Не знаю, что было в чае, предложенном Таисией, но я отключилась моментально, словно кто-то выдернул из розетки все мои мысли и чувства, а ведь собиралась набраться смелости и позвонить маме, чтобы сообщить страшную новость. Вместо этого меня поглотила тьма, и я блуждала в ней, как потерянная. Когда я наконец открыла глаза, ослепительный свет луны пробивался сквозь занавески, и я поняла, что солнце уже село.

Комнаты в доме Таисии были расположены так же, как в дедушкином, меня положили в гостиной, которая была похоже обставлена, только мебель чуть поновее. И, судя по гнетущей тишине, царившей вокруг, все уже спали. Моя голова казалась чугунной, будто кто-то положил на нее тяжелый камень, я никогда не напивалась, но сейчас было именно такое ощущение. Я не контролировала свою координацию. Не могла открыть правый глаз из-за боли в виске.

Это точно был необычный чай, к тому же Таисия пристально смотрела на меня, пока я делала глотки, но тогда казалось, что она просто переживает. Хотя как я оказалась на диване? Меня кто-то перенес? Очевидно, что так. Последнее, что я помню, это как Таисия предлагает еще одну чашечку, но я отказываюсь, и тут же наступает темнота.

– Класс… – шепчу и тяжело выдыхаю. – Дедуля…

Меня пожирает чувство вины. В том, что дедушка погиб из-за меня, нет никаких сомнений. Если бы я только послушала местных, если бы не ждала, а увезла его сразу… Карина уверяла, что отказало сердце, но дедушка никогда не жаловался на него до моего появления. И я полагаю, всему виной проклятая сущность, изводящая местных. И меня. Если бы я только могла повернуть время вспять…

На глазах вновь выступили слезы.

Боль разрушает меня изнутри. Пусть я давно не приезжала, пусть мы только созванивались, но я любила дедушку. Любила всем сердцем. И мне тяжело поверить в то, что его больше нет. Вот так, в одну секунду. И все из-за меня. Я должна была понять, что ему грозит опасность еще в момент, когда увидела это нечто в его спальне. Дураку ясно, что она пришла к нему не просто так… Но я на что-то надеялась. На этот чертов символ. Бесполезный оберег, который местные пихают в каждую дыру.

И ведь правда, какой смысл от их святой, если смерти все равно продолжаются? Они цепляются за призрачную надежду…

Часы противно тикают, и каждый их шаг отдается в затылке, как удар молота по наковальне. Таисия накрыла меня пледом, но я, словно сбитая с толку лань, выпутываюсь из него и поднимаюсь на ноги. Я не собиралась здесь ночевать, думала, что немного успокоюсь и вернусь в дом, Крендель остался один и наверняка оголодал. Мне нужно вернуться, как бы страшно ни было.

Я не успела зарядить телефон, еще днем заряда оставалось не так много, а сейчас он и вовсе выключился. Пошатываясь, я подхожу к настенным часам, чтобы взглянуть на время. Практически полночь. На ватных ногах я бреду к выходу, и мне везет, что пол не скрипит и я не издаю никакого лишнего шума. Двери в другие комнаты плотно прикрыты, еще один плюс. Медленно открываю входную дверь и высовываю голову на улицу. Во дворе такая же тишина, как и в доме. Гробовая. Скот, птицы и насекомые молчат. Можно подумать, что я в вакууме.

И это странно.

Делаю шаг, но замираю, услышав всхлип, доносящийся откуда-то с задней части двора.

Это точно она. Плачущая.

Страха нет. Только ненависть. Пожирающая ненависть. Если ей нужна я, то пожалуйста, пусть забирает прямо сейчас. Меняю маршрут, разворачиваюсь от калитки, и на носочках крадусь вдоль дома. Во мне бурлит отчаяние и ненависть, и я не знаю, как буду действовать, когда увижу ее, но уверена, что должна идти на ее плач.

– Зачем ты это сделала? Зачем убила ее? Я ведь просил тебя, – слышится тихий мужской шепот где-то за свинарником, и я забываю, как дышать.

