Гонг и Евмар. Построив в шеренгу, Гонг поздравил нас с прибытием во взвод разведки.

— Евмар, — сказал Гонг. — Отбирай тех, кто понравится.

— Кто служил в армии, а еще лучше — был в горячих точках? — задал первый вопрос Евмар.

Я увидел, как поджались его губы, когда из шеренги вышли с десяток доходяг и завхозов-баландеров из нашего лагеря.

— Кто из вас в зоне занимался спортом? — задал Евмар второй вопрос. — Выйдите вперед.

Из шеренги вышли шесть человек вместе со мной. В основном это были мои семейники, молодые пацаны до тридцати лет.

— Чем занимался? — спросил меня Евмар, видимо выбрав меня, как самого старшего из группы.

— Футболом, хоккеем… Ну и так, поддерживал форму в зале.

— А еще чем занимался на гражданке?

— Людям помогал, — улыбнулся я. — Хороших от плохих защищал.

— Понятно, — внимательно посмотрел он мне в глаза. — Будешь пока тут старшим.

— Командир… Может, я простым пехотинцем? — решил я сразу съехать с темы командования. — Ну какой я старший?

— Тут я решаю, что и как, — отрезал Евмар. — Я вижу, у тебя запал есть. По глазам видно. Побудешь командиром, а там посмотрим.

Сразу у нас пошло как-то двояко. С одной стороны, я четко понимал и пацанам своим говорил, что Евмар — воин, к нему и его опыту нужно прислушиваться, но с другой стороны, никто не мешает нам импровизировать и делать так, как лучше и удобнее для нас. Из-за этого у нас еще на стадии тренировок были небольшие разногласия с другими группами, которые постоянно жаловались ему на меня, но я все равно гнул свою линию. Я видел, что Евмара бесил такой расклад, но он относился к этому с пониманием и уважением, зная, что в трудных ситуациях я буду действовать нестандартно.

Мы договорились, что первыми пойдем мы, а вслед за нами выдвинутся томские вместе с вэшниками, и стали готовиться к штурму. Это был наш первый настоящий бой, который мог проверить, кто из нас с яйцами, а кто так себе. Я переговорил с пацанами, как когда-то мы разговаривали в бараке перед тем, как нужно было решать какие-то терки и вопросы, которые иногда возникали в больших сообществах агрессивных мужчин в местах с ограниченными ресурсами. Все были на мандраже, но он больше был не про страх, а про заряд и желание уже поскорее начать.

— Химский, давай, иди вперед! — вышел на меня Евмар. — Нам нужен этот домик!

— А какая-то подмога в виде арты будет? — поинтересовался я.

— Будет, конечно. Точки мы их огневые выявили, — бодро подтвердил Евмар. — Сейчас поможем вам.

Дождавшись, когда по просьбе Гонга арта десантников из 106-ой ВДД накрыла весь участок, мы четырьмя тройками выдвинулись вперед. Лесок с одной стороны был и для нас, и для хохлов естественным укрытием, но с другой стороны — затруднял передвижение. Слева я слышал шум боя за высотки, которые штурмовали другие наши группы. Украинцы, видимо боясь, что им некуда будет откатиться, оставили точку «Г-1» и отошли вглубь частника метров на сто за нее. Окопы и сам коттедж были пустыми, и мы быстро закрепились на точке. По своей обычной традиции, как только мы зашли в коттедж, хохлы стали разбирать его из минометов. Быстро осмотрев дом и сняв пару растяжек, мы спустились в подвал и стали пережидать обстрел.

— Евмар — Химскому?

— На связи, — быстро ответил Евмар. — Какие новости?

— «Г-1» — наша. Подтягивай подкрепление.

— Молодчики! — похвалил он. — Двигайтесь дальше.

Мы дождались подкрепления, которое зашло следом за нами, но Фитима завел свою группу под огонь с многоэтажек и почти сразу же выбыл из игры по причине ранения и смерти. Мы с Поприщем договорились, что группа Фитимы равномерно распределится между нашими группами, а каждый из нас возьмет свою сторону частника и будет пробовать продавливать хохлов. Мы попробовали выдвинуться вперед, но попали под жесткий перекрестный огонь пулеметов, которые украинцы выставили в частнике. Едва мы делали попытку заскочить в частник, как по нам сразу долбили из нескольких пулеметов спереди и с левого фланга, где стояла высотка. Ни моя группа, ни группа Поприща не могли заскочить в первые дома частника.

— Евмар, — вышел я на командира, — нам бы немного помочь артиллерией. Ну, просто шугануть их, а дальше мы сами.

— Хорошо. Там у вас конторский ашник должен быть в группе Поприща. Дай ему рацию, чтобы он арту навел.

