Опешив, я инстинктивно попыталась отшатнуться от дракона. Спина прижалась к двери, но Зорн легонько сжал мои волосы, напрочь портя прическу и не давая разорвать поцелуй. Его губы были настойчивыми и уверенными. Свободная рука уперлась в гладкую поверхность над моим плечом. Он отстранился. Ладонь, лежащая на затылке, соскользнула на шею, большой палец мягко провел по линии челюсти.

– Очень плохо, вейрони Риард. – Зорн укоряюще поцокал языком. – Вы совершенно не умеете лгать.

Не успела я придумать в ответ ни одной колкости, как он склонил голову и кончиком языка сладко провел по моим сомкнутым губам. Внутри опалило жаром, я замерла на мгновение и потянулась к нему сама.

Мы целовались глубоко и жадно. Я сцепила пальцы в замок у него на шее, его руки оглаживали мою спину. Мы страстно и со вкусом обманывали магию. С волос Зорна слетела перевязь, пряди рассыпались. Тонкий золотой венец невесты сполз с головы мне на затылок.

Зорн оторвался от моих губ, оставил след из легких поцелуев на щеке. Прижавшись лбом к моему горячему лбу, он замер и прикрыл глаза. Дыхание у меня перехватывало, сердце колотилось, словно я долго бежала. В голове стоял туман, внизу живота разливалась знакомая горячая нега.

– Достаточно убедительно, кейрим Риард? – прошептала я, по-прежнему цепляясь за шею дракона.

Он посмотрел мне в глаза и, интимно скользя пальцами по моей коже, сдвинул широкий рукав. Невидимые прежде символы, написанные на предплечье тонкой кистью храмовника, проявились. На кожу словно нанесли татуировку.

– Вполне, – ответил Зорн и, расцепив мои руки, отошел.

В еще большем обалдении я следила, как он буднично расстегнул длинный алый жилет, стянул его с широких плеч и небрежно бросил на спинку кресла. Подняв графин с вином, плеснул немного в бокал.

– Вина? – любезно спросил Зорн, но голос оказался севшим, пусть глаза и стали снова льдисто-голубыми.

– Чья? – не поняла я.

– Хочешь вина? – кашлянув, повторил он.

– Нет, благодарю. Решила с сегодняшнего дня избегать дурных привычек. – Я стащила с волос скособоченный венец и пробормотала на родном языке: – Опять наберусь и начну искать мудрые мысли в эротических романах.

Вообще, теперь я понимала, почему в голове книжной Тамары не рождалось ни одной достойной идеи и она стекала по строчкам, как талое мороженое. Если ее дракон целовался, как владыка Авиона, то шансов выглядеть умной у девицы принципиально не было.

– Покажи свою брачную метку, – потребовала я, подходя к нему, но вновь почувствовала знакомый горьковатый запах одеколона и отступила на шаг. Иначе недолго превратиться в Тамару и забыть о принципах.

Зорн опустил бокал на стол и невозмутимо поднял рукав. Письмена потемнели. Было приятно осознавать, что он, сейчас прохладно-отстраненный, тоже испытывал те самые искренние эмоции, которые обманывали магию. Очень самооценку поднимает.

– Думала, придется продолжить? – тихо спросил Зорн.

– Но ты ведь маг, – изогнув брови, напомнила я. – Как-нибудь выкрутился бы.

Мы обменялись выразительными взглядами. Владыка с трудом сдерживал улыбку: уголок рта изогнулся, на щеке появилась ямочка. На ехидное замечание он промолчал, но с интересом проследил, как с самым независимым видом я сняла расшитый золотом жилет с разрезами на боках и набросила на перекладину напольной вешалки.

– Помочь с платьем или выкрутишься сама? – растягивая слова, предложил Зорн.

На спине бархатного платья от выреза до талии тянулся длинный ряд крючков, и утром горничная долго возилась с застежкой. Отказываться от помощи ради необъяснимого упрямства я не собиралась. Очевидно, мне грозило застрять в этом платье на веки вечные.

– Сильно обяжешь, – оглянувшись через плечо, согласилась я.

Было бы лучше, расстегни он по-хозяйски деловито все крючки. Можно даже с помощью магии, пусть тогда платье оказалось бы безнадежно испорчено.

Но Зорн решил не облегчать эту ночь нам обоим. Ловкими пальцами он освобождал мелкие застежки медленно и со вкусом, превратив обычное раздевание в изысканную пытку. Свет постепенно мерк. Чем ниже опускались его руки, тем темнее становилось в комнате.

Когда крючки закончились, я превратилась в натянутую струну и почти не дышала, а в спальне остался горящим единственный ночник, никак не справлявшийся с темнотой. Я придерживала платье ладонью, чтобы оно эффектно не свалилось к ногам.

– Благодарю…

Внезапно, заставив меня подавиться словами и воздухом, кончиком пальца Зорн провел по цепочке на моей шее, на которой висел медальон с пеплом от заключенного магического договора.

– Ты права, драгоценная супруга, – протянул он, щекоча дыханием, – я сумел бы выкрутиться сам. Но уверен, ты была бы не против мне помочь.

Я закрылась в купальне и громко выдохнула, пытаясь прийти в чувство. Комната оказалась просторной, отделанной мрамором. Как и в моих покоях, вместо привычной ванны на ножках в полу был утоплен небольшой квадратный бассейн с тускло светящимися стенками.

