– Кто вы? – спросил я, подходя ближе к мужчине.

– Знать моё имя вам ни к чему, но в некоторых кругах меня принято называть Папой, – ухмыльнулся он.

Двое молодчиков уже успели оправиться и встать на ноги, хотя вид у них был потрёпанный. Один из них, тот, которому я саданул в пах, попёр было в мою сторону, но мужчина подал ему знак, и бандит остановился в нескольких шагах от меня.

– Так вот вы, значит, какой… Папа, – протянул я, рассматривая неожиданного собеседника.

Обычное, я бы даже сказал – ничем не примечательное лицо. Слегка пухлые наеденные щёки, чуть сонный взгляд серых глаз, щербатый нос – должно быть в юном возрасте изрядно пострадал от угрей. Тёмные вьющиеся волосы. Котелок он не снимал, но почему-то мне показалось, что на макушке у него проклёвывается плешь.

На вид мужчине было лет сорок пять, он хорошо и со вкусом одевался, из-под расстёгнутого пальто с меховым воротником проглядывал дорогой костюм-тройка.

Как я и говорил, выглядел он довольно солидно, но было в его манере вести себя что-то, вызывавшее у меня сомнения.

– Наша встреча случайна или как?

– Скажем так: я знал, что вы очень скоро здесь появитесь, и нарочно ждал вас тут вместе с моими… племянниками.

– То есть те двое молодых людей, которые не дали мне поймать опасного преступника – ваши племянники? – нахмурился я.

– Кто опасный преступник? Акопян? – хихикнул мужчина. – Что вы, Григорий Олегович! Как вы могли подумать о нём такое?

– Ну, а иначе с чего бы ему от меня убегать?

– Если позволите, я всё вам сейчас объясню. Давайте, немного прогуляемся. День сегодня просто замечательный…

Он попытался взять меня под локоть, как порой делают во время светской беседы, но я решительно отстранился.

– У меня мало времени.

– Поверьте, я тоже занятой человек.

– И чем же вы занимаетесь?

– Коммерцией. Там покупаю, тут продаю – ничего предосудительного. Ну, а Баграт Самвелович – один из тех, кто мне в этом способствует.

– То есть это через него вы сбываете государству некачественный товар?

Собеседник нахмурился.

– Вижу, вы успели навести справки.

– Работа такая, – пожал плечами я. – Но, если честно, экономическая сторона его деятельности меня интересует меньше всего. Я – из уголовного розыска и занимаюсь другими вещами. Например, убийствами. А гражданин Акопян как раз и подозревается в убийстве.

– Вы про его любовницу? Как её… Машу? Григорий Олегович, это несерьёзно! Ну какой из него убийца?!

Я тоже не сильно верил, что смерть Маши – дело рук Акопяна. Но любая версия требует подтверждения или опровержения. И я намеревался как следует потрясти финдиректора, чтобы заставить его говорить правду.

В конце концов, он ведь мог что-то знать или видеть. Я не имел права упустить столь ценный источник информации.

И уж тем более не имел права делиться догадками с первым встречным.

– Он – последний, кто выходил из её комнаты, – упрямо произнёс я.

– И что с того? Уверяю вас, он – не убийца! – патетично произнёс мужчина.

– Да? И кто же он такой по вашему мнению?

– Жертва случайных, я б даже сказал – трагических обстоятельств.

– Неужели?

– Представьте себе. Да, он вчера навестил свою любовницу, но застал её уже мёртвой.

– Допустим. Почему тогда не вызвал милицию? – спросил я, догадываясь, что услышу в ответ.

– Григорий Олегович, сами посудите: Акопян – женатый человек. Если всплывут обстоятельства… Начнутся склоки, скандалы, разлад в семье. А Баграт Самвелович, пусть это прозвучит для вас странно, очень любит свою жену и не хочет развода.

– И тогда он решил удрать с места преступления… – продолжил за него я.

– Преступления, которое он не совершал – заметьте! – подчеркнул собеседник. – В тот момент ему это показалось самым лучшим решением. А потом он понял, что когда тело Маши найдут, кто-то из соседей обязательно вспомнит про него и расскажет органам. Баграт Самвелович запаниковал, обратился ко мне… Я по старой дружбе посоветовал ему взять на работе отпуск по здоровью и ненадолго залечь в тихом, безопасном месте и там переждать, пока всё закончится.

– Вам сказать, сколько статей уголовного кодекса вы нарушили? – насупив брови, произнёс я.

– Это как-то поможет найти убийцу? Между прочим, Григорий Олегович, я как никто другой заинтересован, чтобы вы обязательно нашли и покарали того, кто это сделал. Уверен, вы тоже не верите, что Баграт – убийца, и считаете, что это сделал один из тех, кто его ограбил. Я прав?

– Лучше скажите: кто его ограбил?

Мужчина вздохнул.

– Ни один здравомыслящий человек и пальцем бы не тронул Акопяна. Вся Одесса знает, что он работает на меня.

– Гастролёры? В смысле, залётные?

– Как только в городе появляется кто-то из уважаемых в моих кругах специалистов, я узнаю об этом первым. Исключено.

– Тогда кто не побоялся перейти вам дорогу?

Мужчина наморщил кожу на лбу, его лицо покрылось сеткой мелких морщин.