Я позвал конторского и быстро объяснил ему, что от него требуется навести наши минометы на пулеметные гнезда, которые мы обнаружили в частнике. Конторский, как я понял, был раньше воякой и завербовался в «Вагнер» с воли. Я передал ему радейку и стал ждать, пока он сработает с нашими минометчиками, чтобы продолжить штурм.

— Азимут сто… — начал он наводить минометчиков.

— Что? — послышалось в рации. — Не понял, повтори!

— Азимут сто, говорю! — стал громче говорить в рацию конторский.

— Какой нахер азимут? — с раздражением стал повышать голос минометчик. — Химский? Ты где там?

— На связи, — взял я у конторского рацию. — Кто там у тебя нас наводит? Какой нахер азимут? Я сейчас накину одного поросенка, а ты скорректируешь! Там… Север тридцать или юг пятьдесят. По-нормальному, без этой херни с азимутами! Я не понимаю, что он говорит.

— Без базара, братан.

Первая мина разорвалась в пятидесяти метрах позади нужных нам домов, но это тоже было неплохо. Лучше было подводиться к передку из хохлячьего тыла, чем со своих позиций.

— Пятьдесят, южнее.

— Сделаем. Смотри!

Мина легла там, где и было нужно. После пяти беглых, которые отправили минометчики, мы уже могли заходить на первую линию.

— Это зеки! — повернулся я к конторскому. — Они твои азимуты-шмазимуты не понимают. Понимаешь?

— Я — солдат! Меня так учили! — обиделся он. — Я тридцать лет в армии прослужил!

— Ну, теперь другая масть, братан, черная, — улыбнулся я.

— Какой я тебе братан? — совсем расстроился он, и я сбавил обороты, боясь, что он заплачет.

Поприще к моему удивлению был дубаком с зоны, и раньше бы я, конечно, отнесся к нему иначе, но тут была другая реальность и другие мерки. В принципе, по тому, как он и его пацаны воевали эти первые часы, было видно, что они тоже духовитые мужики и с ними можно иметь дела.

— Поприще, давай, вы прямо пойдете, а мы правее попробуем продавить их, — предложил я ему свой нехитрый план. — Чтобы под ногами не путаться друг у друга.

— Договорились, — кивнул он, — удачи вам, мужики.

— И вам не хворать! — пожал я его протянутую руку.

Как только мы выдвинулись наискосок от позиции в сторону Иванграда, пуля снайпера попала в лицо Славику, пацану с моего лагеря, и снесла ему челюсть. Брызги крови, кусочки челюсти и зубов попали на лицо конторскому.

— Перематывай и оттягивай его в тыл, — отдал я приказ этому пятидесятилетнему мужику, не ясно для чего попершегося в «Вагнер».

Следом за снайперами по нам стал крыть пулемет откуда-то со второй или третьей линии домов, что заставило нас откатиться обратно в коттедж. Нам повезло, что мы не стали геройствовать и сразу отошли обратно. Как только мы заскочили внутрь дома, по нам стали работать минометы, и одна из мин разнесла половину гаража и подожгла его.

— Евмар, у нас проблема! Дом горит!

— Ну так тушите, раз горит, — тут же ответил он.

— Чем? У нас полторашка воды на двоих в сутки.

— Да чем хотите! Ссыте в пожар! Откатиться я вам не дам. Этот коттедж очень важен для нас.

Нам пришлось сбивать огонь подручными средствами и ждать, пока он затухнет сам собой. Оттащив все, что могло гореть, немного в сторону, нам удалось сбить пламя и потушить пожар. Пока мы тушили пожар, группа Поприща тоже откатилась назад, так и не преодолев хорошо организованную оборону украинцев.

Через час мы предприняли еще одну попытку зайти в частник. Не знаю, что произошло с хохлами, но, когда мы крались к первым домам, они не оказывали нам никакого сопротивления. Видимо, оборона была выстроена по своим натовским законам, и они не держались за каждый дом, а экономили человеческий ресурс.

Первая полоса домов, которую мы заняли, была пустая. Во дворе лаяли собаки, по-прежнему защищая свое пространство, которое им доверили охранять люди. Собаки напоминали мне работу уфсиновцев. Мозг у последних был настолько перестроен на охрану и поиск чего-то запрещенного, что они не могли это отключить даже в то время, когда мы вели себя хорошо. Им все время, как и этим собакам, казалось, что происходят противоправные действия, а если этих действий не видно, то это могло значить только одно — они плохо работают! С собаками удалось договориться, еда заставила их понять, что хозяева поменялись. Одна из них, несмотря на стрельбу и прилеты, к которым она, видимо, уже привыкла за месяцы войны, так и осталась сторожить свой двор. «Собаки больше, чем люди, привязаны к своему месту, которое было для них одной известной им Родиной, и они не хотели покидать его даже под угрозой смерти, — размышлял я, слыша из дома лай собаки. — Куда ей сейчас податься? По сути, некуда. Мы возьмем этот частник и пойдем дальше, а она так и останется здесь сторожить то, что привыкла, и ждать возвращения хозяев».