Холод, стоящий в купальне, как будто прочистил мозг. По крайней мере, едва я вылезла из платья, как немедленно поняла, что ночная сорочка по-прежнему лежит на кровати. Пришлось приоткрыть дверь.

– Зорн, окажи любезность… Дай сорочку, – попросила я.

Без насмешек и подколок он вложил ночную сорочку мне в руку, высунутую через щель. Переодевание не заняло много времени. Безразмерное широкое одеяние, повисшее на мне мешком, доставало до самого пола. В таком монашеском наряде можно было соблазнить исключительно мужчину с крайне богатым воображением.

Я кое-как распутала волосы, растеряв шпильки по полу, и выбралась в спальню.

– Ты спишь слева или справа? – деловито спросила я, вставая в круг света.

Зорн сидел в кресле, потягивал вино, но при виде меня внезапно замер, не донеся бокал до рта. Брови поползли на лоб. Тут и обнаружился коварный секрет свадебного подарка, вышитого нежными руками Эмрис Риард.

В свете магической лампы ткань словно утратила плотность и начала просвечиваться насквозь! В легком обалдении я опустила голову и разглядела вообще… все. И вышивка скрывала вовсе не стратегически важные места. В общем, Эмрис тоже вложилась по полной, чтобы первая брачная ночь у фиктивных супругов превратилась в испытание принципов, здравого смысла и силы воли.

– Погаси свет, – вымолвила я. – Пожалуйста.

Единственный ночник действительно померк. Я двинулась к кровати, но тут же ударилась мизинцем о стоящий в изножье деревянный сундук. Зорн, в свою очередь, невнятно выругался, возможно, плеснув на чистую одежду вино.

– Спокойной ночи, – промычала я в темноте, нырнув под ледяное одеяло. – Не пойми превратно, твоя невестка подарила сорочку на первую брачную ночь. Эмрис очень старалась.

Зорн кашлянул и тихо произнес:

– Я оценил.

Ночник снова медленно разгорелся. Я уже засыпала, кое-как согревшись в непривычно жесткой кровати, а Зорн все еще не вставал с кресла.

Проснулись мы рядом оттого, что в дверь громко постучались. Во сне мы оказались на удивление приличными людьми, неукоснительно выполняющими условия договора, и каждый спал на своей половине.

– Зорн, к нам стучат, – промычала я, осторожно потрепав дракона по плечу.

– Слышу, – хрипловатым голосом отозвался он. – Пусть убираются вон.

Внезапно он придавил меня тяжелой рукой к кровати. Я не сопротивлялась, прижалась щекой к подушке и замерла, вдруг осознав, как близко лежала к новоявленному мужу. Расстояние между нашими лицами оказалось не больше длины ладони. Можно было легко рассмотреть все его мелкие несовершенства: морщинки, тени под глазами, тонкий, почти незаметный шрам на виске, пробившуюся за ночь щетину.

Стук, как будто заискивающий, но между тем настойчивый, повторился. По всем правилам, описанным в книге драконьих традиций, после первой брачной ночи супруги сами помогали друг другу собраться, чтобы, источая счастье, выйти в люди. Гостей мы не ждали. Точно не так рано!

– А если что-то случилось? – предположила я.

– Случилось. Вчера, – не открывая глаз, ответил Зорн. – Мы поженились. И только один безумец способен постучаться в эти покои сегодняшним утром.

– Твой брат?

– Тиль, – с откровенным раздражением заключил он.

Видимо, к нам взывал не столько слуга, сколько долг. После брачного обряда кейрим с супругой приносили дары предкам в Сад камней, огромную усыпальницу драконов, расположенную в черте города. Судя по тому, что Тиль не отступал и продолжал тихий штурм, молодоженов заждались и предки, и подданные.

– Похоже, надо вставать? – почему-то с вопросительной интонацией тихо вымолвила я.

Кейрим не ответил, пальцами мягко провел по брачным письменам на моей руке, заставив меня задержать дыхание от этой неожиданной ласки… Он резко выдохнул через нос и поднялся с кровати одним гибким движением.

– Уймись! – резко высказался Зорн, обращаясь к слуге за дверью, и стук прекратился.

Невольно я засмотрелась на широкую обнаженную спину. Без одежды видеть владыку мне не доводилось, и было обидно, что он, как приличный, спал в штанах. Не позволил в полной мере насладиться привлекательным видом подтянутого мужского тела.

– Ты поздно заснул? – спросила я, надеясь, что он повернется ко мне лицом и даст хоть одним глазком, а лучше двумя полюбоваться на крепкий торс.

– Лег сразу за тобой, – ответил Зорн, так и не повернувшись.

Взглядом я нашла ополовиненный графин с вином. Похоже, он провел большую часть ночи в кресле, но зачем-то решил меня обмануть.

Перед отъездом в Сад камней мы вышли в общий зал попрощаться с гостями. Вечером празднование планировали завершить большим салютом, но кое-кто уже покидал дворец. От портальных перемещений по стеклянному куполу зала, без преград пропускающему дневной свет, уже пробегали длинные голубоватые молнии, а аромат грозы перемешивался с запахом вина.

К предкам мы отправились с Риардами-младшими и дюжиной советников с женами, непременно желающими посетить святыню в компании молодоженов. Зорн подал мне руку и помог устроиться. Остальные расселись по свободным повозкам, похоже, в строгом иерархическом порядке.

Мы тронулись. Из дворца я выезжала впервые, и было странно пересекать длинный каменный мост, соединяющий остров с землей, а не смотреть на него с широкого дворцового балкона.

