Я видела лишь часть поселка и надеялась, что за его пределами будет лучше, но, пройдя по очередной улице в сторону кладбища, поняла, что весь этот край – одна большая зловонная яма. Множество брошенных, полуразвалившихся домов, где во дворах пасутся коровы, поедая разросшуюся траву. А те дома, в которых живут люди, выглядят не лучше дедушкиного: неухоженные, прогнившие, угнетающие. Пока только дом Таисии можно было назвать уголком света в этом мрачном месте.

И повсюду эти обереги. Чем ближе к кладбищу, тем их больше. В начале улицы они нарисованы на входных дверях, а к концу виднеются еще и на воротах и заборах.

Кладбище никак не огорожено, а его размер поражает. Оно оказалось продолжением поселка и такое же запущенное, как и дома. Большинство могил заросло травой, где-то осыпались памятники, а кресты повалились, как будто сами мертвые не желают здесь быть. Но я не могла назвать это место скоплением тьмы, хотя здесь покоятся сотни душ и кто знает, что творится на закате.

Кладбище издревле считается загадочным, полным тайн местом. Но при этом кладбище – одно из главных мест для любого народа, которое напрямую связано с культурой и обычаями. Врата в «иной мир». Каждый, кто переступает эти врата, должен придерживаться определенных правил, должен проявлять уважение к тем, кто здесь захоронен. Вот только, глядя на заросшие могилы, я понимаю, что местным плевать на усопших.

Меня пробирает дрожь.

Похоже, я явилась последней, похороны уже начались. Быстро накидываю черный платок и иду в сторону толпы. Я ожидала увидеть больше людей, но здесь от силы человек тридцать. Хотя если должно быть по представителю от каждой семьи…

Лица собравшихся мрачные. В глазах каждого читалась печаль, но она была не просто горем, а чем-то более глубоким и пугающим – страхом. Люди стоят, склонив головы, словно в молитве, но их губы не шевелятся, и в воздухе витает зловещая тишина, нарушаемая лишь отдаленным воем ветра. Среди собравшихся я заметила сгорбленного старика с глубокими морщинами на лбу, его глаза были пусты, как окна в заброшенном доме. Он смотрит на гроб, как будто ищет ответ на вопрос, который не дает ему покоя. Рядом стоит женщина в черном платке, который закрывает лоб и практически касается ресниц, руки дрожат, а губы сжаты в тонкую линию. Я чувствую, как от нее исходит холодная аура, угнетающая и пугающая.

Встаю чуть в стороне. Я присутствовала на похоронах лишь один раз, и ощущения были крайне неприятные. В горле ком, который не получалось проглотить. Не люблю думать о смерти, о том, что когда-то меня и моих родных не станет. В такие моменты, как сейчас, понимаешь, насколько жизнь скоротечна, насколько нужно ценить каждый момент и радоваться тому, что утром открываешь глаза.

Некоторые из присутствующих шепчутся между собой, и этот звук напоминает шорох мертвых листьев.

Слезы вдовы и ее крики над гробом заставляют сердце колотиться сильнее. Женщина стоит на коленях, и несколько крепких мужчин не в силах ее поднять. Она кричит одну и ту же фразу: «За что?!» Не могу и не хочу представлять ее боль.

– Ах! – внезапно я дернулась и схватилась за сердце. – Ты напугала меня!

Рядом со мной стояла маленькая девочка с длинными темными волосами. На вид ей было не больше восьми. Глаза покраснели от слез, на голове платок, а черное платье было, кажется, больше на несколько размеров.

– Не бойся, – тихо шепчет девочка, но я понимаю каждое слово. – Она придет и за тобой… Скоро придет. Она ждала тебя…

– Варя! – Я слышу свое имя.

– Кто она? – спрашиваю, не в силах отвести глаз.

Девочка хихикает и растворяется в толпе.

– Подожди! – Я хочу догнать малышку, но дорогу мне преграждает Таисия.

– Варя, вот ты где. Идем к остальным. Ты должна проститься от имени своего дедушки. – Таисия пользуется моей растерянностью и берет под локоть.

Когда мы подходим к могиле, все взгляды обращаются к нам. Стоило приблизиться к гробу, как наступила тишина. Я ощущаю недовольство местных. Меня не должно быть здесь, уверена, об этом думает каждый.

Быстро проговорив слова соболезнования, я возвращаюсь к Таисии. Гроб закрывают и опускают в холодную землю. Пока его закидывают землей, ищу взглядом девчонку, ведь наш разговор не закончен.

– У-у-у-у…

Я вздрагиваю, услышав завывания. Внезапно все местные встают на колени. Таисия хватает меня за руку и тащит вниз, и от изумления я подчиняюсь.