Домов было немного, и некоторые из них были совершенно целыми. Закрепившись в первых трех, мы стали двигаться вперед правее и перескочили на следующую линию домов, которые стояли прямо у дороги.

Осматривая подвалы, в одном из них мы нашли бабушку с дедушкой, которых я с провожатым отправил на «Г-1». Приближалась ночь, во время которой нам было бы трудно работать без теплаков, и я равномерно рассадил пацанов по соседним домам, чтобы они держали сектора и могли отбить накат. В одном из домов я посадил за старшего Атлантику, а во втором — Серку. Оба они были из моего лагеря, и я доверял им. Атлантика должен был дальше идти по окопам, вырытым по краю косогора, который уходил в сторону Иванграда, а моя группа и группа Серки должны были двигаться в сторону частника.

— Фунтик! — вызвал меня, по-моему, зоновскому погонялу Серка. — Тут пять хохлов к нам идут, как по прогулочному дворику. Что будем с ними делать?

— Просто идут к нам? — не поверил я, хотя уже слышал несколько историй, как хохлы заходили на наши позиции. — Подпусти поближе, и стреляйте поверх голов! Берите в плен, если сдадутся. А не сдадутся, валите их на глушняк!

— Заметано, — с азартом охотника, увидевшего добычу, ответил он.

Я перешел на другую сторону дома, аккуратно выглянул в окно и увидел в наступающих сумерках несколько солдат, приближающихся к нашей позиции. Они не спеша шли вперед по обеим сторонам улицы и озирались. Воздух разорвала продолжительная очередь над их головами и грозные крики со стороны наших домов.

— На землю, суки! Бросайте оружие и на землю, пока не перестреляли всех! — кричал Серка, давая еще одну очередь.

— На брюхо и ползи сюда! — подхватил из соседнего дома Юклид.

Вэсэушники замерли на месте и присели от страха. Недолго думая, они практически синхронно, как дрессированные, попадали в грязь и, отбросив автоматы в сторону, поползли к нам.

— Стоять! — заорал Серка. — По одному в дом заползайте. По одному, я сказал!

Украинцы стали друг за другом заползать в дом, где тут же попадали в наши руки. Будучи тысячи раз обысканными в СИЗО, тюрьмах и зонах, при проведении бесчисленных обысков, мы лучше, чем сотрудники, знали, как это делать. Не успевал хохол заползти в помещение, как его тут же всего прощупывали на предмет гранат и холодного оружия, ставили на ноги и быстро раздевали, снимая все полезное и ценное. В течение получаса хохлы были переодеты в нашу беспонтовую зеленку и мирно сидели в углу, хлопая испуганными глазами. Серка сбегал и забрал их автоматы, которые мы оставили себе.

— Связать их? — спросил у меня Серка.

— Да они и так перепуганные, — ответил я, примеряя красивый натовский броник.

— Вы откуда тут взялись? — стал расспрашивать их любознательный Атлантика.

— Отправылы нас на ротацыю, — с чуть заметным акцентом ответил самый смелый из них. — Сказалы, шо руссни тут нэма. А оно вон як.

— Смешной ты, — улыбнулся Атлантика. — Русня — это же вы и есть. Мы же братья. Или вы нацики? — сделал зверскую рожу он.

— Ни-ни, мы не правосеки. Мы — тэроборона.

— Да, судя по партакам и шевронам, точно не нацики. Ни одной свастики или трезубца ихнего нет, — помотал я головой. — Ты чего трясешься? — спросил я самого испуганного из них.

— А вы пытать нас будете? — дрожащим голосом спросил он.

— Ебучее пальто! — стало досадно мне, что он задает такие дебильные вопросы. — Кто вам в ваши головы насрал? Ну нахера нам вас пытать? — удивился я, прожевывая найденную в их красивом рюкзачке шоколадку и запивая ее энергетиком. — Сейчас за вами придут, а там уже разберутся… Кто просто солдат, тех в плен, а кто бандеровец, тут уже пеняйте на себя.

Пока мы поровну делили украинские харчи, за пленными пришла группа эвакуации. Войдя в дом, они огляделись и не сразу признали их.