Драконий город готовился к вечернему салюту и встретил нас радостно: алыми флагами на стенах домов, гирляндами, развешанными на балконах в честь свадьбы кейрима.

Дома стояли плотно, но не теснились. Высокие, с остроконечными крышами, покрытыми темной черепицей, разноцветными ставнями и высокими дверями, украшенными бронзовыми драконьими головами. Вырезанные из камня и литые драконы в принципе попадались везде, куда ни посмотри: стояли вкрадчиво на краю пешеходных мостовых, высовывали ощеренные морды из водостоков, опускали любопытные головы с карнизов.

Повозки медленно двигались по широкой улице, и жители выходили из домов, чтобы поприветствовать процессию. Многие махали руками и кричали поздравления. Радость, витающая в теплом осеннем воздухе, была искренней, а не показной.

Мы свернули на мощеную площадь, где уже собралась толпа. Люди расступались, давая дорогу. Кто-то смеялся, другие перешептывались, дети бежали рядом, пытаясь получше разглядеть тех, кто сидел в повозках. Откуда-то неслась магнетическая музыка, и в ней угадывался традиционный для Авиона мотив. Воздух был наполнен смешением звуков, запахов и солнечного света. Голова шла кругом!

– Что мне нужно делать? – тихо спросила я.

– Улыбаться, – посоветовал Зорн. – Все верят, что если молодожены хорошо поговорят с предками, то Авиону будет семь лет сопутствовать удача.

– Ты понимаешь, что дал задание с тремя звездочками, уважаемый супруг? – пробормотала я. – Что, если мы плохо поговорим?

– Давай постараемся для всеобщего блага, дорогая супруга. – Для убедительности он мягко похлопал меня по руке.

Повозка остановилась возле арочного прохода в грубо обработанной мраморной стене, отделяющей город от усыпальницы владык. Зорн помог мне спуститься на темную, отполированную до гладкости брусчатку. Чувствуя себя незваной гостьей на чужом празднике, я улыбалась, как было велено, и, подозреваю, со стороны выглядела немного блаженненькой.

Пока остальные сопровождающие выгружались, владыка приветствовал горожан и с невозмутимостью каменного дракона сделал вид, будто возле нас не происходит легкой неразберихи.

Когда Ашер попытался снять жену с повозки, та проигнорировала протянутую руку и с гордым видом перемахнула мимо деревянной ступеньки, заботливо подставленной слугой, чтобы высокородные драконы случайно не свернули шеи.

С непроницаемой миной Эмрис выпрямилась, одернула платье и едва не подвернула ногу. Складывалось впечатление, что предки Риарды откровенно предлагали этой парочке остаться за пределами Сада камней, пока не помирятся. У остальных неловкости не случилось.

– Теплого ветра твоим крыльям, Авион! – громко вымолвил Зорн, обращаясь к площади.

– Да будет так, наш кейрим! – раздался в ответ басовитый хор.

Владыка увлек меня под арку. Сопровождающие потянулись следом. Под каменным сводом я неосознанно ощутила, насколько монументальны природные стены, защищающие усыпальницу драконов, и испытала трепет, стоило выйти под осеннее небо с белыми кучерявыми облаками.

Воздух здесь казался чистым и как будто звонким. Дорога вилась между разноцветными мраморными валунами, врастающими в землю. Одни, словно изъеденные временем и дождями, высовывали лишь макушки. Иные, ощеренные в небо острыми пиками-коронами, поднимались на высоту в два человеческих роста. Возле каждого валуна стояли деревянные таблички с именами драконьих владык и башенки из гладких серых голышей, во множестве лежащих под ногами.

Нас встречал главный жрец с двумя помощниками. С виду он выглядел крепким и высоким, но седая борода и россыпь мелких золотистых чешуек на скулах непрозрачно намекали на солидный возраст. В длинных волосах у трио были заплетены тонкие косицы, украшенные разноцветными камушками. У жреца и вовсе к плечу тянулась целая гроздь.

– Мой кейрим, приветствуем тебя в Саду камней, – нараспев начал он. – Сильного потомства тебе и плодородия твоей юной красавице-жене.

Почему-то он смотрел на Эмрис. Я продолжала улыбаться и теперь не только выглядела слегка не в себе, но так себя и чувствовала.

– Во славу Риардов, – невозмутимо ответил Зорн и мягко приобнял меня за плечи, давая понять, что надо петь комплименты другой женщине.

– Ох! Теплый ветер принес тебе жену с волосами цвета огненной магии! – не растерялся жрец.

Где-то за нашими спинами подавился на вздохе Ашер. Полагаю, ему впервые польстили столь откровенно, сравнив со святыней.

– Твоя супруга – бесценный дар роду! – продолжил нахваливать жрец.

Мы оба с Зорном понимали, что дар в моем лице оценен в золотых слитках и обойдется фиктивному мужу отнюдь не дешево, но он серьезно кивал на каждую попытку замять неловкость.

– Идемте, – наконец заключил владыка.

До грота шли торжественной, но неспешной процессией. Исключительно из-за меня. В отличие от остальных – в столь необычное место с сильной энергетикой я попала впервые и невольно осматривалась вокруг. Зорн и не думал торопить, но пару раз его пальцы слегка касались моей спины. В этих прикосновениях не было никакой властности – лишь напоминание, что мы приехали не камни рассматривать.