– У-у-у… Пусть смерть приходит на могилу… – поют местные в один голос. – Пусть заберет твои останки, но в избы наши не заглянет, и вся семья наутро встанет. Пусть плач могильный не услышим и дети будут крепко спать, пусть дух ее в реке потонет, а ты на страже нашей стой. Пусть лес ее могилой станет, а наши души уцелеют. Святая Ольга, защити! Святая Ольга, помоги!

По коже бегут мурашки, и я боюсь сделать вдох. В висках начинает стучать от их синхронного завывания, голоса переплетаются в скрипучую мелодию, от которой из ушей готова политься кровь. Не выдерживаю и закрываю уши.

– Ольга-Ольга-Ольга…

Отчего-то это имя вызывает отвращение.

Наконец люди стихают, и я поднимаюсь. Чувствую слабость, кажется, что часть моей энергии ушла в землю вместе с гробом.

– Мы можем идти, дальше дело за родными, – произносит Таисия, тяжело вздыхая.

– Пожалуйста, покажите, где похоронена бабушка. – Оглядевшись, я поняла, что не только у меня подгибаются колени, некоторых просто шатает.

Второй букет я купила для бабушки. Меня не было на похоронах, не было никого из нашей семьи. Дедушка сообщил уже после того, как бабулю похоронили. Он не хотел видеть своих дочерей; думаю, дедушка обижен на них за то, что, уехав в столицу, дочери просто забыли о своих пожилых родителях. К тому же мама все равно не поехала бы. И мне жаль, что все получилось именно так.

– Конечно, идем.

– Таисия Васильевна, а кто такая эта Святая Ольга?

Местные не обращаются к Богу, но при этом постоянно упоминают эту святую. Мне хотелось понять, кому адресованы их молитвы.

Таисия осторожно ступает по траве, углубляясь в мрачное кладбище. Узкие тропинки, обрамленные покосившимися крестами, вынуждают меня идти следом, и я не вижу ее лица, но слышу тяжелое, прерывистое дыхание. Кажется, каждый шаг дается женщине с огромным трудом, словно она тащит на себе тяжесть невидимого бремени.

– Ольга – белая ведьма! Только благодаря ее силе в нашем укромном поселке еще остались люди. Она умерла год назад, забрала на себя проклятие старой карги, не дала погубить невинную жизнь, но сама, к сожалению, не выжила. – Впереди послышались всхлипы. – Но мы знаем, что ее сила продолжает нас защищать! Главное – верить и молиться, Варя!

Не поселок, а рассадник ведьм. Удивительно. Только я не верю ни в черную, ни в белую магию. А вот в самовнушение – да. Глядя на местных, становится понятно, что ими легко управлять. Кажется, они готовы поверить во что угодно, не удивлюсь, если жители поселка оставляют подношения домовому и молятся лешему. Современный мир определенно обошел стороной это место, несмотря на доступ в интернет. Даже странно, что когда-то Мирный считался развивающимся.

– Если Ольга была белой ведьмой, то почему она не разобралась с вашей каргой? Не проще ли было пресечь зло на корню? – поинтересовалась я, продолжая шагать.

Таисия дернула плечами, словно от холода. Ей, очевидно, не нравятся мои вопросы.

– Ты вообще меня слушаешь? – она бросила на меня рассерженный взгляд, но следом ее губы растянулись в улыбке. – Не проще. Одной ей было не по силам справиться с двумя. Но Ольга и так сделала многое, а в твоем тоне слышится пренебрежение, и я советую быть повежливее, если не хочешь навлечь на себя нашу ненависть!

Люди – вот реальное зло. И, пожалуй, мне стоит умолкнуть. Меня и так не особенно жалуют, хоть и встретили относительно дружелюбно. А если оскорблю их святую, то мне точно придется несладко.

Но что значит с двумя? Кто вторая? Плачущая?

– Пришли. Вот где похоронена Любовь, – сказала Таисия, указывая на покосившийся крест, на котором не было фотографии, только имя и фамилия.

На глаза навернулись слезы. Я аккуратно коснулась деревяшки и сжала зубы, чтобы не заплакать.

– Бабуля…

В голове всплыли воспоминания из детства. Теплые и приятные моменты, которые останутся навсегда в моей памяти. Я любила сюда приезжать, любила просыпаться от аромата бабушкиных блинов, проводить с ней вечера за чтением сказок и даже лес этот любила, ведь мы не раз ходили на реку и за ягодами. Бабушка всегда была рада мне, просила маму отправлять меня сюда не только на летние каникулы, но маме было неудобно, поэтому отказывала, несмотря на мое согласие. Бабушка была готова сделать все для меня, не припомню, чтобы она хоть раз меня ругала или повышала голос.