— А хохлы-то где? — озираясь, спросил Линя.

— Да вон же, в углу сидят, — кивнул я ему. — Энергетик будете?

— Грех отказываться! — улыбнулся он.

Линя был классным парнем, который очень грамотно управлял группами эвакуации, забрав у Ван Дамма эту сферу. Он, как и мы, был из кашников. Несмотря на угрюмое выражение лица, рост и силу, он был на приколе, если это позволяла обстановка. Мы поделились с его ребятами трофейными ништяками и передали им хохлов и их поредевшие пожитки.

— Командир у них кто?

— Рация вон у того была. А так, это просто какие-то залупочесы. Молодняк. Так там и скажи.

— Химский — Евмару? — вышел на меня командир. — Встречай, я там к тебе двух типов послал. Это ДРГ. Залетчики.

— И что с ними делать? — не сразу понял я.

— Понимаешь, Гонг и я… Мы очень добрые люди и всегда даем оступившимся шанс вернуть себе доброе имя, — стал читать Евмар жестким голосом лекцию о гуманизме. — Они должны идти впереди и прокладывать вам дорогу.

— А что они сделали? — стало интересно мне.

— Это неважно. Куда важнее, чтобы они встали на путь исправления. Вечером доложишь, как они отвоевали.

Не успели мы поговорить с Евмаром, как ко мне на позицию зашли ДРГэшники. Выглядели они грустными, но один из них был скорее зол, чем напуган. На лице второго были видны следы воспитания и профилактики алкоголизма на рабочем месте.

— Привет, братва! — поприветствовал я обоих.

— Привет, — кивнул мне тот, что выглядел злым. — Первыми нас запустите?

— Братан, так и мы с вами пойдем. Только вы пойдете на пять метров впереди. Автоматы у вас есть, — немного поднял я им боевой дух. — Как твой позывной?

— Лэд, — ответил он. — Я давно уже воюю. Еще с Иванграда.

— Набухались? — улыбнулся Серка, встревая в наш разговор.

— Этот — да, — кивнул Лэд на товарища. — А я… Просто сказал не то, не тому, и вообще… Ну, за язык меня никто не тянул.

— Ясно. С Евмаром лучше не залупаться, — сделал я вид, что не знаю, за что его прислали и понимающе кивнул. — Готовимся, братва. Скоро пойдем дальше. А твой позывной какой? — спросил я второго залетчика.

— Бьянка, — быстро ответил он и виновато пожал плечами. — Чутка не сдержался.

Я разделил группы и стал заводить их параллельно по улице Новой и Луговой, зачищая частник и примериваясь к трехэтажке, которая стояла слева от частного сектора. Резко и почти без потерь мы ворвались на эти улицы и столкнулись с серьезным сопротивлением только в одном месте. Наш старый знакомый хохлячий пулеметчик перекрывал нам кислород и не давал продвигаться вперед. Наш гранатометчик Юклид отработал по дому, в котором тот сидел, и пулемет заглох. Работали штурмовыми тройками, как нас учили. Лэд и его напарник Бьянка оказались красавчиками и, грамотно передвигаясь впереди нас, штурманули два дома, выбив оттуда противника.

— Лэд! — окликнул я его и поднял вверх палец, показывая им, что они реальные бойцы.

Лэд кивнул мне и стал крыть сектор, пока Бьянка закидывал гранаты в окно первого этажа двухэтажного коттеджа из белого кирпича. Мы зачистили этот дом и стали осматриваться и планировать дальнейшее продвижение. Сразу за домом находилась дорога, а за ней почти такой же коттедж, как тот, в котором находились мы. Вдруг со стороны Иванграда прилетело что-то большое и разнесло в щепки сарай с баней, стоявший во дворе.

— Мы же свои! — заорал я в небо и стал выходить на Гонга, чтобы он связался с соседями из второго взвода, которые решили обстрелять нас.

— Фунтик! Хохлы впереди! — крикнул мне Серка. — Смотри, целая банда прет к дому напротив.

— Усиливаются. Чухнули наконец, что мы их отсюда выселяем.

Мы открыли по группе ротации огонь, и они торопливо рассосались по близлежащим домам, оттаскивая двух трехсотых.

— Все, пацаны. До утра давай тут перекантуемся, а утром пойдем дальше, — отдал я команду и, связавшись с Евмаром, доложил, что группа ДРГ проявила себя хорошо, попросил поднести нам за ночь хавку и БК.

Мы распределились по всему протяжению фронта и заняли дома у дороги. Я остался в центре, а Атлантика с Серкой заняли позиции справа и слева от меня. Быстро смеркалось, а позади нас время от времени лаял пес, сторожащий наш тыл.