– Никогда не видела мрамора такого оттенка, – пояснила я, указав на высокий валун из необычного голубоватого мрамора с золотыми прожилками.

– Еще до огненных войн сюда начали приносить урны с прахом кейримов Авиона, – пояснил владыка. – Пепел обрастает мрамором в масть дракона.

– В Сад камней приходят, чтобы попросить у кейримов разных вещей: здоровья, удачи в делах, решения какого-то вопроса, – пояснил жрец и указал на собранные из камней пирамидки. – И в честь них возводят священные башни. Кейрим Лион помогает с денежными сложностями.

В общем, если у Зорна окончательно прохудится сокровищница, то всегда есть к кому обратиться. Возможно, поэтому он легко раскидывается золотыми слитками.

– Настолько я не отчаюсь, – склонившись ко мне, тихонечко уверил на родолесском языке владыка.

– Ты мои мысли читаешь? – прошептала я.

– Взгляд у тебя говорящий, вейрони Риард.

Мы добрались до входа в дышащий стылым холодом подземный грот. Зорн обернулся к свите и уронил:

– Останьтесь.

Негромкого приказа было достаточно, чтобы сопровождающие остались снаружи. В тоннель с тускло светящимися стенами мы ступили вдвоем. Зорн придержал мою спину ладонью, словно опасался, что я заплутаю в коротком подземном коридоре и не доберусь до предков Риардов.

В круглом гроте царил полумрак. Вокруг мерцали маленькие масляные лампадки. Монолит из черного оникса упирался острыми каменными шипами в пещерный свод, словно старался пронзить насквозь и пробить дорогу к солнечному свету. Складывалось впечатление, будто это не драконовый камень, отражающий тусклый свет, а отполированная до идеальной гладкости рукотворная колонна.

Два других валуна ни размером, ни формой не впечатляли. Рядом с первым на перекладину завязывали разноцветные ленточки, у второго стояла широкая корзина с мелкой галькой. Похоже, в качестве даров просители приносили разноцветные камушки.

Говорить громко в царящей тишине казалось кощунственным, и к Зорну я обратилась шепотом:

– Что мне нужно делать? Я в первый раз в драконьем святилище.

– Зажги лампы. Риарды – род огненной магии, здесь всегда зажигают огонь. – Зорн вытащил тонкую палочку из деревянной корзинки, висящей на вбитом в каменную стену крюке, и передал мне.

– А что говорить?

– Говори то, что сердце подскажет, – с иронией протянул он.

– Вообще-то, я надеялась «списать» у тебя, – призналась я. – Скажи, что подсказывает твое сердце, а я красиво поддакну.

Мы обменялись выразительными взглядами через полумрак светящихся стен и тусклых огней. Глаза Зорна казались почти черными, по контуру радужки мерцал тонкий оранжевый обод. Владыка выглядел одновременно жутковато и завораживающе.

В конечном итоге он выдал короткую инструкцию: поздороваться, представиться, а потом зажечь огонек. Именно так я и поступила, приблизившись к черному ощеренному столбу. Представилась и из любопытства погладила ладонью камень. В гроте стоял стылый холод, как всегда в подземных пещерах, но камень оказался теплым, словно обогретым солнцем.

– Почему он теплый? – спросила я.

– По сравнению с вечностью отец ушел совсем недавно, – пояснил Зорн, зажигая лампадку возле другого камня.

Другими словами, я погладила свекра!

– Простите, кейрим Риард, мне неловко, что я вас пощупала, – пробормотала я и с интересом прикоснулась к маленькому колокольчику, висящему на крючке вместе с лампадками.

Внезапно тот с тихим звяканьем отвалился! Еле успела поймать.

– У вас тут отвалилось немножко, – пояснила я камню. – Сейчас обратно привешу.

Оказалось, что у подвески сломалось ушко, и приделать обратно на крючок ее не получится. Пришлось надеть прямо сверху, как шляпку от грибка. Колокольчик больше не звонил, зато неплохо держался.

– Все в порядке? – спросил Зорн, подойдя ко мне.

– Отлично! – соврала я и с энтузиазмом запалила лучину. – Лампадку только зажгу и пойду с твоим дедом знакомиться. Кстати, кто из них дед, а кто прадед?

Прадедом оказался камень с корзиной гальки, а деду подвязывали ленточки. Подпалив лампадку свекру, сначала я отправилась уважить деда. Он оказался ближе. Однако дедушка Риард явно был не в настроении общаться с невесткой. Стоило прикоснуться горящей лучиной к висящей масляной лампе, как из фитиля вверх вырвалась и поднялась на высоту человеческого роста огненная пика. Возможно, возмущался, что брак у нас с его старшим внуком – фальшивый и к нему привели знакомиться постороннюю женщину.

– А вы-то на что обиделись? – отскочив, возмутилась я на талусском языке.

Секундой позже в гроте начали по очереди зажигаться лампадки, словно огонь перебегал по цепочке от одной масляной плошки к другой. Когда вокруг засверкало от яркого пламени, своды пещеры вспыхнули. Мрамор засиял, словно в темное подземелье хлынул солнечный свет.

Напуганная странным явлением определенно магического толка, я уставилась на Зорна.

– Клянусь, я ничего не делала!

Он ведь маг, пусть разбирается! Вдруг предки выдали знамение, что мы наслали на Авион семь лет несчастий? Однако владыка не выглядел ни шокированным, ни озадаченным.

– Знаю, – задумчиво согласился он. – Поклонись предкам, Эмилия, нам пора.