– Очевидно, какой-то псих… Нормальный человек не рискнул бы со мной связываться. И поэтому я очень хочу, чтобы вы нашли этого психа. Более того, я готов дать за его голову щедрую награду.

– Насколько щедрую? – спросил я, внимательно всматриваясь в него.

– Скажем, в два раза превышающую сумму похищенного, – усмехнулся он.

Раздражение во мне нарастало. Мало того, что из-за этого типа и его холуёв я упустил Акопяна, так передо мной ещё зачем-то разыгрывали дурацкую комедию.

Я достаточно повидал на своем веку уголовных авторитетов, внешне абсолютно не схожих между собою. Но всех их объединяла одна яркая черта – мощная харизма, которая ставила их выше всех остальных, заставляла других подчиняться и идти на поводу.

Собеседник строил из себя птицу высокого полёта, кто-то другой мог бы принять его игру за чистую монету, но я практически сразу ощутил фальшь в его словах и поведении.

Да и вряд ли бы Папа побежал смотреть на меня сразу после того, как услышал, пусть даже лестную характеристику обо мне. Наверняка бы стал присматриваться издалека или подослал кого-то. Ну, скажем, как сейчас.

– Потрясающе! – воскликнул я и добавил уже сурово: – Кстати, а Папа хоть в курсе, что ты так бесцеремонно раскидываешься его бабками?

– Что?! – удивлённо вскинулся тот.

Мне надоело с ним возиться, я саданул ему под ребро кулаком.

– Бодров, вы с ума сошли?! – по-бабьи взвизгнул он.

Лицо его приняло густой свекольный цвет.

– Хватит придуряться! – заорал я. – Думаешь, я тебя не раскусил? Фраер ты дешёвый, а не Папа!

– Вы ошибаетесь, Бодров!

– Это ты ошибся! Не на того напал!

Я снова двинул ему, на сей раз в область солнечного сплетения. Понятно, что прессом там и не пахло.

Молодчики, из-за которых удалось удрать Акопяну, сдвинулись с места, вытаскивая ножи. Пришлось их припугнуть.

– А ну – стоять, где стояли! Иначе, я сверну ему шею!

Угроза подействовала. Парни отошли, но ножи не убрали.

Я обыскал типа в дорогом пальто, выудив на свет две интересных бумажки. Первая, подписанная Лосевым, гласила, что предъявитель этого документа гражданин Френкель является внештатным сотрудником ГПУ. На второй стояла подпись Зайцева – прежнего начальника угро Одессы, и она свидетельствовала, что всё тот же гражданин Френкель на сей раз является внештатником губернского уголовного розыска.

– Да ты, Френкель, прямо какой-то многостаночник! – фыркнул я. – Слуга двух, нет – даже трёх господ: Папы, Лосева и Зайцева.

Я скомкал бумажку из ГПУ и засунул ему обратно в карман.

– Это я, так и быть, возвращаю, а это, – я показал на удостоверение внештатного сотрудника угро, – придётся изъять.

– На каком основании? – взвизгнул Френкель.

– Отстали от жизни, гражданин. Начальство в угро сменилось. Теперь вместо Зайцева – товарищ Барышев. Если что – за новым документиком к нему. А у этого вышел срок давности.

Я демонстративно порвал бумагу.

– Но и это ещё не всё, Френкель! Чтобы уже сегодня вечером Акопян был у меня в кабинете и давал показания насчёт Марии Будько. Мне на его экономические преступления плевать, этим другие пусть занимаются. Я расследую убийство и ограбление! Пусть зарубит себе на носу и не боится, что мы навесим на него то, чего он не делал.

Ты меня понял, Френкель, или повторить?

Френкель насуплено молчал, не зная, как вести себя со мной. Чтобы помочь ему определиться, я дал ему хорошего леща, да так, что с типчика упал его модный котелок и свалился в грязную лужу.

– Не надо больше! – испуганно попросил Френкель. – Я всё передам Акопяну.

– Обязательно передай. И не вздумай меня обмануть: я тебя хоть из-под земли достану. И тогда заставлю жрать землю горстями. Веришь мне?

Он закивал.

– Молодца.

– Я… Я могу идти?

– Можешь, – разрешил я.

Когда Френкель отошёл, я снова его окликнул.

– А ну – погодь!

Он замер.

– Насчёт награды за грабителей – предложение в силе?

– В силе, – выдавил из себя Френкель.

– Отлично. Только передай Папе, что ставки повышаются – мне надо не в два, а в три раза больше, чем взяли у Акопяна. И тогда я лично приволоку этих сволочей к Папе. Пусть делает с ними, что хочет.

Глаза Френкеля радостно сверкнули.

– А ты не врёшь, мент?

– Запомни, урка: я за свои слова всегда отвечаю. Усёк?

– Усёк.

– Вот и ладушки. Вали, пока не передумал. И корешей с собой прихвати.

Троица бандитов ушла восвояси. А я, понимая, что больше ничего путного не светит, отправился к себе в угро в тайной надежде, что Савиных повезло больше и он напал на след шайки грабителей.

Хотя… даже если люди Папы ничего о них не знали, вряд ли Роману светит удача, и тогда придётся долго и муторно распутывать весь клубок.