Я не сразу понимаю, кому принадлежит голос, но, похоже, это Вадим. Он говорит с Плачущей? Но разве его семья не боится ее до дрожи? Не проклинает, как и остальные?

И вновь раздаются всхлипы. Теперь они слышны отчетливее.

– Бабка мертва. Мы закопали ее у леса, теперь твоя задача ухаживать за ее могилой. Я знаю, ты и так все видела… Да, мы сожгли ее, но не могли поступить иначе, все должно было выглядеть естественно.

Его слова проникают в меня, как холодный нож, заставляя сердце биться слишком громко. Но, кроме его голоса, больше ничего не слышно. Да и его слова я разбираю с трудом. Но он определенно отвечает на чьи-то немые вопросы. Но как?

– Нет, это не она. Нет, я уверен, что она не твоя дочь. Это другая Варя. Она ничего о тебе не знает, не пугай ее. Она скоро уедет. Прошу, потерпи и не трогай ее. Хочешь крови, убей кого-нибудь другого. Эта девчонка должна уехать, чтобы остальные успокоились. Если убьешь ее… Да, я знаю, тебе больно, но это правда не она. – Мужской голос продолжает кого-то увещевать.

От услышанного стынет кровь.

– Я сотру символ, только укажи дом.

Я сглатываю ком в горле и пытаюсь успокоить дрожь. Пытаюсь подойти ближе, но задеваю металлическое ведро и мысленно молюсь, чтобы оно не упало. Мне повезло. Нужно убедиться, что голос действительно принадлежит Вадиму, но инстинкт самосохранения воет сиреной, и я принимаю решение прислушаться к нему.

На цыпочках возвращаюсь в дом и забираюсь обратно под плед, пытаясь успокоить дыхание. Крендель сможет переночевать без еды; если я сейчас уйду, то попадусь, а это не лучший расклад для меня.

В голове крутились слова Вадима. Она хочет убить меня… И он готов стереть оберег… Но я не понимаю или не хочу понимать происходящее, не могу поверить, что Вадим замешан в чем-то столь жутком. Пусть его семья и не внушала мне доверия, но, казалось, они могут быть относительно нормальными.

Открылась входная дверь. Я перевернулась на бок, укуталась пледом до носа, чтобы скрыть большую часть лица, и закрыла глаза. Стараюсь не дрожать, но мне кажется, что Вадим встал надо мной и сверлит меня взглядом. Это точно был он. Это был его голос.

Я крепче сжимаю плед, когда диван в районе ног прогибается под чьим-то весом. Стараюсь дышать ровно и не выдать себя.

Вадим точно говорил с Плачущей. Других вариантов нет. Но почему они вообще разговаривали? Что происходит? Что не так с этой семьей? Они ведь что-то скрывают. Очевидно. Вадим поделился со мной сухими фактами, но ведь должно быть что-то еще. Что-то, объясняющее происходящее на заднем дворе.

Они заключили сделку с темной сущностью? Я о таком читала, о договоре с дьяволом, вот только его условия немыслимы. Но если они и правда сделали это, то их души мрачнее ночи и принадлежат той, кого все боятся. Я читала, что сущности могут манипулировать слабыми, поэтому чаще от них страдают чистые души, дети, но ведь Вадим давно не ребенок… И знает ли Таисия? Она с ним заодно?

Слышится тяжелый вздох.

– И почему же ты не уехала раньше, глупая. – Голос совсем тихий, а вот прикосновение к моим ягодицам вполне ощутимое. – Она не отпустит тебя. Как жаль, что такая красота сгинет в этой дыре.

Скрип дивана. Вадим поднялся и вновь вздохнул.

Не знаю, сколько прошло времени, но я боялась пошевелиться, хотя слышала, как парень ушел в соседнюю комнату.

Наконец я приняла сидячее положение. В мыслях царил хаос. Моя первоначальная теория не подтвердилась, но вот то, что эта семья действительно замешана в моих бедах, вполне очевидно. И я четко слышала, как он сказал, что сотрет символ, стоит Плачущей указать. Так значит, я зря винила девчонку. Это дело рук Вадима. Но для чего, если сейчас он пытается защитить меня?

Я ничего не понимаю. Но мне было безумно страшно.