– Хочешь сказать, что они нас выставляют? – пробубнила я.

– Да если бы, – хмыкнул Зорн.

С самым серьезным видом владыка поблагодарил дорогих предков за теплый прием, а я изобразила едва заметный поклон, чувствуя себя неловко, словно танцорка, вынужденная плясать в деревянных башмаках. Стены тоннеля светились, а стоило нам выйти на воздух, как одновременно вспыхнули три факела на длинных древках, установленные перед входом. Я посчитала, что они служили фонарями в темное время суток, но вся компания в молчании уставилась на огонь, казавшийся неуместным и почти прозрачным на солнце.

– Предки благословили молодых! – с благоговением в голосе провозгласил жрец. – Да принесет теплый ветер добрую весть Авиону!

Однако добрую весть, что на землях равнинных драконов по-прежнему все спокойно, понес его помощник с зелеными камушками, вплетенными в тонкие косицы. По знаку жреца он вытащил один факел из держателя и с серьезной миной, видимо преисполненный важностью миссии, отправился на площадь к горожанам. Свита кейрима, не сговариваясь, дружно согнулась в поклоне. Зорн позволил подданным выпрямиться. На этом ритуал завершился.

В присущей ему категоричной манере владыка объявил, что мы с ним пройдемся по Саду камней. За три недели в Авионе я ни разу не выбиралась из дворца, виды с балконов выучила наизусть и прогуляться под открытым небом хотела. Особенно с Зорном. Всегда приятно поговорить с умным мужчиной, а помолчать иногда еще приятнее.

– Ты зажег факел? – спросила я у Зорна.

– Обошлось без магии, – отозвался он и добавил: – По крайней мере, без моей.

Медленно и чинно вдвоем мы шагали нога в ногу и со стороны, наверное, напоминали супругов с двадцатилетним стажем. Тропинка нырнула в хвойный парк. Между стволами высоких сосен встречались серые, словно растерявшие цвет валуны. Каменные макушки и бока у них затягивал мох, а через мелкие трещины пробивались пожелтевшие от осеннего увядания травинки.

– Они разрушаются и скоро уйдут в пепел, – предвосхитил мой вопрос Зорн.

Парк оборвался внезапно, дорожка потянулась по краю огороженного каменными перилами невысокого обрыва. Внизу, в купели отвесных мраморных стен с четырьмя каменными лестницами, треугольником высились несколько крупных валунов. Судя по всему, эти камни появились здесь с самого зарождения Сада.

Один монолит затянул бурый мох, на верхушке другого росло тоненькое деревце, а третий выглядел самым крепким, но с одного бока его поело временем. Вокруг них высилось множество башенок из камней.

– Считается, что братья из рода Нейбург выполняют желания, – пояснил Зорн.

Он рассказывал, что во времена огненных войн Авион был разделен на три части, каждой управлял свой владыка. Объединить земли удалось только при Риардах. Кейрим говорил увлеченно, со знанием, и мне нравилось слушать его красивый голос с хрипотцой, но в середине разговора нас прервал его личный помощник Эрьян. Тот тихо подошел и вкрадчиво пристроился рядышком.

От тяжелого взгляда кейрима у секретаря сделался нездоровый вид. Зорн выгнул брови. Гонец покачал головой, давая понять, что и рад бы провалиться под землю, но дело срочное.

Мужчины выразительно повернулись в мою сторону. Возникла глубокая пауза.

– Пойду камни пособираю, – указала я в сторону лестницы. – Со мной все будет в порядке. Обещаю, что не потеряюсь.

Придерживая юбку, я спустилась по высоким ступеням на дно каменной «чаши», уставленной шаткими башенками.

– Господа Нейбурги, говорят, что вы выполняете желания, – тихо проговорила я, обращаясь к окаменелым владыкам. – Мне есть что пожелать!

Я сцепила руки в замок, прикрыла глаза и, чувствуя себя так, словно попала на аттракцион невиданной щедрости, где все желания выполняют исключительно потому, что у меня красивые глаза, быстро пробубнила под нос:

– Хочу получить свое золото, объездить мир, перевести тридцать любовных романов на талусский язык, найти прекрасного мужчину со знанием иноземных языков и по вечерам в кресле-качалке обсуждать с ним особенности родолесской грамматики. Да будет так!

Присев на корточки, я споро собрала симпатичную башню из пяти плоских камней, с довольной улыбкой отряхнула ладони и выпрямилась. Только отступила от пирамиды, как прозвучал переливчатый стук. Оказалось, что башня развалилась. Братья-кейримы разлива огненных войн словно намекали, что мне стоило поумерить аппетит.

С большим неодобрением я покачала головой и продемонстрировала скромность, насколько позволил характер:

– Хочу свое золото и найти достойного мужчину. Наплевать на иноземные языки и кресло-качалку, пусть хотя бы не заикается.

Новая башенка горделиво постояла ровно две секунды и завалилась набок.

– Хочу забрать свое золото, – пробормотала я, чувствуя, как от досады сводит скулы.

Пирамида не продержалась нисколько, развалилась сразу, едва последний камень улегся на верхушку.

– Да боже мой! – с раздражением обратилась я к древним валунам. – Можно подумать, вы будете выдавать золото из собственной сокровищницы!

Я опять взялась собирать башню. Снова и снова. После первой дюжины раз перестала считать. Гладкие камни разъезжались в разные стороны, заваливались и просто рассыпались. Появилось подозрение, что Нейбурги уже были согласны исполнить все, просто ждали, когда я справлюсь со строительным заданием… Но кривые ручки отделяли меня от магических драконьих щедрот!