А что теперь… Мне было больно от мысли, что я вряд ли когда-нибудь вернусь в Мирный и вновь навещу ее могилу. А также больно оттого, что я больше не увижу ее и не услышу ласковый голос.

Большая капля скатилась по моей щеке и упала на землю.

– Спасибо, что показали. – Смяв траву, я положила на землю цветы.

– Гхм… Варя…

Таисия как-то странно крутила головой, словно проверяя, не мог ли кто нас подслушать, но вокруг простирались только могилы, люди топтались в отдалении. Укрыться где-то рядом вряд ли бы смог даже ребенок.

– Да? – Вытерев слезы, я внимательно посмотрела на женщину.

– Большой грех на себя беру, раскрывая тебе эту тайну, – Таисия переходит на шепот, и мне приходится напрячь слух. – Наш поселок проклят, Варя. И мы все прокляты. Куда бы ни отправились, куда бы ни уехали, она найдет нас и заберет. Но ты чужая, ты должна уехать, пока она тебя не заметила, пока не стало слишком поздно.

По коже побежали мурашки.

– Она? Вы о карге или о Плачу…

– Замолчи! – Женщина вдруг бьет меня по губам. – Молчи, глупая девчонка! – Взгляд Таисии становится диким, руки начинают дрожать. – Не называй ее, не смей, иначе придет, иначе найдет!

Хочется сделать шаг назад, но отступать некуда.

Я стою у могильного холмика, и холодный ветер, словно невидимая рука, обнимает меня, заставляя дрожать. Небо над головой затянулось темными облаками, как будто сама природа предвещает беду.

– Ты не понимаешь, не веришь, но, Варя, это не шутки, – произносит Таисия, и ее голос полон отчаяния, а взгляд темных глаз пронзает меня, словно острое лезвие. – Ей нужны молодые, нужны те, чьи души пригодны для обмена! Обереги защищают, Святая Ольга защищает, но она всегда рядом, ходит по нашим улицам, заглядывает в наши дома, ждет, пока защита ослабнет!

В горле встал ком.

– Варя! – Таисия метнулась вперед и схватила меня за запястья, ее пальцы, словно стальные, сжимают так сильно, что хочется закричать. – Мы обречены, но ты можешь спастись! Уезжай, глупая девчонка! Твой дед уже покойник, все мы покойники! – выкрикнула она, и в ее голосе звучало безумие.

– Да что вы несете! – Грубо дернув руками, мне удалось высвободиться. – Если у вас здесь ходит какая-то невменяемая женщина, то давайте просто вызовем полицию!

Мои слова рассмешили Таисию, и ее дикий смех резонировал в моем сознании, вызывая холодок вдоль позвоночника. Она пугала меня, она выглядела нездоровой, словно тень, сбежавшая из кошмара. А может, я чего-то не знаю о Мирном, может, у них здесь был какой-то химический цех и местные просто свихнулись от испарений.

– Не живая… Давно не живая… Но заберет всех… Детей своих погубила и нас погубит, каждого винит, каждого достанет… – Из ноздри женщины потекла тонкая струйка крови.

– Таисия, у вас…

– Уезжай, Варя, уезжай, пока можешь! – Она провела по лицу ладонью, размазывая кровь, и, словно в трансе, развернулась и пошла прочь, оставив меня одну в этой жуткой атмосфере.

Я стояла, не шевелясь, у могилы и наблюдала, как Таисия медленно удаляется к выходу.

– Не живая. Чушь, и только. Не верю. Отказываюсь верить, – прошептала я сама себе, пытаясь найти опору в реальности.

Ведьма у них здесь, хорошо, допускаю. Проблемы им приносит, ладно. Но чтобы призраки запугивали живых, нет, такого просто быть не может. Эти люди застряли в прошлом веке и верят в чушь, но я уверена, что всему есть логичное объяснение. Местные внушили себе, что их преследует какое-то проклятие, женщина, которую они называют Плачущей, и сами подпитывают свои же страхи. Но я не поведусь.

Призраков не существует. Как и демонов. Это все выдумки больных на голову людей. Нет никаких доказательств.

Несмотря на попытки мыслить рационально, мурашки продолжали покалывать кожу, напоминая о том, что страх – это не только игра разума.

– Дыши, Варя, спокойно… Ты умная девочка.

Но теперь хотя бы понятно, почему меня выгоняют. Заботятся. Только к черту такую заботу. С ней можно просто свихнуться.