– Я это сделал, – пробормотал Мор, на дрожащих ногах переступая порог и бросая на пол истрепавшуюся спортивную сумку. – Я нашёл Библиотеку Желаний! Теперь я получу всё, что захочу! Теперь я получу весь мир!

Пётр переминался возле дверей, оглядывая лежавшее перед ним хранилище книг. Он представлял Библиотеку совсем другой. Колоссальнее, таинственнее, защищённее… Хотя даже здесь книг было столько, что не хватило бы и пары жизней всё прочесть.

Поколебавшись, Пётр всё же шагнул внутрь и медленно побрёл вдоль рядов. За спиной с тихим скрипом закрылись двери, но висельник не обратил на это внимания. Он видел, как исступленно ликующий Мор впереди прыгал между шкафами хватая то одну, то другую книгу, рассовывая их по карманам, в подмышки, в зубы. Его глаза горели жаждой знаний, о существовании которой он сам, наверное, никогда раньше не подозревал.

Пётр бросил взгляд на полки. Книги не имели названий, но висельник внезапно ощутил растущее желание взять и открыть хотя бы одну из них. Без разницы, какую. Всё его существо твердило, что он должен немедленно схватить ближайшую книгу, распахнуть и углубиться в чтение. Что знания, таившиеся внутри, жаждут ему открыться.

Он не смог перебороть этот порыв: схватил одну книгу, потом другую, и уже сам не заметил, что он, точь-в-точь как Мор, принялся собирать шаткие стопки книг. А едва закончились силы их нести, он сгрудил кучу у ближайшего фонаря на полу, сел и жадно раскрыл первую.

В глазах у него помутилось. Текст расплывался и ускользал, в памяти оставались жалкие обрывки, но Пётр настойчиво продолжал читать, потому что чувствовал – так надо. Надо читать дальше, надо хватать книгу за книгой и поглощать их без промедления, без остановок.

Страницы шуршали под пальцами, чёрные размазанные буквы плясали перед глазами, водили чернильные хороводы, как маленькие неуловимые бесы. Пётр глотал их, не глядя, не воспринимая, не вникая. Он просто безудержно и необъяснимо упорно пялился в книги, быстро-быстро листая старинные жёлтые страницы. А если книга заканчивалась, он хватался за ближайшую и продолжал это безумное действо.

«…голые остовы ясеней, вязов и дубов…»

«…все законы написаны победителями и насильниками…»

«…Между обречённым гибели судном и рассвирепевшим морем…»

«…постепенно превращая их в пепел…»

«…человека как животного, о рефлексах, о биологии…»

Неподалёку пыхтел Мор, с таким же восторгом разглядывавший свои отобранные книги. Но Пётр не думал о бывшем соратнике, ему было абсолютно плевать на зэка, на его руку и зависимость от таблеток. Ему было плевать на погибших Льва и Жанну, на призрачного хранителя, что так давно не показывался, даже на собственного умершего отца Петру было плевать. Он не мог думать ни о чём, кроме книг. Книг. Книг!

Время стало неважным. Чувства жажды и голода забились на самый край сознания и не казали носа. Был только Пётр и книги. Только он и чудовищное желание знаний. Знаний любых – истинных и ложных, запретных и доступных, фундаментальных и абстрактных.

Он утонул в этой библиотеке, утонул в её книгах и знаниях.

И его захлестнула волна абсолютной эйфории. Почти позабытой, желанной до боли.

Когда закончился первый шкаф, он пополз дальше, свалил целую полку новых книг и вгрызся в них, не хуже червя. Он хватался пальцами за полки, подтягивая ослабевшее тело, стремясь дотянуться до новых книг, что так манили, так звали и умолял их открыть.

Сколько прошло часов, дней, недель, месяцев, вечностей – никто не знал. Пётр ощущал лишь, как нелегко ему стало ходить, сидеть и лежать. Даже дышать. Но разве это было важно?

Всё изменилось в тот миг, когда он, силясь дотянуться до очередной книги рядом, вдруг поймал собственное отражение в стеклянной поверхности фонаря. На него глядел высохший парень с возбуждённо блестящими глазами, на горле которого темнела полоса от петли.

Петра будто огрели пыльным мешком по голове. Резко схлынул наркотический дурман.

Он поражённо провёл пальцами по горлу, ощупывая след от верёвки. И в памяти обрывками стали всплывать забытые воспоминания. О смерти отца. О том, как он шагнул с табуретки. О книге, ведущей в Библиотеку, что способна воскресить умершего…

Разум начал работать всё быстрее и быстрее: сцеплялись шестерёнки, крутились валы, шипели поршни. Пётр с усилием принял сидячее положение и быстро оглядел себя и пространство вокруг. Он напоминал живой труп в грязной одежде. Ощупал лицо – оно обросло бородой. Страшно хотелось пить и есть, желудок сводило так, словно он не питался неделю.

Как всё это было знакомо…

Выбравшись из горы книг, в которых он лежал, шатаясь, висельник побрёл вдоль шкафов, держась за них. Невдалеке нашёлся Мор. В таком же плачевном состоянии. Он лежал на полу у фонаря, с заметным трудом переворачивая страницы книги. И ни на что не реагировал.

Пётр присел, осмотрел товарища по несчастью и вздрогнул, когда заметил его культю. Та почернела. Из-под поражённой кожи сочилась сукровица вперемешку с гноем. Такое едва ли могло случиться с рукой за какой-нибудь день без лекарств. Значит, они провели в этой библиотеке слишком много времени…

Но едва ли это была та самая библиотека. Теперь, чем больше Пётр над этим думал, тем больше несовпадений подмечал. Их обманули. Это не Библиотека Желаний.