– Пытаешься договориться с кейримами? – раздался над плечом голос Эмрис.

Подняв голову, я обнаружила, что она с любопытством следила за моим зодческим провалом.

– Говорят, если Нейбурги не хотят выполнять желание, все равно башня стоять не будет.

Странно, почему валуны не превратились в прах от моего возмущенного взора.

– Я же не Авион хочу завоевать! – тихонечко укорила я жадных кейримов.

Ашера долго ждать не пришлось. Эмрис едва успела засучить рукава и начать придирчиво осматривать башенки, как он шустро спустился по каменной лестнице и бросился к супруге. Недовольно цыкнув, та отвернулась и высокомерно спросила у отлученного от семейных ужинов мужа:

– Не мог бы ты меня не преследовать?

– Не мог бы! – ответил он и обратился ко мне, пытаясь втянуть в очередной круг семейных скандалов: – Невестка, рассуди…

– Эмрис права, – немедленно ответила я, отказываясь даже делать вид, будто мне интересны подробности очередной ссоры.

– Да почему? – возмутился Ашер, словно действительно в деталях рассказал длинную предысторию.

– Женская солидарность, – сухо объяснила я, отряхивая ладони от мелкой серой пыли.

– Ты тоже считаешь, что башня, которую мы вместе строили во имя нашей любви, должна быть разрушена? – Он растерянно повернулся к жене. – Дорогая, вспомни, какие трудности мы преодолели ради желания! Ты оступилась и едва не сломала ногу. Я нес тебя на руках!

– А я говорила, что давай лучше заберусь на спину, так будет легче. – Эмрис яростно потрясла пальцем. Внезапно на внешней стороне ладони у нее блеснула клякса из ярко-красных мелких чешуек, но тут же исчезла.

– Тебе нравилось обнимать меня за шею и смотреть в глаза! – с азартом напомнил Ашер.

– Но ты два раза споткнулся на ступенях, и мы действительно едва не переломали кости! – мстительно напомнила она. – Думаю, уже тогда стало ясно, насколько чудовищно ты ненадежный!

Супруги замолчали и вопросительно повернулись ко мне. Некоторое время мы переглядывались. Понятия не имею, чего оба ждали.

– Что скажешь, невестка? – подсказал Ашер, что мне следовало выступить в роли судьи.

– Вернусь к Зорну, с вашего позволения, – заключила я, развернулась и поняла, что не помню, с какой стороны спустилась.

Сделав несколько шагов, я остановилась, потерла лоб, пытаясь выудить из памяти хоть обрывочное воспоминание, как именно стояли каменные кейримы, и все-таки развернулась в противоположную сторону.

Эмрис с Ашером проводили меня озадаченным взглядом, когда я с невозмутимым видом прошагала мимо.

– Почему ты ходишь туда-сюда? – недоуменно спросила Эмрис.

Я притормозила и посмотрела на супругов:

– Там, откуда вы пришли, был Зорн?

– Нет, – ответил Ашер. – Мы спускались с другой стороны.

Он с такой уверенностью указал на одну из лестниц, что не возникало никаких сомнений: Ашер Риард точно знает дорогу. Полагаю, в маршрутах ему позволяла не путаться вторая ипостась. Я бодро направилась туда, где по всем подсчетам меня поджидал кейрим.

Ступеньки были высоки и вызывали ощущение, будто я не по лестнице поднимаюсь, а совершаю восхождение на гору по самому сложному маршруту для особо подготовленных. Добравшись до верха, я перевела дыхание и огляделась вокруг. Ничего знакомого не увидела. Оставалось с прискорбием заключить, что с направлением вышла ошибка.

Вновь проходить мимо скандалящих Риардов желания не возникало. Я пошагала по тропинке в полной уверенности, что в конечном итоге доберусь до кейрима. Через некоторое время действительно добралась до другой лестницы. Здесь не было ни Зорна, ни его помощника, ни даже каменных перил.

– Господи боже…

Решив, что напрямую дойти все-таки будет быстрее, чем пытаться преодолеть расстояние до владыки поверху, я вновь начала спускаться. Ноги заметно ныли. Очень хотелось ругаться бранными словами на всех языках, которые знала.

Эмрис с Ашером исчезли. Видимо, они-то не перепутали направление.

Я двинулась к противоположной лестнице, по дороге с идиотской улыбкой посмотрела на валуны:

– Давно не виделись, господа Нейбурги.

Секундой позже я споткнулась, больно ударила ногу и действительно громко выругалась. Отлетевший камень выбил основание у одной из башен. Она накренилась и ударила следующую, та, в свою очередь, опрокинула третью. В оцепенении я следила, как одна за другой падали каменные конструкции, словно неустойчивые костяшки домино. Одним легким ударом ноги мне удалось уничтожить целую полосу чужих желаний и надежд, выложенных в камнях…

Последняя башенка налетела на обросший мхом, как свалявшейся шерстью, валун. Разрушение остановилось.

– Простите! – воскликнула я, прижав руку к сердцу. – Надеюсь, вам не больно, господин Нейбург! Счастливо оставаться.

По ступенькам не поднялась, а проскакала, едва не клюнув носом где-то в середине. По спине катился пот. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что снова оказалась не на той стороне.

– Да вашу ж мать! – запрокинув голову, рявкнула в ясное небо на родном языке, но даже отдаленно не выразила весь спектр охвативших меня эмоций.

Горели не только ноги, но тело и, кажется, даже душа. В обе туфли набился мелкий мусор, и отвратительно кололо пятки. Сжав зубы, я добралась до гладкого крупного камня, стоящего в сторонке, плюхнулась на теплую поверхность и с раздражением стянула с ног туфли. Выбивала песок так, словно именно обувь была виновата в идиотской ситуации… Я умудрилась заблудиться в трех камнях и четырех лестницах!

Все люди, страдающие топографическим кретинизмом, знают: если заплутал, как последний дурак, то сиди и не шевелись. Иначе не найдут! Оставалось обуться и ждать, когда меня разыщут.

Минуты бежали, ноги затекали, спина начинала ныть, но меня, не покидающую теплый насест, никто не обнаруживал. Видимо, никому не приходило в голову, что я заблудилась в усыпальнице Нейбургов.

– А вот и ты, – прозвучал знакомый хрипловатый голос, заставивший меня резко обернуться.

Зорн стоял, скрестив руки на груди, и с расстояния десяти шагов излучал легкую укоризну.

– Почему так долго? – проворчала я. – Полчаса прошло, как потерялась! Совсем не искали?

В тишине прозвучал характерный шелест крыльев. Солнце на секунду померкло, и я невольно подняла голову. Над Садом камней кружили три огромных дракона. Зрелище почему-то шокировало.

– Искали, – приблизившись, прокомментировал Зорн. – Велел поднять в небо стражей. Ашер сказал, что ты ходила туда-сюда по впадине, а потом исчезла.

– Подумал, что меня украли?

– Никто не посмел бы. Решил, что ты сбежала и уже пытаешься пересечь границу, – пошутил он.

– Без обещанного золота? – скептически уточнила я. – Без золота я могу только потеряться.

– Как? – кажется, искренне недоумевал владыка.

– Случайно! Талантливые люди, мой дорогой супруг, талантливы во всем, – проворчала я.

Заметив кейрима рядом с женой, стражи сделали еще один величественный круг. По мраморной земле протекли три вытянутые крылатые тени. Драконы начали плавно спускаться и исчезли из вида.

– Удобно сидеть на кейриме Бейвере? – спросил он.

Резко осознав, что беспардонно приминаю филеем драконьего владыку, я соскочила с камня с такой проворностью, словно поверхность билась магическими разрядами.

– Да что сегодня за день такой?! – расстроенно воскликнула я.

– Нам пора, вейрони Риард. – Зорн протянул раскрытую ладонь. Видимо, проще держать меня за руку, чтобы не обнаружила себя у горного перевала, ведущего в Хайдес.

Сопротивляться я не стала и вложила пальцы в его теплую, сухую руку. Едва мы двинулись в правильном направлении, как Зорн бросил быстрый взгляд вниз и, нахмурившись, притормозил. С высоты было особенно заметно, что по выстроенному полю каменных башенок тянулась извилистая дорожка. Когда пирамиды падали, казалось, их порушилось меньше.

Некоторое время в молчании мы разглядывали долину уничтоженных желаний. Со всей тяжестью на меня навалилось понимание, что сегодня я случайно наделала таких дел, что и специально не сразу провернешь. Удивительно, как предки от разочарования еще не наслали на земли равнинных драконов страшные природные катаклизмы.

– Зорн, – самым серьезным тоном вымолвила я, – ты должен знать, что все пропало!

– Ты не только потерялась, но и что-то потеряла? – повернув ко мне голову, озадаченно уточнил он.

– Все – означает, что вообще все! – ответила я. – Теперь Авион ждет семь лет несчастий, понимаешь? Я отодрала у твоего отца колокольчик!

Брови Зорна поползли на лоб.

– Что?

– Конечно, я его не специально сорвала, – уверила я. – Просто потрогала, а он взял… и отвалился. Световое представление в гроте твои предки устроили из-за меня!

– Без сомнений, – кивнул владыка.

– Должно быть, они крайне разочарованы, – в полном осознании своей вины предположила я. – Мы с ними очень плохо поговорили. Я даже твоему деду нагрубила.

– Бранно послала?

– Не настолько! Но именно я тот человек, который лишил твоих подданных надежды на исполнение желаний. – Я указала пальцем в сторону спокойно торчащих из каменной тверди трех разномастных валунов внизу. – По невнимательности споткнулась и разрушила половину башен у Нейбургов. Повезло, что не превратила в прах самих Нейбургов. Они же такие старые! У одного вообще дерево торчит… Так что, Зорн, твои земли ждут тяжелые времена.

– Вот как, – уронил он.

– Еще этого твоего предка оседлала! – Я махнула в сторону камня, на котором весьма комфортно сидела.

– Если верить летописям, то Бейвер любил хорошеньких женщин, – заметил владыка. – Полагаю, ему понравилось.

– Ты еще пытаешься меня успокоить? Я ввергла Авион в семь лет несчастий и готова нести ответственность, – покаянно покачала я головой. – Что теперь делать? Может, нужно устроить какой-нибудь ритуал?

– С жертвоприношениями, – согласился он.

Тут я чуток поостыла, и раскаяния, прямо сказать, в душе стало значительно меньше.

– Честно говоря, в книге о традициях про ритуальные жертвы ничего не говорилось… Если что, меня, как бы сказать поделикатнее, уже поздно предлагать в ритуальные жертвы, Зорн, – тонко намекнула я, что попытки выдать меня за невинную девицу тщетны. – Только разозлим предков и нашлем лишних семь лет несчастий.