Размахнувшись, висельник отвесил Мору крепкую пощёчину и, пока тот отвлёкся, вырвал у него из рук книгу, отбросив подальше. Мор потянулся к новой, но Пётр отпихнул и её. Зэк, открывая и закрывая стянутый высохший рот в обрамлении густой щетины, ползал по полу, пытаясь добраться до любой книжки, но висельник упорно ему мешал.

– Давай, приходи в себя, Мор. Вспоминай, кто ты. Вспоминай своих дружков, которых ты в лесу оставил. Вспоминай хранителя, который тебе руку отрезал. Давай-давай.

Мор сглотнул. Тяжело и с усилием. Его затуманенный взгляд немного посветлел.

– Слушай меня, Мор. Нас одурачили, как младенцев. Это не та библиотека. Пятая книга была ловушкой – она заманила нас сюда, мы бы до самой смерти ползали тут и слюни пускали. Мор, ты слышишь? Книга не оставила у нас на руке пятой метки! А дверь в Библиотеку Желаний открывается лишь тому, у кого есть все пять меток о пройденном пути. Мы должны отсюда выйти. Немедленно!

Он схватил Мора за воротник дублёнки и волоком потащил его в сторону дверей. Это было нелегко: зэк, по ощущениям, весил тонну. Но Пётр справился.

Однако двери не открывались. Выглядевшие хрупкими и древними, эти деревянные створки даже не шелохнулись, когда висельник со всей дури толкнул их ногой.

– Дерьмо! Заперли!

– Как же хреново… – прошептал Мор, а потом заскулил от боли, прижимая к груди гниющую руку. Теперь Пётр был уверен, что к компаньону вернулось сознание.

– Нужно отсюда выбираться. Я не позволю этим книгам больше завладеть собой!

Висельник, мечась возле дверей, как загнанный зверь, вдруг бросил отчаянный взгляд на ближайший фонарь. За стеклом извивался язык пламени. И Пётр, схватив фонарь, с воплем разбил его о шкаф.

Книги занялись мгновенно. Бумага вспыхнула, и огонь с голодом накинулся на соседние полки, а там и на соседние шкафы. Через минуту запылала вся библиотека, к потолку потянулись рыжие языки пламени.

– Мы сгорим тут или задохнёмся, – прохрипел Мор.

Но огонь странным образом не трогал двух путников у дверей. Он пожирал книги и деревянную мебель, лизал потолок, а людей не касался. Библиотека сгорела чересчур быстро – не прошло и несколько минут, как в зале осталось чёрное пепелище. Не было даже дыма. Словно природа этого огня была такой же необыкновенной, как и самих книг.

А в центре уничтоженной библиотеки прямо на полу лежала единственная неповреждённая книга. Пётр неуверенно приблизился и поднял её. На обложке углём было выведено слово:

Конец

– Постой! – окликнул висельника Мор. – А если это тоже ловушка? Если эта книга тоже не та?

– Не похоже.

Пётр открыл книгу Конца, и мизинец прожгло волной резкой боли. На страницах чёткие алые буквы поздравляли его с окончанием пути.

– Это она? – Приковыляв к висельнику, Мор заглянул в книгу, и его единственную руку тоже прострелило болью. – Да… Она.

На руке красным светом горели пять цифр.

«Это конец пути. Ты, достойнейший, войди же в Библиотеку Желаний. Ибо ждут тебя там несметные знания, что исполнят любые из твоих мечтаний. Не бойся желать, путник…»

– Как попасть в настоящую Библиотеку? – нетерпеливо спросил Мор.

– Тут сказано, что двери любой из библиотек мира способны открыться в Библиотеку Желаний. Достаточно приложить к ним руку с пятью метками пути.

– Это ведь тоже считается дверьми библиотеки, да? – Зэк вытянул чёрную культю в сторону деревянных створок, так и не выпустивших путников из зала.

– Ну-у. Думаю, что да.

Они нерешительно подошли к бледно-голубым дверям, оставляя за спиной пепелище и брошенную пятую книгу, ставшую совершенно бесполезной для них двоих.

– Мы точно хотим туда попасть? – без особенной уверенности в голосе спросил Пётр, поглядывая на Мора. Но он ответил ему тёмным сверлящим взглядом.

– Да. Я столько дерьма вытерпел не для того, чтобы сдрейфить на пороге. Эта Библиотека даст мне денег, вылечит эту чёртову руку, а ещё… ещё я отыщу этого сраного хранителя и заставлю его жрать собственные потроха. Мне кажется, что теперь именно это стало моим самым сокровенным желанием!

С этими словами Мор приложил раскрытую ладонь к створке двери. И Пётр молча последовал его примеру.

Двери раскрылись совершенно беззвучно. А за порогом стоял ослепительно-яркий золотистый свет, что лучился из стрельчатых окон, разливался по мраморному полу и мягко обтекал высокие резные шкафы – книжные шкафы – которым не было конца и края. Они тянулись вдаль до самого горизонта ровными рядами. А в воздухе порхала золотистая пыль.

– Я боялся этого и ждал. Но вы всё же нашли её… – эхом отразился от стен знакомый скрипучий голос, а из теней выступила закутанная в чёрное одеяние фигура хранителя.