Уголок его рта дернулся в подозрительной улыбке.

– И почему же?

– Я не отвечаю главному требованию, – пояснила ему. – Давай принесем в жертву козу!

Он поперхнулся на вздохе, кашлянул в кулак и уточнил:

– Козу?

– Можно две!

И Зорн расхохотался. Я едва не открыла рот, вдруг обнаружив, что этот хмурый, язвительный дракон умел смеяться. Открыто, от души, без желчи.

– Почему ты смеешься? – искренне возмутилась я.

– Эмилия. – Зон перевел дыхание. – Я тебя дразнил. Семь лет несчастий – просто присказка.

– Хочешь сказать, я, что ли, напрасно каялась, как перед повешением?

– Но я проникся твоей искренностью и понял, почему ты понравилась предкам.

Мы смотрели глаза в глаза. От возмущения внутри медленно закипало.

– Кейрим Риард… – приложив ладонь ко лбу, потому как голова просто взрывалась, процедила я. – Клянусь, сказала бы, что разведусь с тобой, но мы все равно скоро разведемся! А сейчас… просто поехали во дворец.

Я развернулась и сердито пошагала по каменистой тропинке.

– Дорогая супруга, – позвал он, заставив меня оглянуться через плечо и пронзить его яростным взглядом. – Нам в другую сторону.

– Тоже мне, шутник! – прикрыв глаза, пробормотала я на талусском языке.

Свита дожидалась нас возле тоннеля, ведущего из Сада камней на площадь. Никто не позволил себе ни одного укоряющего взгляда за случившийся переполох. Жрец с облегчением воскликнул:

– Спасибо теплому ветру, что с вами все в порядке!

– Простите за неразбериху, – искренне извинилась я перед всеми и проигнорировала выразительный взгляд личного помощника кейрима.

Толпа перед входом не поредела, а стала гуще. Многие держали в руках зажженные лампадки, должно быть, с благословенным огнем. При нашем появлении народ начал сгибаться в поклонах, и по площади словно прокатилась живая волна. Я рефлекторно нащупала руку Зорна и сжала покрепче, не понимая, что происходит.

– Благодарят за огонь от предков, – тихо подсказал владыка.

Во дворце тоже ждали благословенное пламя, и первым делом мы направились в тронный зал, в котором с утра на треногу установили глубокую бронзовую чашу. Гул голосов стих, когда мы вошли в широко раскрытые двустворчатые двери. Гости разошлись, освобождая дорогу.

Я отступила, а Зорн забрал у следовавшего за нами слуги лампадку. Ловким движением он перевернул плошку, пламя перетекло к нему на ладонь.

– Благословите предки наш дом, – проговорил владыка и опустил руку в чашу.

Пламя мгновенно перекинулось на бронзовые стенки и набрало силу. Зал хором повторил ритуальную фразу, вознесшуюся к высокому потолку.

Между тем, пока мы навещали каменных кейримов и с переменным успехом выказывали им уважение, слуги успели перенести мои вещи в хозяйское крыло. Казалось, супругу поселят поближе к кейриму, но покои находились на женской половине. Я прошлась по новым владениям, с любопытством выглянула в окно. Гостевые комнаты смотрели на башню Риардов-младших, а хозяйская гостиная радовала прекрасным видом на реку. И никакого Ашера с полночными жалобами за стенкой!

– Здравствуй, здоровый сон, – довольно пробормотала я себе под нос.

В спальне нашлась ничем не примечательная дверь с самой обычной бронзовой ручкой и ключом, торчащим из замочной скважины.

– Там гардеробная? – спросила я у горничной.

– Проход в небесные кущи, хозяйка, – со странной улыбкой, словно пребывала в блаженстве, пояснила Ренисса.

– Настолько большая гардеробная, что у банки с патиссонами своя полка? – со смешком уточнила я и нажала на ручку, чтобы посмотреть на произведение интерьерного искусства.

За дверью была до боли знакомая спальня владыки. Собственно, с самим владыкой в ней. Он стоял обнаженный по пояс, распутывал завязку на поясе широких брюк и пронзил меня острым взглядом.

Мы не сводили друг с друга глаз. В смысле, Зорн смотрел на меня, а я-то разглядывала подтянутый торс с крепким прессом и поджарыми боками. Дневной свет беспощаден к изъянам, даже не демонстрирует телесные недостатки, а выпячивает. Однако спереди фиктивный муж оказался не менее привлекательным мужчиной, чем со спины. Его не портил даже шрам, пересекающий ребра с правой стороны.

Зорн словно специально не двигался, позволяя полюбоваться видом получше, чем открывался из окна гостиной.

– У нас смежные спальни, – через долгую паузу утвердительно произнесла я на родолесском языке, чтобы Ренисса не поняла, о чем идет речь.

– Никакого противоречия договоренностям, – невозмутимо ответил он. – Или хочешь поспорить?

Он начал ко мне приближаться. Видимо, намеревался обсудить возмутительное обстоятельство, что маленькие лазейки находятся даже в магических договорах. С милой улыбкой я тихо закрыла дверь и повернула ключ в замке. Два раза.

Если смежная комната с драконом, знающим, как превратить любую здравомыслящую женщину в Тамару из эротического романа, считалась небесными кущами, то где в таком случае чистилище? Видимо, рядом с его воющим по ночам братом…